Валерий Гуминский – Стяжатель (страница 157)
– Не скрою, этого и хочу, – подтвердил Харрисон, отпив коньяк. – Через пару часов император Александр узнает о происшествии в Албазине и сразу же пригласит вас к себе. Подготовьтесь к хорошему такому пинку, извиняюсь за свою скабрезность. Ваша дочь Тамара находится в наших руках. Вы так спокойно отреагировали! Знали?
– Догадывался, – глухо произнес Меншиков. – С ней все в порядке?
– Да, не переживайте. Дело в том, что акцию готовило ведомство Бергера. Но согласована она с Конгрессом. Мы пошли на этот шаг только с одной целью: убрать вашу базу из Вонсана. И вы ее уберете в обмен на жизнь и здоровье племянницы императора. Александр очень любит вашу дочь, хотя никогда не выказывал перед вами свои симпатии. Подозреваю, что он хочет сделать на нее ставку в дальнейшей ее карьере.
– Может, так и есть, – сердце у Константина Михайловича засбоило. Ох, сейчас Наденька вскинется и срочно примчится в резиденцию через полгорода! – Я действительно не наблюдал у императора особых чувств к нашим детям. У него же есть свои, в конце концов.
– Напрасно вы так невнимательны, великий князь, – построжел советник. – Поэтому удар нанесен сразу по вам и по амбициям русской короны. Беря в заложники великосветское лицо, мы заставим играть русского медведя по своим нотам.
– Значит, Вонсан?
– Да. Наши требования будут простыми: сворачиваете деятельность на Корейском полуострове и прекращаете милитаризацию региона. Маньчжурию мы вам прощаем. Все равно рано или поздно русской армии придется иметь дело с воинственными хунхузами Цин Го.
– Лишь бы вы не прикладывали к тому руку, – усмехнулся Меншиков.
Возникла пауза, которую американец использовал по своему усмотрению. Он попивал коньяк и через стекло бокала поглядывал на погрузившегося в раздумья великого князя.
– А если император не согласится на условия САСШ? – спросил Константин Михайлович. – Вы же знаете его позицию: никаких уступок.
– Позиция императора Александра известна нам досконально, – советник постучал пальцами по навершию трости. – Россия землями не торгует. Но здесь ведь речь идет о базе на чужой земле. Обмен равноценный. Неужели он не пойдет на него?
– Может, и не пойдет.
– Ох, не пугайте меня, Константин. База за кровь вашей дочери? Подождите, мы все рассчитали. Вам не следует бояться. Все будет нормально, и ваш брат пойдет на такую жертву. Единственная проблема возникнет потом, когда Александр начнет задвигать вас в темный угол политической жизни из-за потери морской базы. Да, это проблема. Но вы же сами спровоцировали ее! Живи девочка под вашим боком в Петербурге – ничего не случилось бы! Конечно, мы все равно искали бы возможность надавить на русский Кабинет…
– Вы – прожженные циники, американцы, – не выдержал князь, – и считаете, что люди с другими взглядами на жизнь будут действовать диаметрально противоположно. Это не так. Мой брат по духу ближе к вам, господин советник. И я боюсь, что вы неудачно выстрелили. Никто не будет сдавать Вонсан. Даже ценой высокородной крови.
– Знаете, ваше высочество, когда начинаешь играть в политику, все кажется настолько интересным: новые люди, связи, интриги, возможность давить на оппонента любыми методами. Взрослея, имею в виду духовное начало, мы осознаем, в какой грязи нам предстоит провести остаток своих дней. И невольно начинаем приносить в жертву свои идеалы и даже близких людей. Вы сейчас находитесь именно в таком положении, и я вас не собираюсь жалеть. Мы одного поля ягода, правильно? Соберитесь с мыслями, найдите нужные слова и убедите императора пойти на уступки.
– Когда планируете выйти на Александра со своими требованиями?
– Завтра. Сейчас всего лишь легкие наброски, проверка реакции. Первые действия всегда показательны, они же определяют вектор переговоров. Приготовьтесь к шквалу обвинений, но не бросайтесь сразу в атаку. И – да, не старайтесь провести силовую операцию по освобождению дочери. На ней стоит блок невидимости, любые попытки найти ее по ауре бессмысленны. Она хорошо защищена нашими магами. В любом случае это чревато нехорошими последствиями.
– Полагаю, вопросы о ее безопасности задавать бесполезно, – хмуро произнес князь. – В случае провала ваших требований я больше не увижу дочь?
– Гадать можно, но не нужно, – советник резко встал. – Сейчас я не уполномочен решать такие вопросы.
– Почему вы так открыто афишируете ваше участие в акции в чужой стране? Это открытое вмешательство во внешнюю политику России! И да! Вы же таким способом сдаете своих агентов, подвергаете риску тех, кто еще не раскрыт русской контрразведкой. Будьте уверены, наши люди умеют рыть землю и раскроют обширную сеть.
Собравшийся уходить Харрисон задумался на несколько мгновений, словно подбирая правильные слова, но великий князь был уверен, что ответ у советника заготовлен заранее.
– Игра стоит свеч, ваше высочество, не так ли? Отсутствие русской базы в Корее для Америки посущественнее некоторых агентов. Ну и вы не будете в обиде, если наш президент совместно с Конгрессом и Сенатом закроют глаза на происходящее в Маньчжурии.
Глядя на искренне улыбнувшегося советника по внешним делам, Константин Михайлович вдруг понял, что такой подачкой американцы постараются стравить Россию и Китай за обладание империей Цин Го, которая и так дышит на ладан. Вполне вероятен конфликт, если произойдет падение Кабинета последнего императора. Только кто его начнет? Единственное, в чем был уверен князь, американцы обязательно толкнут маятник в нужную сторону. А похищение его дочери – всего лишь удачный момент в цепи бесконечной геополитической игры.
Долгое ожидание сродни медленной и изощренной казни. Особенно когда знаешь, за что предстоит ответить. Великий князь не строил иллюзий в отношении своего старшего брата. Человек с тяжелым характером, неуступчивый и помешанный на догмах, которые сам когда-то возвел в правила своего властвования, Александр, скорее всего, откажется от наглого шантажа. Рисуя императора человеком, любящим племянницу, Харрисон или был безнадежно наивен, или таким образом пытался успокоить Константина Михайловича. А средний Меншиков слишком хорошо знал, чем закончится аудиенция. Самое малое – опала. Военно-морская база в Корее является мощным аргументом в борьбе с САСШ на азиатско-тихоокеанском театре военных действий, и сворачивать строительство из-за какой-то девицы, пусть и высокородной, никто не будет. Публичная порка – вот что будет. Великий князь принес в жертву политике свою единокровную дочь.
Признаться, что проиграл и Сашка был прав? Так он изначально был уверен в этом. Не поверил, что брат не замышляет против него каверз, а всего лишь укрепляет свои позиции в свете. На будущее, так сказать.
– Доигрался? – рыкнул Александр, когда великий князь очутился в его рабочих апартаментах. Он стоял спиной к двери и нарочито внимательно рассматривал развод гвардейской охраны на небольшом плацу. Как только услышал щелчок замка, развернулся. И понеслось: – Ты решил, что умнее других? Сказано было: возвращай княжну в Петербург! Это было мое повеление, но ты же истолковал все по-своему! В тот же день надо было посылать самолет в Албазин и вывозить ее оттуда! Чего ты ждал, болван?
– Не ори, Сашка, – устало проговорил Константин, рухнув в кресло.
– Встать! – как лось во время гона заревел император. – Я не давал тебе разрешения прижимать свою жопу! Ты у меня сам будешь разгребать дерьмо, в которое посадил весь Кабинет! Пять лет работы с корейцами псу под хвост пустил своими личными амбициями! Куда свой ум подевал, брат? Знаешь же, что американцы спят и видят, как выдавливают нас из региона! Вот подарочек им приготовил, а?
Он со всей дури хрястнул кулаком по журнальному столику, сделанному из кедрового дерева и отделанному шпоном из сандала и кипариса. Мощь Силы, выплеснутая императором, обрушилась на ни в чем не повинную мебель. Столик жалобно треснул и развалился пополам. Завихрения выплесков ударной магии взлетели к потолку и расшатали люстру. Звонко запели хрустальные висюльки. Никто даже не заглянул в кабинет. Великий князь полагал, что сейчас в радиусе ста метров вообще никого нет. Рев Сашки слышен, наверное, на всех этажах дворца.
Первый шквал гнева пошел на убыль. Александр судорожно подтянул к себе коробку и вытащил сигару. Гильотинкой срезал кончик и закурил, окутывая кабинет дымом, как старинный паровоз, кои еще остались стоять на запасных путях в пригородных депо во многих городах империи. С треском распахнув окно, император широкими шагами стал мерить расстояние до двери, потом обратно, не обращая внимания на стоявшего брата. Потом резко повернулся и задом прислонился к столу.
– Мне доложили, что у тебя был Харрисон. Что хотел этот масонский клоун?
– Предупредил меня о произошедшем, – не стал запираться Константин Михайлович. – Честно признался, что похищение – их рук дело. Сработала внешняя разведка ведомства Бергера. Видимо, разыгрывает какую-то свою карту. Еще не проанализировал, почему именно ко мне решили подкатить.
– Рассчитывают, что я, благороднейший император русский, не стану брать на душу грех убийства своей любимой племянницы, пусть и чужими руками? – зло усмехнулся Александр. – Ты чего зенками лупаешь? Думаешь, я, тварь кровожадная, поступлюсь жизнью девчонки ради базы? Так и думал, признайся. Эх, Костя, вот так всю жизнь ты что-то себе напридумываешь, а потом свои проблемы на мою голову вываливаешь. Как спасать Тамару будем? Думал?