Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 10 (страница 28)

Наконец, мы приехали домой. Механики и бойцы занялись рутинной работой: перетаскиванием ящиков в мастерскую. Гена категорически не хотел оставлять аппаратуру и бронекостюм в фургоне, на морозе, поэтому парням пришлось немного попыхтеть.

Я не стал стоять над их душой и направился в дом. Усталости, благодаря подпитке Источника, не чувствовалось. Да и не затратил я столько энергии, чтобы волочить ноги. Переодевшись в домашнее, позвонил Лиде. По времени уже должна быть по пути в Зарядье.

— А мы у Арины зависли, — доложила Великая княжна. — К ней в гости Анжелика приехала, вот и болтаем о своём, девичьем.

Ясно, наряды обсуждают. Всё-таки им предстоят два мероприятия: светское и официальное. Вот и готовятся к ним, чтобы показать себя во всём великолепии. Уверен, моим подругам это удастся. Напомнил Лиде, чтобы она не засиживалась в гостях, иначе конспирация полетит ко всем чертям (папаня-цесаревич обязательно заинтересуется, чем его кровиночка с Голицыной занимается), и по приезду домой отзвонилась мне. Мстиславская пообещала и быстренько отключилась.

А я сел за ЭВЦ, чтобы изучить технические характеристики «Атома» Оболенских. В свободном доступе было только общее описание и фотографии. По ним вряд ли что-то можно было выяснить. Тем более, снимки сделаны на таком расстоянии, что даже сервоприводы невозможно идентифицировать, а уж они-то сразу в глаза бросаются.

Зато меня заинтересовала одна симпатичная особа из семейства Оболенских. Она мелькнула на парочке фотографий: с Главой Рода князем Артемием Степановичем и отцом — Владимиром Артемьевичем, моим будущим соперником по рекламному спаррингу. Насколько я мог понять, Елизавету Оболенскую не просто так «засветили» перед общественностью. Обычно высокородные аристо щепетильно относятся к своему реноме и стараются сниматься только в самых нужных и важных случаях. Княжну Елизавету, возможно, позиционировали как потенциальную невесту, подавая знатным Домам сигнал, что Оболенские готовы породниться с одним из них. Или же девушка имеет какое-то отношение к «Атому». Только она не инженер, не пилот. Но именно она, а не княжичи самого влиятельного тверского Рода, частенько появляется со старшими родственниками. Так о чём это говорит? Не знаю. Да и неважно. Может, Елизавета всего лишь любимица дедушки? Искать какие-то секреты, ничего не зная о девушке — пустая трата времени. Но, признаться, княжна невероятно обольстительна.

— Мои девчонки не хуже, — проворчал я, сворачивая поисковую страницу с фамилией Оболенских. — Астрид рядом с ней и вовсе королевой выглядит.

Хм, так она и есть будущая королева, если замуж за датского прыща выйдет. Ой, вряд ли Харальд всерьёз хочет заарканить меня, обычного княжича. Его дочь достойна короны, а не мужа в бронекостюме.

И вообще, спать пора! Вот дождусь звонков от Лиды и Арины, сразу завалюсь в постель. Всё-таки откат, пусть и небольшой, присутствует. Я это почувствовал, когда пальцы на манипуляторе держал. Лёгкая дрожь, потряхивание — результат прошедшего боя. Значит, что? Надо выпить волшебную настойку по рецепту профессора Чжан Юна!

Глава 6

1

— Хозяин, к вам гости, — бородатый привратник, а по совместительству и охранник особняка, склонил голову перед господином Холмским, пристроившимся в гостиной за чтением утренних газет.

— Кто такие? — тот поглядел на него поверх толстого «Литературного альманаха», не выказывая особого интереса к новости. — Если кредиторы, то гони их поганой метлой. Я долговые вопросы уладил не далее, как два дня назад.

— Это не кредиторы, хозяин. Выглядят презентабельно, рвутся поговорить с вами.

— Сколько их? — Холмский насторожился.

— Трое. Двое мужчин и барышня. Они утверждают, что господин Колыванов убедил их обратиться именно к вам.

— Ох, чёрт! — газета полетела на журнальный столик. — Совсем забыл! Где они сейчас?

— За воротами, — пожал плечами бородатый слуга. — Буду я всяких проходимцев пускать в дом…

Холмский поморщился. Так-то Герасим прав. Он чётко выполняет приказы своего хозяина, и ругать его за то, что не пустил в дом тех самых людей, о которых говорил магистр Колыванов, просто глупо. Надо впредь правильно давать распоряжения.

— Веди их сюда, и немедля.

Герасим обозначил поклон и неторопливо вышел из гостиной. Тимофей Холмский тяжело вздохнул. Дали Боги помощника! Этот увалень был квинтэссенцией всех флегматиков мира. Непрошибаемый на эмоции, долго и тщательно обдумывающий каждый свой шаг, но, главное, верный, как пёс. А ещё невероятно сильный. Герасим руками разгибал подковы и спокойно накручивал на палец гвозди. Однажды разжал железные прутья забора, когда между ними каким-то образом застрял один сорванец, захотевший пролезть в парк и полакомиться грушами. Странно, что дичка привлекла мальца. Может, денег не было купить нормальных фруктов на рынке? Кто знает. Малоимущих в Москве полно; странно, что не переводятся, несмотря на открывающиеся заводы и фабрики, мелкие предприятия, точки общественного питания. Да к тем же купцам в семейную лавку можно устроиться. Не сахар, но сытым всегда будешь.

Герасим тогда спокойно, без натуги раздвинул прутья и также вернул их на место, когда спас юного дурачка. Мальчишка, испуганный и обрадованный одновременно, умчался от неминуемой взбучки. Жуткая сила и собачья преданность «привратника» нравилась Холмскому.

— Хозяин, я привёл их, — по-простецки заявил Герасим, но уходить не стал, пристроившись у входа в гостиную, мгновенно переквалифицировавшись в телохранителя.

Холмский с настороженным любопытством взглянул на незнакомую ему троицу, сразу выделив молодую девушку с милым личиком, усыпанным редкими веснушками. Рыжеватые кудри свободно падали на плечи тёмно-серой шубки из искусственного меха, а стильная меховая шапка дополняла наряд симпатичной барышни. Хозяин особняка мог поставить в заклад свой дом, что она русская.

Двое мужчин, прибывших вместе с ней, тоже мало походили на иностранцев. Одежда как одежда, лица точно славянские. Один даже светлую бородку отрастил.

Ну, да. Колыванов же говорил, что эмиссары — выходцы из России.

— Тимофей Петрович? — на всякий случай уточнил тот, что с бородкой, держа в левой руке дорожный саквояж из коричневой кожи.

— Да, это я, — Холмский встал с кресла и подошёл к гостям. — С кем имею честь говорить?

— Витольд Плахов, старший сотрудник кафедры рунической магии Лондонской Академии, — энергично кивнул мужчина с бородкой. — Это мой коллега, ассистент, Корней Власьев. Помогает мне в сборе материалов по рунам ведических народов Севера.

Холмский с ужасом подумал, что барышне, скорее всего, посоветовали взять псевдонимом имя Марфа, Ефросинья или Прасковья, совсем не вяжущееся с её миловидным личиком.

— Наша практикантка, Татьяна Вязмикина, — Витольд показал на улыбнувшуюся девушку. — Вот, собственно, и всё. Надеюсь, вы уже подготовили для нас квартиру. Прошу простить за такую торопливость, но мы устали с дороги, хотелось бы уже устроиться, привести себя в порядок.

— Речь шла про двух человек, — оглядывая гостей, заметил Холмский.

— В последний момент Академия, — Плахов намеренно выделил это слово, — нашла средства для ещё одного члена исследовательской группы. Поэтому мы здесь втроём. Или изменение первоначального плана вызовет затруднение?

— Не столь значительное, — успокоил его хозяин особняка. — Но пару деньков придётся пожить в этом доме, что меня не совсем радует, если быть откровенным. Без приличествующих документов лучше на улицу не выходить.

— Мы понимаем ваше беспокойство, поэтому принимаем условия, — Плахов нисколько не расстроился. Лицо его расслабилось. — Два дня нам хватит для адаптации.

— Чудесно, — Холмский подозвал к себе Герасима и стал распоряжаться: — Найди Галю и скажи, что я распорядился приготовить комнаты для двух мужчин и барышни.

— Слушаюсь, хозяин, — Герасим скользнул взглядом по гостям, как он считал, непрошенным, и тяжёлой поступью вышел из гостиной.

— Господа, у меня нет горничных, поэтому поухаживайте за барышней, да и сами можете снять пальто в гардеробной, — Холмский не стал стоять над душой эмиссаров (а никем иными он их и не считал), а направился на кухню, где кухарка Клавдия со своей помощницей готовили обед.

Он сразу предупредил, что в доме появились гости в количестве трёх человек, поэтому обед нужно подать как можно раньше. Всё-таки люди голодные, много времени провели в дороге.

— Как долго они пробудут здесь? — деловито поинтересовалась Клавдия, нисколько не возмущаясь тем, что приходится на ходу учитывать увеличившееся число едоков.

— Два-три дня, не больше, — успокоил её Холмский, открывая заветный шкафчик, где у него находился набор алкогольных напитков для подачи на стол. Взяв бутылку коньяка и три тяжёлых пузатых стакана, он добавил: — Приготовьте кофе. А то неудобно девушку коньяком угощать.

— Марьяна сейчас принесёт, Тимофей Петрович, не извольте беспокоиться, — кухарка опять не удивилась, услышав, что среди гостей есть барышня. — Обед будет готов через час.

Когда гости, разогревшись от коньяка и горячего кофе, устроились поудобнее в креслах, Холмский приступил к расспросу. В гостиной никого не было, даже Герасима, который порывался остаться с хозяином и приглядывать за чужаками.