Валерий Гуминский – Симбионт (страница 59)
— Марк, зайди ко мне срочно. Какой «спать»? Время детское. Жду тебя. Есть разговор.
Когда напряжённый и слегка раздражённый Марк Ефимович вошёл в кабинет, Дружинин его ждал в кресле, закинув ногу на ногу. На столике рядом с ним стояла бутылка коньяка и чашки. В воздухе витал крепкий запах алкоголя. Хозяин явно был в состоянии внутреннего напряжения.
— Садись, Марк, — кивнул хозяин на соседнее кресло. — Расскажи мне подробно о ритуале, которым ты оживлял Мишку. И можно ли совершить перехват души в этот момент? Садись, не жмись. Ночь длинная, но времени у нас осталось не так много.
Кузнич осторожно примостился напротив Дружинина и послушно взял чашку, на дне которой плескался коньяк, но пить пока не осмелился. Прокашлявшись, словно беря паузу на раздумье, он открыл было рот, но Александр Егорович перебил его:
— И ещё один момент, Марк. Не рефлексируй. Что было — то случилось. Поздно теперь метаться. У нас появилась неотложная задача, которую нужно решить быстро и эффективно. Иначе всем станет плохо. Итак, я слушаю…
— Магия — основа любого ритуала, — глухо произнёс Марк Ефимович. — В незапамятные времена магической маны на земле было такое количество, что любой, у кого появлялись физические возможности её воспринимать, внимательность и усердие, мог создать определённую формулу для разжигания огня, к примеру, или в отсутствие колодца успешно извлекать из земли живительную воду. Чуть позже, когда начались формироваться касты жрецов, воинов, земледельцев, определились и магические направления. Жрецы чуть ли не сразу поняли своё предназначение и постарались оградить уникальные знания от остальных. Заодно решили зачистить поле от конкурентов среди воинов и крестьян. Одарённых тогда было очень много, и получали они Дар от природы. Ведь Око Ра ещё не активировалось. Довольствовались маной, как я уже говорил. Поэтому жрецы потихоньку вырезали неугодных, пока не остались в большинстве. Закрытость жреческого Ордена способствовала разнообразным опытам, в результате чего появилась Каббала, Веды, прообразы учений о познании нашего мира в индуизме и суфизме. Сами понимаете, Александр Егорович, что трудно отказаться от соблазна углубиться в тайны мироздания, узнать её не только светлые, но и тёмные стороны. Обнаружилось, что магия позволяет оживить умерших, наделив их свойствами, коими они при жизни не обладали. А раз можно оживлять, то не попробовать ли впустить в тело чужую душу? Так и появились ритуалы призыва. Они оттачивались, становились более изощрёнными и опасными, но главным компонентом оставалась кровь. Именно кровь является чутким индикатором, сакральным мостиком между жизнью и смертью.
— Откуда моей жене стало известно о подобном ритуале? — прервал размышления чародея Дружинин. — Она никогда не упоминала о своём интересе к тайным учениям.
— Евгения Викторовна однажды вошла в мою комнату и увидела на столе трактат философа Франсиско де Борха, — слегка смутился Кузнич. — Это не книга по магии или магический гримуар. Обычные философские размышления священника-иезуита. Не знаю, чем книга заинтересовала вашу супругу, но она попросила её почитать. Каюсь, я даже не подумал, что госпожа из всего написанного вычленит самое незначительное: упоминание о ритуале возрождения с помощью крови. Де Борха был иезуитом, и хорошо представлял, какую опасность магические ритуалы несут священной церкви и какую смуту закладывают в души людей. Но, поверьте, Александр Егорович, его рассуждения касались лишь моральной стороны ритуала.
— И тем не менее, моя жена неверно интерпретировала эти самые рассуждения, — язвительно заметил Дружинин. — Точнее, семена ереси попали на благодатную почву. Когда это произошло?
— Года три назад, я уже точно не помню, — пожал плечами Марк Ефимович и глотнул коньяка.
— Три года назад пропал Коля, — задумался Дружинин, и сразу в памяти всплыла улыбка брата, любимца семьи. — Да, точно. Тогда супруга завела странный разговор о магических ритуалах, позволяющих отыскивать пропавших людей. Это, конечно, не было связано с призывом чужой души, но предпосылки к эксперименту появились.
— Тело Николая Егоровича не нашли, — заметил Кузнич. — Иначе бы такой ритуал Евгения Викторовна потребовала раньше.
— Не дал бы, — нахмурился магнат. — И с Мишкой не дал бы такого сделать, будь я дома. Теперь в его тело подселилась душа убитого вояки, который частенько распускает руки.
— Хм, всё-таки не зря у меня создалось ощущение неправильности в поведении Михаила, когда он приходил в себя после ритуала, — яростно потёр щетинистый подбородок Марк Ефимович. — Какой-то он испуганный был, словно его застали врасплох за вскрытием отцовского сейфа.
— Чем грозит сыну такой симбиоз душ?
— Трудно сказать, — Кузнич опрокинул в себя остатки коньяка, чуть поморщился. Он не был любителем крепких напитков. — Существует три варианта развития событий: Михаил сможет полностью подчинить себе матрицу чужой души и пользоваться её возможностями; сущность будет довлеть над юношей и постарается захватить управление, что приведёт к постепенной потере души вашего сына; ну и самый оптимальный вариант, тот самый гармоничный симбиоз, когда они помогают друг другу. Но теперь меня интересует вопрос, куда же подевалась душа Оленёва, которого принесли в жертву?
— Мне тоже интересно, — нахмурил брови Дружинин. — Вместо Борислава мы получили неконтролируемого симбионта. Может, это и к лучшему, посмотрим. Есть у тебя версии, Марк, что вообще произошло? Сбой ритуала?
— Надо подумать, почитать старые фолианты. А самая большая библиотека находится в Москве. К сожалению, нужно личное присутствие, через сетевые коммуникаторы доступа нет.
— Хочешь поехать? — призадумался Александр Егорович. А нужно ли сейчас отпускать чародея в столицу, когда открылись новые обстоятельства, связанные с графом Татищевым?
— Вопрос нужно ставить иначе, — мягко поправил Кузнич. — Согласны ли вы оставить без магической защиты дом? Я-то с радостью помчался бы в Москву…
— Беспокоюсь я отправлять тебя без охраны, да и не время… Скажу тебе одну вещь, которая не должна покинуть пределы этого кабинета. Кажется, за Мишкой охотится граф Татищев.
Марк Ефимович машинально взял бутылку и налил себе чуть ли не полную чашку коньяка, но не забыл и хозяина.
— Почему? — спросил чародей скорее себя, чем Дружинина. — Неужели сущность, подселившаяся к Михаилу, предназначалась Василию Петровичу? Или была нужна для каких-то запретных ритуалов? Очень неожиданно…
— Мы этого пока точно не знаем, но выяснить следует как можно быстрее, — хозяин одним глотком осушил чашку и решительно перевернул её вверх дном. — Один ты ничего не предпринимай. Я ещё посоветуюсь с Проклом и Ильханом.
— Михаила нужно защитить.
— Не вижу смысла прикреплять к нему кучу бойцов, — ответ Дружинина был неожиданным для Кузнича. — С хулиганьём он и сам теперь с лёгкостью справится, а вот тот, кто заинтересован извлечь Майора из моего сына, обязательно себя обозначит. И тогда начнём действовать.
— Майора? — брови чародея поползли вверх.
— Ну да, — небрежно ответил Александр Егорович. — Это звание симбионта в той реальности, откуда попал к нам. Мишка дал ему позывной «Майор». Кстати. Зовут его тоже Михаилом. Забавно, да?
— Скорее, познавательно, — задумался Кузнич. — Случайность или некая предопределённость? Мне будет дозволено узнать у вашего сына некоторые подробности о его… э-ээ… симбионте?
— Если сам захочет, но давить на него не надо. Всё равно придёт момент, когда тайна, распираемая изнутри, начнёт искать выход. Думаю, Мишка сам подойдёт к тебе с вопросами.
Дружинин усмехнулся и знаком показал чародею, что тот свободен. Откланявшись, Кузнич покинул кабинет с очень озадаченным лицом. Посмотрев на время, Александр Егорович решил спать здесь. Евгения почувствует запах коньяка и будет ворчать до утра, не дав отдохнуть как следует. Вон, есть диван, мягкий и удобный.
И всё же хорошо, что часть головоломки сложилась в нужный узор. Теперь ясно, откуда ждать следующий удар, но неясно, с какой целью Татищев затеял ритуал вызова души. Неужели за его спиной стоит более могущественное лицо? И какую угрозу он несёт семье Дружининых?
Татищев буйствовал. Плохие новости, пришедшие ранним утром, не способствовали ни аппетиту, ни продуктивной работе. Поэтому граф облачился в тренировочный костюм и направился на полигон, предназначенный для магических тренировок. Конечно, назвать таким громким словом площадку размером с футбольное поле было довольно смело, но у многих одарённых и такого не было. Императорский указ запрещал иметь в собственности подобные сооружения большинству населения, обладающему магическими способностями, за исключением старой аристократии, а также родов торгово-промышленного сословия, но и то по личному разрешению государя. Такие вещи император Святослав Романов давно взял под личный контроль, а грамоты на право оборудования и владения подписывались им собственноручно.
Граф Татищев такую грамоту имел, поэтому полигон был оборудован по всем правилам безопасности. Он находился в глубине огромного парка, примыкавшего к высокому берегу Сакмары, и представлял собой, как уже было сказано, правильный прямоугольник сто на пятьдесят метров. По периметру площадки смонтировали защитные панели из тщательно отшлифованных кварцевых плит, которые поглощали разнообразные магические конструкты и преобразовывали их в энергию, избыток которой шёл на освещение парка и придомовой площади, да и как резервный источник электропитания они тоже хорошо подходили.