Валерий Гуминский – Симбионт 2 (страница 76)

— Старая аристократия в лице князей и бояр — потомков Рюриковичей и Гедиминовичей — владела природной магией веками. Их сила крепла на пестовании Стихий и их атрибутов, на древних обетах и крови, пролитой в битвах за Русь. Бесконечные войны с внешними врагами усиливали Дары аристократов. Появилось очень много боевых чародеев, потребность в таких воинах и Целителях возрастала многократно. Княжеские Роды усиленно пестовали Стихии с боевыми аспектами. Великие князья и цари понимали, что такое количество агрессивных, сильных и умелых одарённых с уклоном в военное искусство рано или поздно перевалит все разумные границы, поэтому и принимали решение проводить экспансию на восток, юг, север, расширяя Империю. Активное дворянство завоёвывало новые земли, строило города, дороги, развивало промышленность. Младшие сыновья отпочковывались от своих Родов, образовывали новые семьи. Так и стало появляться новое дворянство. Не случайно, очень большой процент таких родов сконцентрирован на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Княжеская аристократия имела над ними только формальную власть, но вступать в открытую войну опасалась. Против магии создавалось перспективное вооружение, и первыми приложили к этому руку Строгановы, Демидовы, Турчаниновы, Яковлевы…

— Знакомые фамилии, — хмыкнул майор.

— Так и есть. К примеру, Марина из очень старого, влиятельного, мощного уральского Рода, — подтвердил я. — Можно назвать ещё с десяток фамилий, но тебе и этого хватит. Поверь, уральские и сибирские дворяне прекрасно понимали шаткость своего положения. Без боевой магии их рано или поздно смяли бы. А уравновесить силы могла только другая магия или оружие, убивающее одарённых так же легко, как простолюдинов. После отмены крепостного права и бурного роста торговли в конце девятнадцатого века новое сословие — купцы, мануфактурщики, перевозчики — стали богатеть быстрее, чем могли представить себе даже царские министры, не говоря уж об элите русского государства. А первые миллионщики усиленно искали возможность усилить свою кровь магическими Дарами. Не сказать, что на Урале вообще не было одарённых. Были, но слишком слабые, не чета княжеской элите. Поэтому, когда слухи о «Камнях Падшего Ока» стали доходить до Казани, Оренбурга, Красноярска, Тобольска и других городов, предприимчивые люди отправились на юг, но не за шелками и экзотическими товарами, а за магией.

Кочевники-пастухи не понимали истинной цели осколков и охотно продавали их за серебро, оружие, пушнину, мёд. Русские купцы, в свою очередь, быстро поняли: камень сам по себе — лишь инструмент. Чтобы стать источником Родовой Силы, его нужно «привязать». Самое интересное, что осколки имели ту же природу, что и магические Стихии. И механизм привязывания был практически неотличим друг от друга, с некоторыми нюансами, но всё же…

— И какой же был ритуал привязки? — Субботину, чувствовалось, рассказ был интересен. Возможно, он воспринимал его как сказку, а меня — как Шахерезаду, развлекающую ночами султана.

— Ритуал кровной привязки у каждой семьи свой. Но общая картина могла быть такой. Купец делал надрез на ладони, капал кровь на осколок и произносил: «пусть Сила твоя станет моей, а моя — Силой моих детей. Пока жив мой Род — ты будешь жить в нас». Если камень принимал кровь (становился тёплым, поглощая её), он становился Оком Ра.

— А почему именно такое название выбрали?

— Око — это глаз нового Рода, дающий ему Силу и приглядывающий за каждым членом семьи.

— Ага, Ра — это Солнце. Жизнь, тепло, свет, сила. Солнце зорко смотрит сверху за своими детьми, — усмехнулся Субботин.

— Видишь, сам догадался, а зачем-то меня ото сна отвлекаешь, — шутливо упрекнул я майора.

— Сам термин-то я сразу разобрал, но мне не была понятна его внутренняя суть, смысл. Ладно, теперь картина вашего мира более-менее становится ясной. Расскажи, как Дружинины умудрились завладеть Оком.

Хм, история возвышения Дружининых, ставших в будущем одной из самых богатейших семей Южного Урала, со временем обросла мифами, и каждое новое поколение старалось внести в них ещё больше изюминки и колорита. В те времена мало кто заботился об увековечивании своих подвигов. Журналистам не были интересны торгаши, «набивающие свою мошну с жадностью дорвавшихся до богатого стола простолюдинов». Да, так и писали.

В общем, жил-был в Самаре некий Федька Дружинин, решивший воспользоваться данным ему правом выйти из крепостных. Правда, случилось это не сразу после манифеста Его Императорского Величества. Федька был ещё слишком молод, но не по годам умён и расторопен. Поэтому хозяин всячески старался удержать его возле себя, и только в 1883 году дал Дружинину вольную. Несколько лет Фёдор вкалывал в порту грузчиком, сошёлся с умными и предприимчивыми людьми, подучился у них грамоте. Перешёл в приказчики к одному купцу, работал у него в лавке. Умудрился накопить небольшой капиталец и на него приобрёл торговое свидетельство. С этого момента и началось, собственно, его восхождение. На тот момент Федьке исполнилось сорок пять лет, больше половины жизни, считай, прошло. И надо было торопиться. С семьёй у него, почему-то, не сложилось, но в свете появившихся перспектив он стал задумываться о наследнике. Однако прежде всего Фёдор на свой страх и риск взял в аренду баржу и начал мотаться с чужим товаром по Волге от Самары до Царицына. Он чётко знал, что прежде всего — репутация и надёжность, как перевозчика. И Фёдор Дружинин зарабатывал её потом и кровью. Несколько раз ему пришлось отбиваться от лихих шаек разбойников, коих хватало на всём протяжении Волги. Был дважды ранен, едва не умер от огнестрельной раны в грудь, если бы не одна молодая знахарка, выходившая его в Царицыне.

По семейной легенде Фёдор пообещал этой девушке, что скоро вернётся к ней на личном корабле и женится. А так как он очень дорожил своей репутацией и не бросал слова на ветер, на последние деньги купил Анастасии золотое колечко — залог своего решения.

И ведь сдержал своё слово. Завоёванный авторитет среди нанимателей позволил Фёдору крепко стать на ноги. Пусть он влез в большие долги, но приобрёл два колёсных парохода и несколько барж. Отрастил солидную бороду и купил себе приличный костюм с хромовыми сапогами, и на «Анастасии» прибыл в Царицын. Пусть и не через год, как хотел, но вопреки его страхам молодая знахарка ждала предприимчивого мужчину и согласилась выйти за него замуж.

Рассчитавшись с кредиторами, Фёдор нацелился на Оренбург. На то время река Самара была очень полноводной, и Дружинин один из первых оценил возможность торговать с южноуральскими городами. Ещё через пять лет он переехал в Оренбург вместе с женой и тремя детьми. Здесь он развернулся во всю ширь своей купеческой хватки: торговал с казахскими Жузами, строил магазины и лабазы по Оре и Уралу. В самом Оренбурге возвёл двухэтажный особняк на южном конце города, аккурат на высоком берегу Урала, откуда хорошо просматривались не только зауральские просторы, но и проплывающие по реке пароходы и баржи Торгового Дома Дружининых, ну и конкурентов, которых Фёдор Кузьмич мечтал в будущем «сожрать и переварить».

Он знал, о чём говорил. Потому что не бросал слов попусту. В 1906 году он вернулся из долгого путешествия по землям Старшего и Среднего Жузов с интересным и загадочным подарком. Хивинская сабля, инкрустированная драгоценными камнями и раскрашенная разноцветной эмалью, хранила в себе удивительную способность. Оружие оказалось магическим. В навершии рукояти стоял чёрный камень, в чьей глубине пульсировала багровая искорка. Именно этот камень, а не богатая инкрустация, давал силу и могущество обладателю сабли. Он раскрывал в человеке невиданные способности, называемые магией.

Семейная легенда гласила, что сабля была подарком старого бия, чью семью спас от бандитов купец Дружинин. Так или нет, никто из нас не особо не заморачивался. Клинок-то есть, он принадлежит отцу, а потом перейдёт по наследству Даниилу.

Фёдор не верил в способность обычного человека овладеть магией, но быстро оценил ценность подарка. Возвращаясь домой, он решил вместе со своими работниками заночевать в Илецке. И той же ночью на гостиный двор напали бандиты. Возможно, их привлёк богатый караван — иначе нельзя объяснить столь странное совпадение. Как утверждали потом очевидцы, это произошло впервые за последние пятьдесят лет.

В драке Фёдор использовал саблю, так как только её и успел схватить, услышав выстрелы и крики. В горячке не заметил, что порезал пальцы. В одном исподнем он выскочил в коридор и сходу начал рубить незнакомых ему людей, одетых в разную одежду. Свои-то работники и охрана щеголяли в британских мундирах, и отличить их от врагов было легче лёгкого.

Рубя направо и налево, Фёдор вдруг увидел заполыхавший огнём клинок, но не испугался, а наоборот, подстёгиваемый адреналином, ворвался в гущу драки. Пули, выпущенные в него, останавливались, наткнувшись на невидимую преграду. Клинок просто рассекал бандитов пополам, и воодушевлённый увиденным, Дружинин чуть ли не в одиночку обратил в бегство банду.

Только в Оренбурге до него дошло, какое богатство попало ему в руки. Фёдор построил небольшой Алтарь и положил туда камень, извлечённый из рукояти сабли, после чего провёл ритуал кровной привязки для всей семьи. Через год Анастасия родила мужу ещё одного сына. Хоть Дружинин и чувствовал до сих пор в себе мужскую силу, но супруга предупредила, что пора угомониться. Фёдор был уже немолод, и случись что, она не сможет поднять детей на ноги.