Валерий Гуминский – Симбионт 2 (страница 75)
— «Кровавый палач Романовых», «гроза аристократов», «бешеный пёс, рвущий на куски неугодных», — перечислил князь те эпитеты, что звучали за его спиной, на кухнях обывателей и в зарубежных газетах. — Дочка, Шуйских пытаются извести с того самого дня, когда наш предок сцепился с Романовыми за право сидеть на троне. Не получилось, проиграл. Но нашёл в себе силы изменить стратегию, которой последующие поколения неукоснительно придерживались. Только благодаря ей мы на корабле, а не на плоту посреди бушующего моря. А мужа я тебе найду, не переживай. Впрочем, не буду возражать, если ты сама встретишь достойного молодого человека и захочешь связать с ним свою жизнь. Но знай, что проверять твоего избранника я буду очень жёстко.
— Спасибо, — кисло улыбнулась Наташа, не особо веря в последние слова отца. Да, её внимания добивались, вокруг вилось столько молодых людей из аристократических семей, что выбирай — не хочу. Но она знала, что её замужество — гарантия неприкосновенности для той семьи, в которую девушка уйдёт. Шуйские и без того самодостаточны, чтобы искать варианты для усиления влияния. — Так что там насчёт аманата? Ты уже выбрал, кто им станет?
— Выбрал. Клятву на «Камне» принесёшь ты.
Наташа остановилась как вкопанная. С её щёк мгновенно сошёл румянец. Не веря в услышанное, она поглядела на отца с таким ужасом, что у канцлера сжалось сердце от горя и любви к свой красавице-дочери.
— Папа… Скажи, что это неправда…
— Милая, вторая сторона поставила нам условие, и мы должны его выполнить, чтобы выздоровел Григорий, — вздохнул Александр Александрович. — У нас не такой большой выбор. Дмитрий, Константин, ты, мама. Я буду давать клятву вместе с Дружининым как представитель нашего Рода.
Наташа хотела задать вопрос, почему для подобного ритуала отец выбрал её, а не Диму или Костю. А потом поняла, в какую моральную ловушку она попадёт, если попытается снять с себя ответственность за происходящее. Шуйские всегда стояли друг за друга. Вспомнила, как братья защищали её от назойливости некоторых индивидов из княжеских и боярских семей. И застыдилась собственной слабости. Но вместе с тем ощутила поднимающийся в груди гнев. Мало того, что любимый ею отец фактически убил Гришу, так теперь тянет в преисподнюю дочь. Молодую, красивую, ещё даже не целовавшуюся по-настоящему, и не любившую так, что дух захватывает. Да, с рекупераций можно не бояться смерти, но всегда существует риск какой-нибудь ошибки. Если о ней не думать, то не страшно. Однако неудача с Григорием слегка подкосила уверенность девушки. Гнев стал вырываться наружу, потрескивая разрядами фиолетовых искорок и вымораживая воздух.
— Остановись, — тяжёлым голосом проговорил Александр Александрович. — Контролируй себя, пожалуйста. Считаешь меня чудовищем? Я долго выбирал кандидатуру, и ты даже не знаешь, чего стоил мне этот выбор. То, что я хочу видеть именно тебя аманатом, говорит о моей уверенности: ты справишься. У нас есть шанс спасти Гришу.
— А ещё ты манипулируешь людьми, — вздохнула Наташа, внутренне уже готовая согласиться на опасную роль.
— Так это моя работа, — усмехнулся Шуйский, и подобрав с газона неубранную садовниками сухую ветку, отбросил в сторону. Атаман молнией метнулся за ней, пересекая дорожку. — Обрати внимание, что я не напоминаю тебе, как ты любишь Гришу, сколько раз говорила о своей готовности помочь ему. Вот это настоящая манипуляция. Просто знаю, что моя дочь умеет чувствовать боль других и отзываться на неё…
— Ну…хорошо, — Наташа куснула нижнюю губу. — Если мне суждено умереть ради брата — пусть так. Главное, чтобы ты и мама любили меня после рекуперации так же, как и в первой жизни.
— Конечно, милая, — горло канцлера предательски сжалось от спазмов. Он смалодушничал и не стал говорить, что никакая рекуперация не поможет в случае нарушения клятвы. — Мы будем во всеоружии, когда начнётся ритуал.
— Атаман нагулялся, пора его домой вести, — Наташа лихо свистнула, и заметно заскучавший пёс рванул в её сторону. — Когда приедут Дружинины?
— В наших интересах провести ритуал как можно быстрее. Буду настаивать, чтобы оренбуржцы приехали в Москву через три-четыре дня. Максимум — неделя.
— Хорошо, у меня будет время настроиться, — бодро откликнулась девушка.
Они неторопливо дошли до крыльца особняка. Князь заметил на открытой площадке нахохлившегося от каких-то переживаний чародея Карпа. Отпустив дочь, канцлер нетерпеливо спросил:
— Чем порадуешь?
— Боюсь, ничем, княже, — буркнул Лиходеев. — Был я в хранилище. Не нашёл никакого «Камня аманата». Просмотрел стеллажи с давно не используемыми артефактами, даже каталог весь перешерстил. Ничего похожего. Нашёл одну интересную запись, что в 1894 году некий артефакт под названием «Сердце Верности» был передан князем Юрием Алексеевичем Шуйским для проведения некоего ритуала князю Буйносову Петру Ивановичу.
Александр Александрович хмыкнул. Буйносовы когда-то были родственниками Шуйских через женитьбу Василия Первого на княжне Марии, и юридически считались союзниками, но со временем связь ослабела из-за политических взглядов потомков. Тем не менее Род Буйносовых не зачах, до сих пор владеет Ростовом, его представители заседают в Думе. Если в конце девятнадцатого века князь Юрий передал князю Петру некий артефакт, значит, между обоими Родами ещё существовали дружеские взаимоотношения. А вот что интересно, почему предмет не был возвращён хозяевам? Странная забывчивость как с одной, так и с другой стороны.
— Думаешь, речь идёт о «Камне аманата»?
— Не смею утверждать, княже, — осторожно ответил Карп. — Хочешь, я съезжу в Ростов и предъявлю запись, чтобы родовой артефакт вернули? Чем бы он ни был — обязан вернуться к хозяевам.
— Конечно, в Ростов ты обязательно поедешь. Непорядок, когда магические предметы находятся в чужих руках, — задумался Шуйский. — Кстати, как он выглядит, этот «Камень»?
— Полупрозрачный кристалл тёмно-багрового цвета, внутри которого пульсирует слабое свечение, похожее на замедленное сердцебиение. Размером артефакт примерно с мужскую ладонь, или чуть больше.
— Я позвоню князю Буйносову, освежу его память, — кивнул канцлер. — А ты ступай, Карп, готовься к ритуалу. Завтра с утра езжай в спецхран. Тебя пропустят.
— Благодарю, княже, — поклонился чародей и пристроился следом за Шуйским, зашедшим в распахнутые охраной двери.
— Ты мне обещал рассказать об Оке Ра, — голос Субботина зазвучал в голове, как только я рухнул на кровать совершенно обессиленный после суматошного дня. Даже раздеваться было лень. Протянул руку к выключателю настольной лампы, щёлкнул кнопкой. Комната погрузилась в приятную темноту, разбавляемую уличным освещением. В парке и по периметру жилой зоны университета фонари горели всю ночь.
— А что именно тебя интересует? — зевнул я.
— Ну… учитывая, какая процедура нам предстоит, хотелось бы заранее узнать о магических принципах Алтарей, питаемых энергией Ока.
— Майор, Алтари старых аристократических Родов существуют на основе Источников магии, чьё происхождение до сих пор вызывает научные споры. А вот про Око Ра есть довольно интересные факты, которые подтверждаются многочисленными историями. Магия Ока — довольно молодая, но быстро распространившаяся среди купеческого сословия и мелкого дворянства. При умелом пестовании она могла одарить любого человека той самой Силой, которой пользуется, к примеру, род Дружининых, — я вздохнул и устроился поудобнее, сложив руки на груди. Раз обещал рассказать, надо выполнять данное слово.
— Ты только не засни, — предупредил меня Субботин. — А то буду песни орать.
— Ладно-ладно, не шуми, — я усмехнулся. — Начну, пожалуй, с происхождения Ока Ра. Только учти, что легенды переплелись с реальностью очень тесно, и уже никто толком не скажет, где правда, а где — красивая выдумка. В общем… В ночь великого землетрясения в сентябре 1891 года[1], потрясшего отроги Каменного Пояса, небо над степями Южного Урала разверзлось, и на землю упали чёрные осколки: холодные, как лёд, но пульсирующие тёмной Силой. Внутри каждого камня словно огонь тлел. Это было красиво, но кто находил подобный артефакт, считал, что в нём бьётся частичка сердца демона. Кочевники-казахи и башкиры называли находки «Камнями Падшего Ока» — осколками священного Чёрного Камня из Каабы, раздробленного в тот час, когда мир от древнего равновесия разделился на две половины: магический и обычный. Эти осколки не горели, не тонули, не поддавались ковке, однако хорошо шлифовались. Поэтому очень хорошо гляделись в качестве украшений к холодному оружию. Если вставить камень в рукоять клинка, он начинал питать владельца необыкновенной Силой: ускорял мысль, укреплял волю, позволял видеть намерения других, но самое главное открылось позже. Клинок сабли или ножа генерировал в себе магию Стихий и их атрибуты. А если поместить Око в алтарную чашу, он позволял очень быстро развивать Родовой Дар. Однако Сила была личной. Она не переходила по наследству, пока не была скреплена кровью Рода.
Мой разговор с невидимым ни одному человеку в мире майором Субботиным был похож на лекцию. Негромкая речь звучала в тёмной комнате, и благодарный слушатель с интересом внимал ей. А у меня внезапно пропал сон. Ведь самому интересно погрузиться в исторический экскурс, в котором было много досужих вымыслов, но и реальных фактов хватало.