Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 10 (страница 56)

Выправив «вертикаль» и уйдя вправо на два часа, Владимир Артемьевич, в свою очередь, отработал «двоечкой» в левое локтевое сочленение «Бастиона». Преобразовав магические потоки в кинетическую энергию, он намеревался нанести урон механизмам, спрятанным под пластинами. Вот и главная проблема в бою против экзоскелета, оборудованного линейными двигателями. Все критические узлы спрятаны от противника, бить приходится наугад.

Мамонов ловко присел, подставляя плечо, в которое и пришёлся сдвоенный удар, и в свою очередь врезал кулаком в «солнечное сплетение», где и находился интегратор. Удивлённый и раздосадованный Оболенский не почувствовал прикосновения жёсткого кулака, облачённого в перчатку, но тычок оказался настолько сильным, что инфо-панель тревожно замигала красным. Броня мгновенно распределила энергию удара по всей площади ППД, но фокусарий замигал и погас.

— Отключение ядра, — голос навигатора стал звучать резче. Мягкие нотки куда-то пропали. Это тоже было заложено в программе. Когда идёт бой, не до благодушия, но и эмоциональные всплески не допускались. — Принудительная активация?

— Нет, — ответил Оболенский, поняв одну важную вещь. Мальчишка знает намного больше, чем положено. Кто-то слил ему техническую информацию или сам он умудрился на основе анализа доступных материалов вычленить слабости «Атома». Слишком целенаправленным был удар. Кристаллу, конечно, ничего не будет, если его варварски не выдрать из гнезда. — Перевести броню в режим «механика».

— «Механика» включена!

Князь быстро разорвал дистанцию, чтобы подготовиться к очередной атаке. Раз есть договорённость не использовать магию, значит, нужно рассчитывать на крепость брони и силу своих ударов. А Мамонов хитёр! Он же духовные практики применяет, что не даёт возможности обвинить его в жульничестве. Это же не магия, а просто невероятная возможность усиливать в несколько раз свои физические параметры. Интересно, что за даос его обучал? Не тот ли азиат, которого постоянно видят возле мальчишки? Кажется, его зовут Кан или Кван. Судя по той прыти, что показывает Мамонов — это очень сильный даос. Сильный в плане наставничества, в первую очередь.

Владимир Артемьевич привык распределять мысли на два потока. Вот и сейчас один был занят размышлениями о возможностях молодого соперника, а второй цепко отслеживал ситуацию на поле боя. Князь даже умудрился перейти в атаку, закрывшись кинетическим щитом от мощных ударов молодого соперника. И подловил-таки его на смене позиции. Кулак Оболенского, облачённый в особо прочную перчатку, сделанную из карбида титана с добавлением жидкокристаллических эластомеров, влетел прямо в центр грудных пластин «Бастиона», вминая их внутрь. Мягкая перчатка при ударе становилась твёрдой и с лёгкостью ломала броню старых экзоскелетов. Но защита «Бастиона» оказалась весьма прочной. Оболенскому показалось, что удар не принёс того эффекта, на какой он рассчитывал.

Княжич пошатнулся и сделал два шага назад, словно пытался найти точку опоры, и при этом грамотно прикрылся от возможных повторных атак. Оболенский не стал просчитывать, насколько правильно будет перейти в доминирующую фазу, а обрушил на мальчишку град ударов. Он колотил его сверху, сбоку, выискивал слабые места, пытался расколоть панцирь в местах сочленений. Но… Мамонов упрямо стоял на месте, ограждая себя каким-то странным щитом вязкой невидимой субстанции. Кулаки князя даже не могли прикоснуться к экзоскелету юнца. Каждый новый удар словно попадал в густой кисель, а энергия, затраченная на преодоление столь оригинальной защиты, растекалась впустую в пространстве. От этого даже воздух искрился, окутывая обоих пилотов бледно-серебристыми всполохами.

Владимир Артемьевич увлёкся столь примитивным способом нанести максимальный ущерб Мамонову, что сам не заметил, как начал получать удары в ответ. Броня стонала от нагрузок, сервоприводы взвывали от перегрузки, а бойцы продолжали колошматить друг друга. Не все удары достигали цели, и тем не менее, оба «скелета» уже имели вмятины.

Оболенский даже не понял, почему после очередной серии ударов правая рука провалилась в пустоту. А потом и вовсе не смогла пробиться сквозь проклятый ментальный щит. Дёрнувшись назад, князь ощутил спиной ту же самую невидимую стену. Вбок уйти тоже не получилось. Мамонов как будто создал ограничитель, а сам, стоя в трёх шагах от князя, медленно сводил свои ладони. Его затемнённый лицевой щиток казался оком бездушного чудовища. «Атом» стал опасно потрескивать.

— Разрыв, дистанция пятьдесят, — подсказал навигатор. Он почувствовал, что пилот находится в статичном состоянии и перешёл на более информативный доклад: — Высокая концентрация деструктивной эфирной энергии, Опасность критического повреждения брони.

— Папа, что с тобой? — ворвался взволнованный голос дочери. — Почему ты не двигаешься? Что делает Мамонов?

— Сдавливает каким-то ментальным конструктом, — откликнулся Оболенский. — Я нахожусь в ограниченном пространстве. У меня нет возможности даже руку поднять. Размахнуться не могу. Утыкаюсь в невидимую преграду.

— Дай приказ на включение интегратора, — к разговору подсоединился Глава Рода. — Попробуй запустить руническое насыщение брони, сконцентрируй всю мощь «скелета» в плече и бей им. Постарайся расширить пространство для манёвра.

— Включить эмиттер на полную мощность? — прошелестел диспетчер-навигатор. — Через сорок секунд неопознанный силовой конструкт раздавит внешний слой брони, что создаст критическую ситуацию для кристалла-фокусария.

— Включить эмиттер, — решился Оболенский, скрипя зубами. Он проигрывал первый раунд — это очевидно. Малец, наверное, хохочет сейчас, пряча своё лицо за тонированным щитком.

Кристалл мгновенно насытился маной и стал делиться ею с рунами, которые, в свою очередь, начали укреплять контуры магической защиты. А щенок так и продолжает стоять, нарочито медленно сближая свои ладони. Даже голову к плечу склонил, как любопытствующий экспериментатор. Наверное, свои ментальные техники отрабатывает в «боевых» условиях. Оболенский отбросил ненужные мысли и сосредоточился на разрушении «колпака». А как иначе назвать то, что сейчас его сдавливает? Он упёрся левым плечом в стену и направил всю энергию на её продавливание.

«Если сейчас мальчишка уберёт „колпак“ и я упаду, тем самым поставив себя в унизительное положение, в следующем раунде, клянусь, размочалю его безжалостно», мелькнула мысль у Оболенского. Нет ситуации хуже, когда ты не понимаешь противника и играешь по его сценарию.

Мамонов не стал ничего предпринимать, а только слегка раздвинул ладони. Почувствовав, что можно бить кулаком в стену, Оболенский направил всю мощь своей маны в разрушение конструкта. Яркая вспышка огненной магоформы, соединённая с потоком «Воздуха», пробила «колпак» и понеслась к Мамонову. Тот спокойно развернул ладони в сторону князя Владимира. И принял на них убийственную дозу двойной магоформы. Оболенский замер. Он даже услышал, как ойкнула Лиза.

Сухой треск разнёсся по ангару. Полыхнуло яркой вспышкой желто-алого магического выброса, окутало Мамонова — и опало огоньками к его ногам, словно горящая магнезия. Княжич на мгновение опустил голову, разглядывая гаснущий фейерверк, а потом резко выбросил обе руки вперёд.

Оболенского словно огромным бревном садануло. Компенсаторы не успели откорректировать положение «скелета», в результате чего центр тяжести был потерян. Князь почувствовал, что заваливается на спину и попытался уловить момент, чтобы посадить «Атом» на пятую точку. Получилось только выставить руки, чтобы смягчить падение. Амортизаторы не дали телу покалечиться при падении.

Первый раунд взял княжич Мамонов. Раздосадованный Оболенский с помощью регулируемых сопл поднял себя в воздух, принял «вертикаль» и встал на ноги. Почему мальчишка не подошёл и не протянул руку, хотя бы символически? Или щенок настолько проникся значимостью своей непобедимости, что своё презрение к противнику проявляет сложенными на груди руками?

К Оболенскому подбежали двое техников. Один снял шлем с головы князя, другой быстро проверил сервоприводы. Показал знаком, что всё в норме, можно идти в техническую зону.

Эти зоны оборудовали в разных концах ангара и закрыли деревянными щитами от любопытных глаз. Когда Оболенский зашёл за них, здесь, помимо инженерно-технической команды находились Глава Рода, дочка, младшие братья Егор и Святослав. Лиза с тревогой посмотрела на отца.

— Ты можешь продолжать бой?

Ничего не отвечая, Владимир Артемьевич дождался, когда техники помогут ему выйти наружу из ниши бронекостюма, сел на стул и приложился к бутылке с водой. Только потом ответил:

— Конечно, могу. Во втором раунде подниму бой в воздух. Посмотрю, какой из Мамонова пилот.

Поднимай, — разрешил Артемий Степанович. — Если мальчишка снова тебя накроет «колпаком», как на земле, не дёргайся почём зря. Попробуй снести его соплами. Я-то сначала подумал, что у «Атома» отказал эмиттер, и ты даже рукой не можешь пошевелить.

— Вот именно, что не мог! — задумался наследник. — Не уверен, что и сопла помогут. Но попробую.

— Ты ведь уже побеждал Мамонова! — топнула ногой Лиза. — Ещё бы пара ударов — и он свалился бы!