Валерий Гуминский – Симбионт (страница 72)

— Граф — Водник, с атрибутом Льда, — заявил я, проведя несколько комбинаций атак с переходом в оборону.

— То, что он Водник — знают все, кому надо, — пробурчал отец, погружённый в свои мысли. — Почему его Око подстроилось под твой Дар — вот что интересно. Не потому ли, что ты там жертву Алтарю принёс? И что с этим Алтарём стало? Не примчится ли граф предъявлять претензию за покушение на магическую собственность?

— Алтарь цел, — уверенно ответил я, потому как иначе никто бы из подвала не вышел живым. В эпицентре магического взрыва нет шансов. — И граф не предъявит претензию, гарантирую.

— С чего такая уверенность? — хмыкнул папаша.

— Он нарушил слово дворянина не причинять мне вред.

— А кто докажет, что было именно так? Ты записал его слово?

— Телефон заставили выключить, — пробурчал я.

— Вот видишь… не будь таким самоуверенным.

— Нет, он предпочтёт промолчать, — я не сдавался, и отец махнул рукой, обратив внимание на чародея.

— Марк Ефимович, тебе задание…

— Да, Александр Егорович, я уже понял, что нужно делать, — Кузнич, наконец, перестал маячить перед глазами и тоже пристроился к отцу. — Придётся поднять старые связи, освежить память в библиотеках. Практический результат, на удивление, опередил теоретические изыскания.

— Так и хорошо, — хмыкнул Варяг. — Теперь у тебя есть чем крыть оппонентов.

— Не переусердствуй, — старший Дружинин наморщил лоб. — А то появятся ненужные вопросы.

— Подобные вещи случались, — успокоил нас семейный чародей. — Вопросы могут возникнуть, но, скорее, у профессионалов. Остальные даже не станут вникать в ситуацию.

— Вопросы связаны с «перепрограммированием» клинка? — догадался Варяг.

— Ну да. Дело трудоёмкое, зато сулит неплохие дивиденды, если так можно сказать о магической сущности холодного оружия, — усмехнулся Кузнич.

— Марк Ефимович, а я могу поменять визуализацию? — я обрадовался возможности задать нужный вопрос. — Ну не нравятся мне эти розы. Девчачьи атрибуты. Вон, у Иришки куда грознее клинки выглядят.

Варяг заржал, хлопая себя бёдрам. Отец же сдержанно улыбнулся, щадя мои чувства.

— И что ты хочешь, Михаил? — полюбопытствовал чародей. — Тебе же нравились цветы, насколько я помню. Ты сам их выбрал.

— Маленьким был, не понимал ничего, — увернулся я. — Хочу чего-нибудь посерьёзнее.

— Определился уже?

— Например, молнии чем плохи?

— Молнии — атрибут Воздуха, — покачал головой Кузнич. — Двойка вам, Михаил. Как вы могли забыть о такой простой вещи?

Когда Марк Ефимович сердился или огорчался, он всегда переходил на вежливое обращение к своим ученикам.

— Не согласен, — я нисколько не смутился. — Можно комбинировать. Например, удар молнии в дерево вызывает пожар в лесу.

— Так и сделай «пожар», — оживился Варяг. — Сначала искры по всему клинку, а потом верховой огонь, сжирающий всё на своём пути.

— Большая затрата энергии для такой визуализации, но попробовать можно, — согласился Кузнич.

— Вы увидели всё, что хотели? — не выдержал отец. — Тогда позвольте забрать Михаила. У меня к нему серьёзный разговор.

Пока мы шли из тренажёрного зала, он успел позвонить Даньке, начальнику внутренней СБ Проклу и воеводе Ильхану. Без долгих разговоров приказал им быть через пять минут возле кабинета. Выбор логичный. Все они в большей мере, чем другие, отвечают за безопасность семьи Дружининых. И ведь как ловко устроил, чтобы отсечь Варяга и Кузнича от совещания, заинтересовав их ритуальным ножиком. Мне даже пришлось отдать его в руки чародея. Пусть вместе с Антиповым изучает трофей.

Пока мы дошли до кабинета, вызванные уже ожидали нас, негромко переговариваясь между собой. И как только отец открыл дверь, все потянулись за ним.

— Присаживайтесь, кому где удобно, — отец устроился в своём кресле, нажал на какую-то кнопку в глубине стола, приводя в действие механизм опускания жалюзи. Дождавшись, когда окна будут плотно прикрыты, он откинулся на спинку кресла и обвёл взглядом всю нашу компанию. — Сейчас Михаил расскажет о своих сегодняшних приключениях, а потом нам придётся выработать стратегию поведения. Как будем жить дальше в свете открывшихся обстоятельств. Давай, сын, излагай.

На первой половине прожитого дня я особо не зацикливался. А вот о визите в загородный особняк графа Татищева рассказал подробно. И о разговоре, и о требовании высокородного господина, и о том, что произошло в его подвале. Судя по лицам мужчин, они были ошеломлены услышанным. Самое поганое, мне пришлось раскрыть причину всего, что за последнее время случилось со мной. Теперь о майоре Субботине знает гораздо больше людей. А с другой стороны какой смысл таиться, если Татищев прямым текстом сказал, что о симбионте знают даже в Москве?

Когда я замолчал, Даниил вскочил на ноги и воскликнул:

— Ну, братец, затянул ты нас в дерьмо!

Отец с грохотом опустил ладонь на крышку стола.

— Давай-ка без бабской истерики! И так всем понятно, в какой субстанции мы сейчас находимся! Есть у тебя решение проблемы?

— Надо подумать, — проворчал брат и опустился обратно в кресло.

— Так думай, а не ной! — старший Дружинин вздохнул полной грудью. — Ладно, пока мозги напрягаете, я скажу, что хочу предпринять в первую очередь. Раз угроза исходит от какого-то высокопоставленного столичного лица, нужно ехать в Москву и добиваться аудиенции у государя. Да, к сожалению, придётся полностью раскрыться и тем самым ещё больше усугубить ситуацию для Михаила. Я думаю так: пока сущность делит с ним одно тело, покоя нашей семье не будет.

— И как её удалить оттуда? — Данька, к сожалению, принял деструктивную позицию, и это не понравилось как Ильхану, так и Проклу. Оба силовика только обменялись понимающими взглядами, но пока промолчали. Чувствовалось, они были за меня, потому что видели, на что я способен под влиянием сущности.

— А с чего ты взял, что симбионта надо удалять? — поинтересовался я, с трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить брату. — Мне с ним как-то спокойнее. Если бы не он, я бы из этого подвала живым не вышел. Пропал бы как дядя Коля… бесследно.

— Ты нас под монастырь подводишь, — старший брат заиграл желваками. — Предупреждение Татищева — не просто слова. Если за его спиной серьёзная поддержка из старой аристократии, они добьются своего. Хоть мытьём, хоть катанием.

— Неконструктивно мыслишь, — я поморщился. Братишка и в самом деле запаниковал. — Отец правильно говорит. Пока есть возможность решить проблему с помощью связей, симбионт должен оставаться со мной. Или предлагаю найти ему подходящее тело и перебросить матрицу.

— Клон подойдёт? — живо спросил Ильхан. — Если симбионт такой резкий и боевой, как ты рассказываешь, нам не помешает обзавестись опытным воякой, прошедшим горячие точки. Я — только «за».

— Нет, клон не подойдёт, — мотаю отрицательно головой. — Скорее, донор со схожими физическими характеристиками, чтобы не чувствовать дискомфорт. Рефлексы и мнемоника должны быть отработаны. Иначе ему долго придётся обучать новое тело.

— Хочешь сказать, вы идеально совпали? — недоверчиво посмотрел на меня Даниил.

— Как раз нет, — усмехаюсь в ответ. — По его словам, у меня недостаточно наработанный мышечный каркас, «физика» проседает, а навыки работы с клинками мешают ему работать в ножевом бою.

— При чём здесь физика? — не понял Прокл.

— Так называют физические характеристики тела там… откуда симбионт, — пояснил я. — Сленговое слово.

— А-аа, теперь ясно, — кивнул безопасник. — Тогда я тоже обеими руками за то, чтобы Михаил не избавлялся от этого майора. Пока Александр Егорович не исчерпает все возможности, лучше защитника не найти.

Данька ничего не сказал, но по выражению лица стало ясно, что у братца своё мнение. И это мне не нравилось. Когда за меня возьмутся всерьёз, он легко пожертвует мной. Очень легко, даже не сомневаюсь. Такой человек мой брат. Любящий родителей, свою семью, но циничный и рациональный до мозга костей. И дело даже не в его холодности лично ко мне. Даня как раз встанет на защиту младших, если понадобится. Но делая выбор между семьёй и мной, он не станет сомневаться. И такой вариант очень плох. Как бы за спиной отца не начал мышковать.

— Всё это лирика, — проворчал отец, внимательно глядя на каждого из нас и отмечая для себя какие-то моменты. — Меня больше всего волнует вопрос переноса симбионта в тело реципиента. Сможет ли Кузнич провести подобный ритуал?

— Горыня же знал, как это сделать, — пожимаю плечами. — Значит, и Марк Ефимович сможет. Подозреваю, наш чародей осведомлён о подобных ритуалах нисколько не хуже. Просто боится показывать уровень.

— Ну да, кому охота попасть под статью о каббалистической магии, — хмыкнул Прокл.

Да, существовала такая статья, имевшая отношение ко всем одарённым и обладателям Ока Ра. Источник — всего лишь генератор магической энергии, ему наплевать, как её используют, для хороших или плохих дел (тем более, у каждого своё понимание добра и зла). Но чёрная магия, колдовство, заклинания на определённые действия, не говоря уже о некромантии, преследуются без всяких «если». Граф Татищев нарушал закон, и знал об этом так же ясно, как и Марк Ефимович. Но в отличие от нашего мага прекрасно осознавал, что его защитят и прикроют высокие лица в Москве. И вот что ещё интересно: догадался ли Горыня, каким образом меня вернули к жизни? А если догадался, успел рассказать Татищеву до своей гибели? Когда только в планах было вытащить из меня матрицу Субботина? Тогда у граф появился весомый рычаг давления на меня и семью. Шепнёт кому надо — и накроют нас с превеликим удовольствием.