Валерий Гуминский – Симбионт (страница 40)
— Ну… как-то пересекались в Оренбурге, — пожал плечами Ростоцкий. — Года два назад. В закрытых конференциях частенько общаемся… да там многие пасутся.
— Есть что сказать о нём? — настойчиво спрашивал Яковлев. — Он меня оскорбил, а моих свитских в драке за три секунды из строя вывел.
— Мишка? — снова развеселился Вадим. — Да он слабак во всём! Ни на клинках толком не может узор создать, не говоря уже о поединках, ни в рукопашной завалить противника с одного удара. А ты говоришь — три секунды.
— Так и было, — подтвердил Кирьян. — Резкий стал, значит.
— Не знаю, не знаю, — переглянулся Вадим с сестрой. Та лишь пожала плечами, не вмешиваясь в разговор. — Может, рекуперацию прошёл, вот и улучшил свои показатели? Он же в аварию попал, слухи ползли, что погиб.
— Да ну⁈ — не поверил Яковлев. — После рекуперации встают на ноги через двенадцать часов максимум, не отличишь оригинал от копии. А Дружинин долго не появлялся в инфополе. Я специально историю общений прокрутил назад. Неделю его не было. А потом появился, объяснил своё отсутствие тем, что переломы лечил.
— После переломов, и за три секунды уделал твоих приятелей? — покачал головой Вадим. — Не поверю. Только модификация генов даёт возможность улучшить физику и химию организма. А это рекуперация. Без вариантов.
— Давайте проверим, — Алла обвела взглядом парней. — Братик, у тебя же есть дружки из нехорошей компании, киргизская мафия, и ещё какие-то хмыри. Подговори, пусть инсценируют ситуацию, в которой можно выявить особенные маркеры модификации.
— На Дружинина натравить гопоту? — удивился Вадим. — Да Александр Егорович потом весь Уральск на уши поднимет.
— Уральск — наш город, — жёстко произнесла девушка, чего совсем не ожидал Андрон. — Никто здесь свои порядки не установит.
— Ха-ха! Кто тебе такое сказал, сестрица? Ростоцкие не будут ссориться с Дружиниными, — ответил брат. — Они проведут зачистку совместно, и вся правда всплывёт.
— Ну так скажи исполнителям, чтобы они сразу из города уехали на пару месяцев, — мудро решила Алла. — Пока шум не уляжется. Да и чего вы боитесь, если так уверенно заявляете о модификации Михаила? Значит, он с ними справится за минуту. Надо только наблюдателя послать. С камерой. Потом посмотрим, аналитики проанализируют. И мы заодно двух зайцев прихлопнем. Проверим Дружинина и гопников на принудительное лечение переломов отправим.
— Целую шпионскую операцию решила провернуть! — восхищённо произнёс Вадим, разглядывая сестру, словно впервые увидев её в новом качестве. — Может, тебя и в самом деле замуж отдать? А то наворотишь дел, отцу не понравится.
— Хотите побыстрее от меня избавиться? — промурлыкала девушка, прищурив блеснувшие злостью глаза. — Не получится, я ещё вам лет пять кровь буду пить, пока сама не сочту нужным уехать отсюда.
— А если Дружинин их убьёт? — с тревогой спросил Андрон, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля. Ростоцкие и так слывут странными, как бы на него стрелки не перевели.
— Тогда у тебя не будет конкурентов, когда его посадят! — Вадим подмигнул ему. — Вы же явно из-за девушек поцапались. Наверное, и на дуэль вызвал?
— Вызвал, — внутренне поморщившись как от зубной боли, признал Яковлев. — Иначе пальцем тыкать будут.
— С клинками у Мишки туговато идёт, плюс к этому непонятное физическое состояние после аварии, — заметил Ростоцкий. — Не стоит тянуть с дуэлью. Лучше сразу, как только вернётесь на учёбу. А насчёт проверки его возможностей Алла правильно предложила.
— Не боишься, что отец узнает о наших художествах? — спросила девушка, что очень понравилось Андрону. Она не стала разграничивать «твоё» и «моё», сразу показывая готовность к наказанию, если дело получит огласку.
— Месяц ареста, — подумав, ответил Вадим. — Не страшно. Дистанционно буду учиться.
Вадим год назад поступил на агропромышленный факультет университета «Уральский» по требованию отца, которому нужны были специалисты для развития сети, включающей в себя неимоверное большое количество направлений. После окончания учёбы Вадим ещё несколько лет поработает младшим сотрудником на одном из предприятий, а потом возглавит какой-нибудь блок, вроде пищевого.
— Ну что, Андрон, согласен? — глаза Ростоцкого в ожидании загорелись опасным огоньком. — Надо же проверить Мишку насчёт рекуперации, самому даже интересно стало.
— И когда? — сдался Яковлев после недолгих нравственных колебаний.
— Да хоть завтра.
— Завтра экзамены. Я же не такой сволочной, чтобы конкурента выбивать на старте, — решил поиграть в благородство Андрон, как будто это решение давало ему индульгенцию. — Денька через три.
— А что это изменит? — усмехнулась Алла. — Если Михаила поломают, ему уже будет без разницы, когда какой экзамен сдавать.
Яковлев лишь плечами пожал на справедливое замечание девушки, не собираясь считаться с возможными проблемами человека, разозлившего его.
— Где он устроился? — в голосе Ростоцкого прорезались деловые нотки.
— В «Золотой подкове».
Алла хмыкнула. Непонятно только, по какому поводу. Андрону показалось, что девушке известно гораздо больше об этом заведении, просто говорить не хочет. Тем не менее уверенно добавил:
— А что? Я считаю, гостиница довольна приятная для проживания. Некоторые номера и вовсе бронируются задолго до приезда. Про апартаменты даже заикаться не стоило. Сутки стоили бешеных денег.
Алла на эту реплику не успела ответить.
— Господа, обед готов, — в гостиную вошла та самая горничная в аккуратной униформе: строгое однотонное коричневое платье с кружевным передником.
— Ну что, студенты, пошли, откушаем, что нам Авдотья на сей раз приготовила, — на правах хозяина заявил Вадим и хлопнул ладонями по коленям. — А за столом и обсудим детали.
— Неужели ты не помнишь свои последние мгновения в той жизни, людей, проводивших ритуал, и как вообще вышло, что попал в моё сознание? — наконец-то я собрался с мыслями, чтобы обсудить некоторые вопросы со своим симбионтом, тёзкой Михаилом Субботиным, офицером русской армии, погибшим в далёкой Сирии. Тем более, ситуация позволяла. Уже была глубокая ночь, из гостиной доносился жуткий храп Глеба, не мешавший мне разговаривать вполголоса. Ведь мысленное общение периодически утомляло и раздражало, не давало облечь фразы в нужную интонационную форму.
— Как же я могу помнить? — усмехнулся майор. — Когда человек неожиданно умирает, он не успевает осмыслить свой переход в мир иной. Сначала меня швырнуло куда-то от взрыва, а потом закружило в чёрном тоннеле, притягивая к далёкому пламени. Чем ближе я был к нему, тем явственнее ощущал присутствие какой-то твари. Она как будто находилась в заточении, скулила и выла, силясь выбраться наружу. Я испугался и изо всех сил рванулся в сторону. Тебе снились сны, когда ты отчаянно хочешь вырваться из обволакивающего ужаса? Как будто руки и ноги опутаны прочной паутиной, а кто-то тянет тебя в нору. Вот я и хотел открыть глаза, чтобы кошмар исчез. И вдруг, бац — провалился в беспамятство. Сколько я пробыл в этом состоянии, сказать не могу. Знаешь, иногда проскальзывает мысль, что моё путешествие длилось не мгновенно. Возможно, душа оказалась «на передержке», и ждала момента, чтобы подселиться к кому-нибудь, и как только ваш ритуалист открыл мне дорогу, я сразу же попал к тебе. Но есть и второй вариант: перенос произошёл настолько быстро, что Мистер Икс не успел ничего сделать. Этот ваш… Марк Ефимович оказался проворнее. Интересно, когда меня шарахнуло обо что-то тяжёлое, я мгновенно открыл глаза.
— И я, — хмыкаю в ответ. — Значит, наше пробуждение оказалось синхронизированным. Теперь бы понять, случайно ли ты во мне или закономерно?
— В переносе душ нет ничего закономерного, — весело рассмеялся Субботин. — Скорее, это иррациональное и мистическое состояние человеческого общества, до сих пор подвергающего мифологизации всё, что ему непонятно. По логике вещей я вообще ничего не должен ощущать со смертью мозга, а вместо этого нахожусь в твоём теле и вижу невероятную картину мира, насыщенную красками, запахами, образами. Женщины и девушки у вас невероятно красивы. Нет, и в моей реальности Россия могла похвастаться подобным преимуществом перед всем земным шариком, но здесь какая-то запредельная концентрация красоток. Такого не может быть в принципе, тёзка. Я говорю про свои ощущения. И тем не менее… Получается, я всё же не мертв? Человек в коме, говорят, видит невероятные картины, столь реалистичные, что не хочет выходить из этот состояния.
Субботин замолчал, погрузившись в свои мысли, а я лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, освещённый ночными рекламными огнями и мелькающими полосками фар проезжающих машин. Пытаясь выстроить логичную модель случившегося, я всё больше терялся в догадках, потому что нелогичным выглядела история, произошедшая в туалетной комнате ресторана. Кому я понадобился, и главное — зачем? Не связано ли нападение с майором Субботиным? Что, если искали его, а не меня?
— Я тоже об этом думал, — прозвучал голос старшего тёзки. — И знаешь, чем больше сопротивляюсь такой версии, тем предпочтительнее она выглядит. Сдаётся, ваш чародей невзначай помешал влиятельным людям провести