Валерий Гуминский – Симбионт 2 (страница 69)

— С глушителем работал, — кивнул Фил.

— О чём тебя спрашивал Галкин?

— Что я делал ночью на пристани, где Михаил Дружинин с друзьями, не собираемся ли мы спасать девушек самостоятельно. И где решили устроить засаду, — прямодушно ответил Валёк. — Я сначала дурачка включил. Сказал, что поспорил с университетскими ребятами в одиночку прогуляться по Татарской слободе. Мне, конечно, Галкин не поверил, стал убеждать, что хочет помочь вам, даже своих людей готов отправить. Спрашивал, где вы засаду устроили. Я стоял на своём: ничего не знаю, мне никто не говорил, куда едут.

— Теперь понятно, почему тебя в гостинице до утра держали, — усмехнулся я. — Галкину было нужно со мной встретиться. Не знаю, на что он надеялся. Откровенничать с ним я не собирался.

— Вот чёрт! — аж подпрыгнул Валёк. — Я коврик забыл у него в номере! Специально купил, чтобы на холодной земле не лежать!

— Поблагодари Бога, что не в ней, — с самым серьёзным видом ответил Арсен, чуть повернув голову. — Я удивляюсь, как тебя ещё живым оставили.

Во второй половине дня в университет заявились аж два следователя, и оба мне были знакомы. Один из них, похожий на высохшую воблу, допрашивал меня после того случая, когда тяжело ранили Глеба. А второй — вот сюрприз! — Вершинин Поликарп Иванович, младший помощник Мирского. Именно с ним я беседовал в одной из пустых аудиторий в главном корпусе. «Вобла» в соседней опрашивал Ваньку, Шакшама и Веселину с Катей. Арсен и Фил ждали своей очереди в коридоре.

Руководству университета в лице ректора Хлыстова и проректора Яжборовской очень не нравилась эта ситуация. Мало того, что похищенные девушки являлись студентками «Уральского», так ещё и несколькими молодыми людьми заинтересовалась полиция. Репутация университета оказалась под угрозой. Не сегодня-завтра журналисты всё разнюхают и такого в газетах понапишут! В общем, взгляд Любови Яновны, когда она сняла всю нашу компанию с лекции, не предвещал ничего хорошего.

— Вот мы и опять встретились, Михаил Александрович, — благодушно улыбнулся Вершинин, выкладывая из портфеля диктофон, стопку чистых листов протокола и ручку. — Знаете, когда я после того разговора в больнице вернулся в Оренбург, Игорь Евсеевич уверил меня, что мы ещё не раз встретимся. Что-то да и случится, где будет фигурировать ваше имя.

— Пока не вижу никаких причин, чтобы меня в чём-то обвинять, — пожал я плечами. — И прежде чем начать беседу, подождём адвоката.

Я сразу же, как только Любовь Яновна сняла нас с занятий, позвонил Фишлеру. Генрих Оттович пообещал приехать как можно скорее. Думаю, на своём «Атланте» он уже подъезжает к университету. Времени прошло уже достаточно.

— Конечно, вы в своём праве, — улыбнулся следователь, от которого пахло очень хорошим парфюмом. — Представляете, Михаил Александрович, а я ведь проиграл Мироскому пятьдесят рублей. Сразу видно профессионала… А вы в церкви когда в последний раз были?

— Да уже давненько не посещал, — я удивлённо приподнял брови. — В последний раз перед аварией… Если вы считаете, что на мне грехов, как блох на собаке — то разочарую вас. Не сходится… Аккурат после церкви на меня и посыпались проблемы.

— Богохульствуете, — поморщился Вершинин.

— Нисколько, — парировал я. — А вы, Платон Иванович, извините, не в том чине, чтобы меня укорять в подобном. Тем более, вам хорошо известно, что одарённым дозволено исповедаться всего лишь раз в год. И посещать храм можно по собственному желанию. Главное, десятину плати.

Фишлер ворвался в аудиторию, как неожиданный порыв ветра в чистом поле. Он резко поздоровался со следователем и изобразил поклон в мою сторону.

— Доброго дня, Михаил Александрович, — адвокат сел рядом со мной, внимательно поглядел, что лежит на столе у Вершинина, и тут же выложил свой диктофон.

Вершинин тяжело вздохнул.

— Здравствуйте, Генрих Оттович, — улыбнулся я. — Как ваше здоровье?

— Ой, молодой человек, какое здоровье может быть у старого еврея? — хитро подмигнул мне Фишлер. — Скриплю помаленьку. Думаю вот заканчивать с практикой. Передам все дела сыновьям, пора уж им папу с мамой кормить, а не наоборот.

Жалобные стенания Фишлера Вершинин слушал с едва сдерживаемой улыбкой. Он даже голову склонил, чтобы не показать своим видом, что подобные уловки старых адвокатов ему уже доводилось слушать не один раз.

— Что ж, приступим, — кашлянул следователь. — Михаил Александрович, вы не возражаете, если беседа будет записана на диктофон?

— Не возражаю, — спокойно ответил я, зная, что Луиза снова подключилась к моему телефону. Её, как соседку Веселины, тоже вызвали к следователю, что не помешало рыжей взять под контроль мобильник. Аппарат сейчас лежал на столе, и Вершинин периодически кидал на него взгляд.

— Скажите, Михаил Александрович, микроавтобус марки «Рено» принадлежит вашей семье?

— Да. Я на нём периодически езжу по городу со своими телохранителями. Ну и с друзьями выезжаю на природу. Хорошая машина, вместительная…

— Все девушки, которые неожиданно вернулись в семьи, утверждают, что вы развозили их по домам. Так что выходит: именно вы и ваши друзья перебили контрабандистов?

— Не преувеличивайте мои способности, — переглянувшись с Фишлером, ответил я. — Мы просто помогли им добраться до дома. Рано утром Веселина Копылова позвонила мне и попросила приехать на машине в посёлок Большак, чтобы забрать девушек. Их освободили какие-то люди, довезли до посёлка, дали позвонить и уехали.

— Почему Копылова позвонила именно вам, а не Луизе Ирмер? Они же вместе в одной комнате живут.

— Так машина-то у меня, причём, вместительная, — удивляясь вопросу, ответил я. — А мы как раз вечером в пятницу решили расслабиться, шашлычок приготовить, пивка попить, в баньке попариться. Собрались всей компанией в частном доме на Ломанной, там и заночевали.

— И вы сразу же поехали? Неужели в мыслях не промелькнуло никаких сомнений, вопросов? Не показалось ли, что это какая-то игра, провокация, целью которой было выманить вас и довершить начатое? Вы считаете покушения на себя?

— Уже устал, — я скривил губы и усмехнулся. Вершинин, кстати, рассуждал логично, не имея на руках никакой информации. Действительно, подобный вариант можно рассматривать как основной.

— А чего сомневаться? Вряд ли девчонкам дали бы звонить, если бы они до сих пор находились в руках похитителей, — ответил я с самым серьёзным лицом.

Фишлер хмыкнул и что-то быстро зачеркал ручкой в блокноте. Он пока молчал, значит, действия следователя не выходили за разрешённые рамки. А Вершинин, кажется, мне не поверил. В глазах явственно мелькнуло сомнение.

— Очень неразумное поведение, Михаил Александрович. Я склонен не доверять вашим словам, но по факту девушки оказались дома целыми и невредимыми.

— Их уже опросили?

— Нет, этим занимаются местные следователи. Но по предварительной информации все барышни, как одна, утверждают, что их спасли какие-то люди в масках по дороге между посёлком Большак и станицей Круглоозёрной.

Неужели правоохранителям и в самом деле не удалось выяснить, что девушек держали в Татарской слободе в доме Мустафы, а потом увезли на корабле? Если так, то с агентурой у розыскной полиции очень и очень плохо. Мне в это верится с трудом. Какая-никакая работа налажена, сведения всё равно поступают, и хоть что-то должно было просочиться к оперативным работникам! Да тот же Ибрагим мог быть информатором, потому что Нарбек частенько к нему приходил шашлык покушать. Вырисовывается нехорошая картина. Местная полиция и в самом деле имеет свой куш от контрабанды и торговли людьми. Забавно, что в Москве это увидели, а в Оренбурге никто не чешется.

— Нет, это были не мы, — я покачал головой, прерывая молчание. — Можно ведь проверить, опросить жителей станицы и посёлка…

— Уже опрашивали, — отрезал Вершинин. — Никто не слышал никаких выстрелов.

— Что говорит о работе профессионалов, — тут же ответил я. — Использовали глушители на оружии. Убитых бандитов отвезли в укромное место, закопали. Ну, или утопили. Урал-то рядом.

— Вы так уверенно говорите об этом, словно сами участвовали, — усмехнулся следователь.

— Не провоцируйте моего клиента, Поликарп Иванович, — сразу оживился Фишлер. — Михаил Александрович только предполагает, как действовали неизвестные спасители. А детали… Их можно почерпнуть из книг и фильмов на криминальную тему. Сейчас все мнят себя специалистами…

— Прошу прощения, — склонил голову Вершинин. — Конечно же, я не собирался на основе ваших умозаключений, Михаил Александрович, подозревать вас в содеянном.

— Разве уничтожить бандитов — это плохое деяние? — адвокат сдвинул пушистые брови к переносице. — Храбрецов нужно награждать, а не разыскивать их, чтобы предъявить обвинение.

— Генрих Оттович, не перегибайте палку, — поморщился Вершинин. — Вы прекрасно поняли, о чём я хотел сказать. Учитывая специфику вашей работы, удивительно слышать, что вы пытаетесь провести мысль, что месть — вне закона.

Он практически ничего не писал, так — несколько строчек. Мне стало казаться, что наша беседа состоялась для проформы. К месту вспомнились слова господина Галкина, который утверждал, что может спустить дело на тормозах. Возможно, Басаврюк уже применил своё влияние на губернскую полицию. Поэтому Вершинин и не усердствует.