Валерий Гуминский – Симбионт (страница 20)

— Не самый лучший вариант, — поморщился я, представив, как за мной будут приглядывать телохранители, что вызовет смешки друзей. Не принято на вечеринки с личниками приезжать.

— Что значит, «не лучший»? — возмущенно произнёс Даниил. — Тебя несколько дней назад мёртвого привезли, есть подозрение на покушение. Случись что опять, придётся замораживать твоё тело. Новый-то клон ещё не выращен.

Я задумался. Неужели Данька не знает про ритуал? Или дурака валяет? И какой в этом смысл? Мою нервную систему бережёт? Посмотрел в глаза брата, тот не выдержал, отвёл их в сторону. Вздыхаю. Знает или нет?

— Ладно, чёрт с тобой, — проворчал Даниил. — Бери «Хаманн». Но тебя сопроводят наши безопасники. Присмотрят в случае чего. Если будешь пьяным, за руль не садись. Понял?

— Спасибо, братишка, — от радости я хлопнул его по плечу. — Обещаю вести себя благоразумно.

— Во сколько отвальная? — Данька сразу стал обычным любопытным парнем, из взгляда исчезли то самое выражение, которое он пытался копировать у отца, и которое мне не нравилось. Этакая смесь превосходства, жалости и раздражения. Ну, что поделать, папаша сразу заявил, что старший сын будет наследником империи Дружининых. Я не жалею и не переживаю на этот счёт, только не надо ко мне как ко второму сорту относиться. Кто виноват, что первенец Даниил, а не я?

— Собираемся в семь вечера.

— Зайди ко мне до шести, а то потом пешком пойдёшь, — предупредил брат. — Ключи отдам.

— Обязательно! — я заулыбался, демонстрируя белозубую улыбку, и приобнял Даньку за широченные плечи.

До отвальной оставалось несколько часов, и я провёл их с пользой. Сначала принял душ, тщательно побрился, полил на ладони лосьон и похлопал себя по щекам. Потом начал выбирать, что надеть на вечер. Особо не заморачивался. Приглядел чёрную рубашку с белым принтом в виде разнообразных геометрических фигур, с коротким рукавом и навыпуск; к ней — легкие серые штаны и спортивные туфли. Не торжественный фуршет или банкет, обычная встреча друзей. Заранее приготовил футляр с гарнитуром, положил его на середину стола, чтобы на глазах был, перед тем как выйти из комнаты.

Вспомнив про предупреждение Даниила, поторопился заглянуть к нему, и получил на руки брелок с эмблемой «БМВ-Хаманн». Поблагодарил брата ещё раз, в ответ услышав насмешливое «не упейся до смерти», что было очень серьёзным намёком. Данька всё знал, и подозреваю, за мной очень тщательно начнут следить, как бы чужая сущность не полезла из меня всеми щупальцами и когтями. Утрирую, конечно. Никто ещё не доказал обратное, так что плевать на всё.

«Правильно, — тут же отреагировал майор Субботин на мои мысли. — Люби себя, чихай на всех, и в жизни ждёт тебя успех».

Я кисло улыбнулся, уже выходя из комнаты брата, поэтому Данька не увидел мою физиономию. Субботин, вероятно, опять использовал фразочку из своего мира, но я хорошо понял завуалированную мысль старшего тёзки. Как говорил наш учитель по психологии: «нарочито выпячиваемый эгоизм есть защитная реакция на окружающий мир».

Седан старшего братика тёмно-зелёного цвета, приземистый и очень стильный, находился в гаражном боксе рядом с машиной матери. Не хватало отцовского «Аксая», значит, опять где-то разъезжает, всё пытается выяснить, кто стоит за покушением на среднего сына, или по своим делам умотал. А я уже свыкся с мыслью, что это был несчастный случай. Разве не происходят подобные происшествия сплошь и рядом? Две машины на пустынном шоссе влетают друг в друга — небывалый случай? Заснул один водила, второй не успел среагировать — вот и влетели лоб в лоб. В моём случае чуточку иначе, но всё равно… Мне всегда казалось, что в таких трагедиях присутствуют какой-то фатум, притягивающий магнитом двух незнакомых людей, чья линия жизни упорно ведёт к месту, где должна произойти роковая встреча.

Отбросив дурные мысли, я прыгнул в мягкое, пахнущее дорогой кожей, кресло, нажал на кнопку зажигания справа от руля — и моё сердце забилось в такт двигателю, зарокотавшему от удовольствия грядущей поездки. Великолепная лошадка у Даньки — как и всё, что его окружает. Дорогие вещи, будущая карьера при отце, потом, когда-нибудь, своё дело в империи Дружининых, красивая жена из такого же богатейшего рода. А мы — я имею в виду себя, Иришку и Алексея — всего лишь придаток и подпорка семейного благополучия, обязанные защищать его по первому требованию Главы.

Заставив движок порычать на весь гараж, я дал задний ход, плавно выводя «Хаманн» наружу, и махнул рукой одному из слесарей, курившему на улице, чтобы он закрыл ворота, потом объехал огромную цветочную клумбу по кругу, ожидая, когда отползут в сторону тяжёлые кованые ворота на роликах, и газанул так, что звук мотора отразился от стен особняка. Представляю, как ругается сейчас братишка. Да ладно, я же знаю, как ведёт себя его тачка, и на что она способна.

Через двадцать минут я уже подъезжал к перекрестку Уфимской и Крыжановской улиц, где договорился забрать Лизу. Она ждала меня возле небольшого открытого кафе, сидя на лавочке и обеспокоенно крутя головой по сторонам. Я постучал себя по лбу ладонью, что не предупредил, на какой машине приеду. Тачку брата она видела несколько раз, но вряд ли сейчас в беспрерывном автомобильном потоке, мелькающем перед глазами, сможет её разглядеть и понять, что это именно она.

Я прижал «Хаманн» к тротуару и требовательно просигналил: два коротких, пауза, один короткий. Таким сигналом я всегда вызывал Лизу из дома. Вот и сейчас она встрепенулась, вскочила на ноги, радостно заулыбалась, и торопливо зашагала к машине. Когда я посмотрел на тонкую стройную фигурку девушки в коротком облегающем красном платьице, у меня защемило сердце. Как-то неправильно всё. Нам дано владеть магией, но нельзя жить вместе с любимым человеком, ею не владеющим. Поэтому приходится соблюдать дурацкие правила, строго регламентирующие сословное разделение. Ведь у старой аристократии, как и у новой, состоящей из промышленников и банкиров, есть много чего дозволенного, о чём простолюдины не смеют и мечтать.

Отбросив мелькнувшие не ко времени мысли, я наклонился, чтобы поцеловать Лизу в подставленную щеку. Она побоялась размазать ярко-карминовую помаду на губах. Положив красный, в тон платью, клатч на голые колени, девушка посмотрела на меня с радостным ожиданием весёлого вечера, но я заметил, что ей самой не так уж и весело. Понимала, что сегодняшняя вечеринка окажется последней проведённой вместе.

— У тебя новая машина? — пошутила Лиза.

— Как видишь, растём, — в тон ответил я, побыстрее отъезжая от тротуара, пока бдительная полиция не влепила штраф. — Ты великолепна. Причёска новая, да?

— Спасибо, милый, ты очень внимателен, — девушка поправила локон красиво уложенного каре. — Даже не похоже на тебя.

Не я внимателен, а тёзка-майор коварный, восхищённо цокнувший языком. Вот же ловелас, оказывается! Поневоле пришлось открыть рот и высказаться. А так-то да, Лиза — весьма аппетитная штучка, несмотря на немного субтильное телосложение. Зато сейчас обтягивающее платье очень здорово показывает все преимущества её фигуры.

— Как ты уговорил брата дать тебе машину? — чтобы развеять молчание, спросила Лиза, пока мы ехали по Нижегородской улице в направлении Набережной. По прямой здесь было недолго, только мешали пробки и светофоры.

— Надавил на родственные чувства, — пожал я плечами, наслаждаясь тем, как чутко отзывается тачка на каждое движение руля. Бросил быстрый взгляд в зеркало. Ага, внедорожник с двумя телохранителями движется следом, прячась за парой легковушек, как динозавр в курятнике. — Не у отца же просить ещё один бронированный «Аксай», чтобы покатать красивейшую девушку Оренбурга по городу!

— Ты так считаешь? — с какой-то надеждой спросила спутница, глядя на дорогу.

— Что именно? Про машину или про красивейшую девушку?

— Да, про неё… про девушку.

— Конечно, — мягко ответил я, что было удивительно. Обычно влеплял сразу в лоб своё мнение, невзирая на чувства собеседника. А сейчас, когда предстояло расставаться, начал увиливать. Точно, Субботин влияет на мою чёрствую душонку.

— А ты когда уезжаешь? — торопливо спросила Лиза, словно не желая портить настроение предстоящим расставанием.

— Через два дня.

Она кивнула, и до самого «Колизея» молчала, погружённая в свои мысли. Но светящийся разноцветными огнями и рекламами развлекательный центр оживил Лизу. Я свернул с дороги на автомобильную стоянку, и, не особо парясь с поиском свободного места, сразу же направил тачку к отгороженной площадке, где для нас всегда было забронирована индивидуальная стоянка. Ага, парни уже здесь. Вон чёрный «Адлер» Олежки Матусевича, рядом с ним вольготно расположился белый «Бромлей» Димки Полонского, нежно-лазоревая «Минерва» Насти Дубенской — она, скорее всего, вместе с братом приехала. Простенький «Бенц» цвета асфальта принадлежит Серёге Кривову.

Охранник показал жестом, куда мне лучше поставить машину, хотя я и сам видел свободное местечко. Припарковался, заглушил мотор, после чего вылез наружу. Неторопливо обошёл «Хаманн», ощущая исходящее от него тепло. Открыл дверцу со стороны пассажирского кресла, подал руку Лизе, помогая ей выйти, и на мгновение прижал к себе гибкую фигурку, как только девушка оказалась снаружи. Отвлёкся на подошедшего охранника, который отдал мне пластиковый стояночный номерок с цифрой «5».