Валерий Гуминский – Симбионт (страница 22)
— Не-а, сам хочу спеть.
Олег кивнул и исчез с террасы, но вернулся довольно быстро. Он был знаком со многими музыкантами, частенько выступавшими в ресторане, поэтому принёс семиструнную гитару тёмно-вишнёвого цвета.
— Такая пойдёт? — с надеждой спросил он.
— Да, — я взял в руки инструмент, погладил его и притронулся к струнам. Они отозвались тихим гудением.
«Эх, щас спою! — забавным и чуть хрипловатым голосом произнёс майор — Жги, родной!»
В глазах на мгновение потемнело, когда Субботин взял управление телом на себя, а пальцы уже сами застучали по струнам, и я запел:
—
…Когда прозвучали последние аккорды, на террасе наступила звенящая тишина, разбавляемая смехом, звоном бокалов и бодрой музыкой, пробивающейся из-за закрытой двери. Девчонки тихонько шмыгали носиками, а Лиза, прикусив губу, быстро покинула террасу.
— Это было сильно, брат, — Матусевич опрокинул в себя рюмку с водкой, заслужив нахмуренный взгляд Насти. — Ты сам сочинил?
— Нет, слышал от одного человека, запомнил слова, чуть изменил, — нахально соврал я, ощутив, что Субботин убрал контроль. — Долго тренировался для случая…
Меня беспокоило отсутствие Лизы. Куда так рванула? Обиделась и решила сбежать с вечеринки? Уже вытащил телефон, но девушки сказали, чтобы я не беспокоился. Расстроилась подруга, себя в порядок приводит, скоро придёт.
И действительно, Лиза с улыбкой вернулась за стол, и я вскочил, чтобы помочь ей сесть. Неожиданно девушка крепко обняла меня, и весьма смело поцеловала в губы. Все зашумели, показывая одобрение.
— Спасибо тебе, Миша, — глядя в мои глаза, сказала Лиза. — Это лучший подарок, который я когда-либо получала. И я понимаю, что ты этим хотел сказать.
Я выдохнул с облегчением. Да мне и самому песня легла на душу. Субботин спел так, словно сам переживал за Лизу.
Веселье продолжалось. Я старался особо на водку не налегать, понимая, что машины, разбитой в пьяном состоянии, брат не простит. А ещё скребло на душе воспоминание, как в мой «Аксай» влетел внедорожник. Может, и не случайно? Вдруг где-то здесь находится неведомый враг, жаждущий побольнее ударить по Дружининым? Только один вопрос всё время занозой впивался в мозг. Почему именно я стал объектом нападения, а не Даниил? Логичнее устранить талантливого наследника, чем его младших братьев.
Мы ещё несколько раз потанцевали, даже два медленных с Лизой, а потом я шепнул Ваньке, что мне нужно в туалет. Чтобы не теряли, значит.
Чтобы туда пройти, надо было пересечь весь зал и завернуть за угол в служебный коридор. Народ уже был навеселе, гудел, как растревоженный улей, хохотал, ругался, спорил, сигаретный дым поднимался к потолку (здесь, в отличие от нижних ресторанов, курить за столиками не запрещалось).
Я толкнул дверь и оказался в уборной, блещущей кафелем, фаянсом, никелем сантехники и зеркалами. Нашел свободную кабинку, облегчился, вытер руки салфеткой и вышел наружу. Обнаружил, что появились ещё двое посетителей, широкоплечих парней с короткой армейской стрижкой, на которых органично гляделся бы боевой камуфляж с кобурой и тактическим ножом, а не легкомысленные аляповатые костюмы ядовитых цветов. Один был в светло-жёлтом, а второй в серебристо-сиреневом. Меня почему-то насторожило, что они мыли руки в разных концах умывального ряда, хотя явно из одной компании.
— Что это за клоуны? — поинтересовался Субботин. — У вас, что, стиляги до сих пор из моды не вышли?
— Какие стиляги? — не понял я, становясь посредине. Поднес ладонь к сенсорному дозатору, который выплюнул на неё порцию жидкого мыла. Тщательно вымыл руки.
— Да вот эти разряженные петухи, которые на петухов мало смахивают… э, Мишка, у нас проблемы…
Я не успел среагировать на движение за спиной, потому что слегка наклонился, чтобы сплюнуть вязкую слюну в раковину, как в шею упёрлось лезвие ножа, кстати, тактического, с характерными зазубринами на клинке и чуть изогнутым кончиком. Откуда он взялся у серебристого пиджака, так и не понял. Наверное, подмышкой ножны висят.
Второй быстро переместился к двери и встал возле неё, чтобы не впускать посторонних.
— Не шуми, — негромко произнёс серебристый пиджак. — Сейчас выходим наружу и с улыбкой покидаем сие заведение.
«Ты не волнуйся, Миша, веди себя естественно, — прошелестел голос Субботина. — И разреши мне взять контроль за твоим телом».
А я реально пересра… испугался. Никакой случайности здесь не наблюдалось. Эти парни целенаправленно шли за мной, отслеживали и поймали там, где я не мог позвать на помощь. Камер здесь нет, а значит, ничем охрану привлечь не получится. Пожарная система? Хорошо, но как вызвать тревогу? Вряд ли эти…
«Даёшь разрешение? — мысленно рявкнул Субботин. — Боже, тёзка, да соображай быстрее!»
«Да!»
Я напрягся, но пока ничего не происходило. Серебристый пиджак так и стоял, прижав лезвие к шее, а я смотрел на его отражение в зеркале. Обычный парень, только в неподвижных глазах какая-то неестественная льдистая чернота. Как будто наркотики принял, да так и не вышел из блаженно-тяжёлого состояния. Но я точно знал, что он не одарённый. У них иные метаморфозы с глазами происходят. Искорки там прыгают разноцветные.
— Кто вы такие? — всё же удалось совладать с голосом. Не сорвался на фальцет от страха, уже хорошо. — Никуда я с вами не пойду. Буду кричать.
— Всажу в глотку сталь, — буднично сказал парень. — У меня такой приказ. Не пойдёшь — отрежу голову прямо здесь и заберу её с собой.
Меня обдало жаром, как будто внутри кто-то плеснул бензина на тлеющий огонёк страха. Я понимал, что никаким приёмом от ножа возле шеи не освободиться, даже с помощью магии. Да и не поможет она, потому что Дар питает только личный клинок (так утверждают артефакторы, я же не пробовал), а его у меня нет. В голове слегка зашумело, как от прилива крови, и в моём отражении что-то изменилось. Лицо поплыло, подёрнулось туманной пеленой на мгновение, и на меня взглянул какой-то незнакомый мужик с волевым подбородком и короткой армейской стрижкой.
— Что за хрень? — удивился серебристый пиджак, почувствовав нечто опасное для себя.
Моя правая рука каким-то образом вклинилась между шеей и его рукой, провела невероятно быстрый приём, отодвигая нож на несколько миллиметров, а левая мгновенно перехватила кисть противника, выворачивая её до безобразного хруста. В тишине туалета он прозвучал необычайно громко. Незнакомец заорал от боли. Ещё одно мгновение — я оказываюсь на свободе, обхватываю обеими руками его голову и с силой впечатываю в край умывальника, ломая сантехнику вдребезги. Брызнула кровь, куски разбитого фаянса посыпались на кафельный пол, я откидываю безжизненное тело в сторону, и в два прыжка оказываюсь возле его напарника.
Он не ожидал такого поворота событий, поэтому и замешкался, судорожно выхватывая из-за пояса пистолет, но я уже был рядом и заблокировал руку в неудобном для незнакомца положении. И сразу же выкрутил так, что противник от боли загнулся и не думал даже пошевелиться. Коленом влепил ему в лицо, безжалостно расплющивая нос всмятку.
От мощного пинка с грохотом отлетела в сторону дверка туалетной кабинки, какой-то мужик, худощавый и резкий, шагнул наружу с уже вскинутым для стрельбы пистолетом, и мгновенно оценив обстановку, навёл его на меня. Реакция Субботина, владевшего телом Мишки Дружинина, оказалась невероятной и пугающей. Я даже не понял, каким образом пистолет второго мужика, того, что в светло-жёлтом костюме, в моих руках сделал два выстрела. Навскидку. И почему-то был полностью уверен, что обе пули попали в сердце незнакомца. Уже мёртвое тело рухнуло на кафельный пол, но палец автоматически, независимо от моего желания, в третий раз нажал на спусковой крючок. Пуля вошла точно над переносицей. Можно было сказать, что это снайперский выстрел, но в этот момент я ни о чём не думал. Меня словно выключило из реальности.
И очнулся возле умывальника, тяжело выдавливая из себя остатки пищи. Видать, рвало меня от произошедшего беспощадно. Самое забавное, никого в туалет в момент побоища не потянуло, что существенно повышало мои шансы уйти незаметно.
— Ты в порядке? — спокойный голос Субботина прозвучал в моей голове как ни в чём не бывало. — Давай, шустрее приводи себя в порядок и выходи наружу.
— Ага, — просипел я и заметил на полу раскиданный по частям пистолет. Обойма с высыпанными патронами отдельно, затвор, пружина и само оружие — тоже в разных частях туалета. Когда успел?
— Живо, живо, — торопил меня майор. — Уходим. В кабинке страдалец сидит, обосрался от страха, когда ты ему приказал не высовываться.
— Я? — вываливаясь в коридор, ошалело спрашиваю в пустоту.
— Ну да, ты же эту троицу завалил!
Субботин в такой ситуации умудрялся шутить, но меня так трясло, что я не оценил шутки, и едва не вызверился. Не представляю, что было бы, начни психовать в зале. А ведь тёзка-офицер прав. Убивал этих мужиков я, а не он. Сущность, сидящая в голове, только руководила рефлексами, но убийцей посчитают Михаила Дружинина. Если кто-то слышал выстрелы, если меня запомнил тот засранец…