Валерий Гуминский – Симбионт 2 (страница 72)
— Заложника? — удивился старший Дружинин. — Да Шуйский на такое не пойдёт. А если что-то затевает против Мишки, тем более откажется.
— В таком случае есть ещё один вариант, — не сдавался чародей. — Он идентичен обмену аманатами, но только с помощью крови. И никому никуда ехать не нужно. Ритуал старинный, о нём мало кто уже помнит. Нарушить слово, данное на нём, уже невозможно, потому что умрёт тот, чьей кровью поклялся человек. В данном случае Шуйский обязан поклясться кровью одного из своих детей. Кто это будет — Дмитрий, Константин или княжна Наталья, неважно. Нарушение клятвы приведёт к серьёзным последствиям.
— А почему ты не упомянул Григория? — полюбопытствовал отец, которому предложение Кузнича, судя по загоревшемуся взгляду, понравилось.
— Он практически мёртв, — пояснил Марк Ефимович. — А какой прок канцлеру дорожить жизнью сына, уходящего в Вечность? К тому же княжич является основным действующим лицом ритуала переноса. Нет, Григория ни в коем случае нельзя разменивать на Михаила. Я бы предпочёл, чтобы гарантом стала княжна Наталья Александровна. Она единственная дочь Шуйского. А отцы всегда с трепетной любовью относятся к дочкам. Наталья — очень красивая девушка, которая уже стала ценнейшим активом советника. Женихов вокруг неё вьётся, как пчёл возле улья.
— Считаю, это будет справедливый обмен, — поддержал чародея Прокл. — Но в таком случае тебе придётся ехать в Москву вместе с Михаилом. Меня беспокоит один момент. Что может помешать канцлеру захватить Мишу и Ефимыча прямо в аэропорту и силой привезти их в поместье, после чего провести ритуал?
— Шуйский, скорее, не пойдёт на это, чем осмелится. Но такой вариант исключать нельзя, — согласился Кузнич. — У канцлера репутация человека, свободно пользующегося государственным ресурсом. Он попытается найти причину, по которой мы окажемся в его руках настоящими заложниками, без всякого артефакта.
— Тогда нужно создать шумиху вокруг нашего приезда, — предложил я, внимательно выслушав идею Субботина, которую он нашептал мне, пока мужчины обсуждали проблему. — Папа, у тебя же есть знакомые журналисты в Москве?
— Найдутся, — кивнул тот, заинтересованно глянув на меня. — Что задумал?
— Скажи им, чтобы они перед нашим приездом в Москву запустили информацию о переговорах и заключении некой масштабной сделки между Шуйскими и Дружиниными, — я усмехнулся. — А ещё добавить, что сын остаётся «погостить» в столице и подумать над переводом в Московский Университет. Главное, кинуть правильно оформленную идею, а журналисты красиво подадут её в газетах и в Сети. Пусть это будет «утка», но она позволит нам выстроить защиту на время проведения ритуала.
— Сумбурно, — хмыкнул Прокл, — но должно сработать. Если что-то случится в «гостях» у Шуйского, он получит существенные репутационные потери. Канцлер, несомненно, будет недоволен столь дерзкой выходкой, но он сам должен себя винить, что ему не доверяют.
— Хм, неплохо. Молодец, Михаил, хорошую идею подал… А что за артефакт? — отец задумчиво простучал пальцами по столу. — Где он сейчас?
— Он так и называется: «Камень аманата», — чуть помолчав, ответил Кузнич. — Находится в императорском спецхране. Но Шуйский вряд ли рискнёт потребовать его. У государя сразу же возникнет вопрос, зачем ему артефакт клятвы.
— «Камень» единственный в своём роде? — полюбопытствовал я.
— Как раз нет… Раньше в каждом княжеском Роде был свой «Камень аманата», ведь клятвы давали очень часто, — Марк Ефимович подцепил вилкой маринованный грибочек и отправил его в рот. Медленно прожевал. — Особенно в эпоху создания коалиций старых родов для обеспечения честности в переговорах между враждующими Домами. Артефакт не связан напрямую с Оком Ра, но также питается кровью, связывая души аманатов. Именно этот момент даёт твёрдую уверенность, что клятва не будет нарушена.
— Мне нравится, — кивнул отец. — Очень сильная гарантия. И нам нужно настаивать именно на таком варианте. Потому что в таком случае к Шуйским поеду и я. А есть какие-нибудь особые условия? Не отвергнет ли «Камень аманата» того, кто должен закрепить своей кровью слово канцлера?
— Таких тонкостей не знаю, — пожал плечами Кузнич. — Сам я никогда не участвовал в подобном ритуале, но читал про него много. Нет, не встречал каких-то особых условий.
Отец пристукнул ладонями по столу, отчего посуда подпрыгнула на месте.
— Хорошо! Есть с чем идти на встречу с Басаврюком. Мы предложим именно такое условие, и если у Шуйского за пазухой нет огромного булыжника, он должен согласиться.
Я промолчал. Наличие некоего артефакта клятвы значительно упрощало ситуацию. Есть шанс уехать из Москвы живым, но очень жаль потерять Субботина. Сроднился я с ним.
«Не ссы, тёзка. Всё ещё вилами на воде писано, — ободрил меня майор. — Мы же не знаем, как отреагирует канцлер на условие Дружининых. Вдруг откажется? Тогда сразу станет ясно, что он хочет твоей крови, чтобы заполучить меня безвозмездно. И не для хороших дел».
«А если согласится? Тогда мы уже не встретимся».
«Не скажи. Я заставлю этого княжича подружиться с тобой!» — хохотнул Субботин.
«Нужна мне его дружба».
«А вот тут ты не прав. Дружба с представителем старинного княжеского рода может пойти на пользу. Не отталкивай руку, протянутую с искренним желанием».
— Что, со своим Субботиным беседуешь? — отец заметил на моём лице задумчивое выражение.
— Обсуждаем, насколько реально перетянуть Григория Шуйского на нашу сторону, — ответил я, заслужив уважительный взгляд Прокла. — Можно свою мысль сказать?
— Говори, — заинтересовался отец.
— Чтобы не дать Шуйскому воспользоваться благоприятной ситуацией до проведения ритуала, предлагаю встретиться на нейтральной территории, провести обряд обмена заложниками, и только после этого ехать в Москву. Таким образом гарантия неприкосновенности будет стопроцентной.
— Да, неплохо, — кивнул Ильхан. — Проблема в том, что канцлер не пойдёт на такой шаг. Скорее, он предложит обменяться аманатами на своей территории.
— Вне досягаемости родового Алтаря, — добавил Кузнич. — Теперь у нас есть два предложения. Подождём, что скажет сам Шуйский.
— Ну что, звоню Басаврюку? — папаня в первую очередь посмотрел на меня, ожидая ещё каких-то слов. Но я кивнул и принялся за отварную молодую картошечку, к которой прилагался жареный телячий эскалоп.
Старший Дружинин вышел из-за стола и скрылся в соседней комнате. Пока он там беседовал с Галкиным, Ильхан и Прокл расспрашивали меня, появлялся ли ещё кто-то на горизонте с желанием расправиться со мной. Я умолчал о захвате речного буксировщика и спасении девушек. Незачем отцу знать подробности о моём безумном поступке. Иначе Арсен, Фил и Луиза понесут серьёзное наказание. Они отвечают за меня, их задача — охранять и ограждать от любых опасностей, а не давать мне ползать по трубам и подставляться под пули. Эх, видел бы Варяг, как я клинком снёс разом несколько голов! Шедевральный удар! Кстати, вообще не чувствую мук совести. Ублюдки занимались грязным делом, и понесли заслуженное наказание. А если рефлексировать, можно и с ума сойти. Вон, с каким равнодушием нукеры смотрели на обезглавленные тела, когда упаковывали их в мешки.
— Итак, господа, — отец сел за стол с деловитым видом. — Договорился с Басаврюком. Он приедет сюда через полчаса. Мишка, ты как? Хочешь присутствовать или какие-то университетские дела есть?
— Конечно, останусь, — с показным возмущением ответил я. — В конце концов, моя жизнь решается!
Глава 6
Александр Александрович мысленно аплодировал Дружининым, которые сделали великолепный ход с гарантиями неприкосновенности. Нет, в самом деле! Это же надо до такого додуматься: обменяться заложниками, пока не закончится ритуал! О «Камне аманата» канцлер слышал краем уха от стариков, но никогда его не видел, не держал в руках. Но где-то же есть гримуары, фолианты по магическому искусству, которые могут прояснить, насколько действенен артефакт, и насколько эффективен.
Шуйского рассердило не сколько условие Дружининых провести ритуал на нейтральной территории, а тот момент, что они требуют в качестве заложника со стороны канцлера княжну Наталью. Свою дочь князь Александр категорически не хотел видеть в качестве аманата.
Поэтому советник императора в конце разговора передал своему секретарю, что ответ даст к завтрашнему вечеру, а пока Басаврюк должен приглядывать за Михаилом. Особенно после расправы с контрабандистами. Да, Шуйский читал утренние газеты, где взахлёб рассказывалось о чудесном спасении похищенных девушек в далёком Уральске. Новости, как всегда, от коротких и ёмких строчек скатывались в безудержную фантазию, разраставшуюся до статей конспирологического толка.
Басаврюк уверенно сказал, что бандитов уничтожил Дружинин со своими друзьями и телохранителями. Как это могло произойти, учитывая огромную разницу в боевом опыте между щенками-студентами и матёрыми бандитами, Шуйский не понимал, но подозревал о существовании некой третьей силы, помогавшей молодым людям. Возможно, не обошлось без участия боевого крыла Дружининых. Да скорее всего, так и было. Поэтому принял версию Галкина, но предупредил, чтобы с Михаила ни один волос не упал. Полиция должна закрыть глаза на уничтожение бандитов, провести расследование без излишнего рвения, и через пару дней спустить расследование на тормозах. Но этим Шуйский пообещал заняться сам.