Валерий Генкин – Завещание беглеца (страница 4)

     Ноксвильский биокибернетический центр показался  за  поворотом.  Дорога уткнулась  в  ограждение  и  растеклась  в  обширную  площадку  с  аккуратно расставленными машинами. Запарковав свой "форд", Николай прошел через ворота и спросил у  мужчины,  подстригавшего  газон,  как  пройти  к  сэру  Монтегю Бодкину. Мужчина  махнул  в  сторону  трехэтажного  белого  здания  и  снова застрекотал машинкой.

     В  линиях  дома  был  намек  на  английскую  замковую   архитектуру   - ностальгическая нота звучала в душе руководителя Центра, когда он толковал с архитектором,- однако это был именно намек: дом  был  выстроен  в  свободной современной манере, и парк так незаметно переходил во внутренние  помещения, что Николай вздрогнул, обнаружив, что идет не по траве, а по толстому  ворсу зеленого ковра. Подняв голову, он увидел... Мэг.

     - Мэг?

     Руки девушки застыли над клавиатурой. Николай с удивлением отметил, что в одежде и прическе  Мэг  Эдвардс  произошли  коренные  перемены:  свободная зеленая  блузка,  джинсы  и  рыжая  копна  волос  уступили  место   строгому коричневому платью и короткой каштановой стрижке.

     - Как только появится мистер Добринский из  Москвы,  попросите  его  ко мне, - проквакал полированный пенал на столе.

     - Да, сэр, - девушка встала. - Насколько я понимаю, мистер Добринский - это вы?

     - А мне-то казалось, что вы уже давно называете меня Ником. Ну  хорошо, пусть будет мистер Добринский.

     - Мистер Добринский, сэр, -  произнесла  девушка  в  этот  же  пенал  и открыла дверь в кабинет.

     Монтегю Бодкин огибал резной угол  стола.  Серый  корректный  костюм  с ленточкой медали Буша, американской награды за научные заслуги, сине-голубой галстук, худое удлиненное лицо.

     - Рад приветствовать вас, мистер  Добринский,  на  гостеприимной  земле нашего штата. Мы здесь  наслышаны  о  замечательном  институте  в...  -  сэр Монтегю скосил глаза на листок бумаги, - в Пущино. - Николай сдержал улыбку: русская шипящая далась Бодкину нелегко. - В нашем Центре немало стажеров  из Мексики, Польши, Индии. Вы -  первый  русский.  Вам  предстоит  работать  с доктором Бенджамином ван  Кройфом.  С  ним  вы  и  обсудите  подробнее  ваши планы, - сэр Монтегю говорил, растягивая окончания. Ленивое движение брови и легкая улыбка заменяли ему все богатство мимики. - Мисс Эдвардс,  с  которой вы уже познакомились, введет вас в курс нашего распорядка  и  объяснит,  как найти службы Центра, которые могут вас интересовать. Она же проводит  вои  к доктору Кройфу. Есть какие-нибудь вопросы ко мне, мистер Добринский?

     - Они еще не успели возникнуть, мистер Бодкин.

     - В таком случае не буду вас задерживать. Желаю успеха. Надеюсь, вам  у нас понравится, - улыбка, рукопожатие. - Мисс  Эдвардс,  я  передаю  мистера Добринского в ваши руки.

     Девушка вручила Николаю пропуск в информационный  отдел,  абонемент  на прокат автомобиля и еще какие-то бумажки и повела его к  лаборатории  Кройфа по затененной дорожке.

     - Послушайте, мисс Эдвардс, почему вы делаете  вид,  будто  мы  с  вами вовсе не знакомы? Не вы ли кормили меня  незабываемым  бифштексом  два  часа назад?

     - Видите ли, мистер Добринский...

     - Зачем же так официально? Мы же договорились, что меня зовут Ник.

     - Видите ли, мистер Добринский, - упрямо повторила мисс Эдвардс,  -  по всей вероятности, вас кормила бифштексом моя сестра Маргарет. Мы - близнецы, и  нас,  действительно,  можно  спутать.  -  Правда,   только   по   первому впечатлению. Вообще-то мы очень разные. Я думаю, вы убедитесь  в  этом.  Мое имя - Сэлли. Сэлли Эдвардс.

     Николай остановился, запустил пальцы в волосы, сокрушая хрупкую  работу Дж. Гудвина и сказал:

     - Мисс Сэлли! Простите мою развязность. Болтаю невесть что. Я не  хотел вас обидеть, но вы действительно жутко похожи.

     Сэлли улыбнулась.

     - Вы меня приняли за Мэг - это не обида. Напротив. - И добавила: - А мы уже пришли. Бен - так у нас все,  кроме  сэра  Монтегю,  называют  Кройфа  - сейчас прибежит.

     - Прибежит?

     - Он бегает ежедневно с двух до трех. По нему можно часы проверять. Бен говорит, что для него существуют только два авторитета: Иммануил Кант и дядя самого Бена, тоже Кройф, - был такой футболист. Звезда голландской  сборной, той, легендарной. У Канта  Бен  берет  точность  и  размеренность  жизни,  у дядюшки - пристрастие к физическим упражнениям.

     - Других авторитетов Кройф не признает?

     - Нет. Впрочем, и эти два имеют на  него  влияние  только  в  том,  что касается распорядка дня и спортивных наклонностей.

     Они вошли в небольшой холл с креслами и низким столиком.

     - Я оставлю вас здесь. Бен появится ровно в три. Всего хорошего, мистер Добринский, - дверь за Сэлли закрылась, и Николай остался один.

     Он огляделся. Кроме двери, через которую он вошел,  в  холле  было  еще две - одна, закрытая, находилась напротив входа, другая,  открытая  настежь, вела в кабинет Кройфа - квадратное помещение  с  большим  письменным  столом темного дерева. На зеленом сукне  -  старинный  бронзовый  прибор  и  ничего более, полное отсутствие бумаг. Старое кресло. Компьютер. Столик с телефоном и переговорным устройством. В углу - чехол с клюшками для гольфа. На полу  - темно-коричневый потертый ковер. Несколько  акварелей  на  стене:  городские пейзажи с вечерними огнями и скорее всего одного автора.

     Противостоящая входу дверь отворилась и впустила худощавого  брюнета  в замызганном белом халате с проволочной корзиной, уставленной пробирками.  Он повернул к Николаю плохо выбритое озабоченное  лицо,  пробормотал  что-то  и вышел.

     Кройф появился без десяти три - сухой клещеногий старик с лицом простым и подвижным. Он жестом увлек Николая в кабинет, буркнул "Кройф"  и,  оставив его посредине комнаты, исчез за дверью, которую Добринский не мог видеть  из холла. Сквозь полуоткрытую створку Кройф крикнул:

     - Ну, как там Граник? Я обещал  пощипать  его  на  июльском  конгрессе. Будет у меня такая приятная возможность?

     - Насколько я знаю, - сказал Николай, - Василий  Петрович  на  конгресс собирается. И, кстати, говорил о своем намерении совершить  по  отношению  к вам похожую процедуру.

     - Как вы сказали? Похожую процедуру? Ха-ха-ха... - До  Николая  донесся шум падающей воды и громкое фырканье.

     - Извините, мистер Кройф,  мне  следовало  прийти  позже.  Сэр  Монтегю сказал, что вы ждете меня  в  три,  но  мисс  Эдвардс привела  меня  раньше времени... Кройф выключил воду, прислушался, потом ответил:

     - Вздор. Вы мне вовсе не мешаете. А можете даже помочь -  дайте-ка  мне туфли, они под столом. Ник выволок пару изрядно потрепанных башмаков.

     - Вот, мистер Кройф.

     - Меня зовут Бен. Сэлли наверняка сказала  вам  это.  Экономьте  слова.

Выбирайте между Беном и мистером Бенджамином Герардом ван Кройфом  и  будем, соответственно, заниматься делом или  разговаривать,  -  Кройф  стоял  перед Николаем и яростно теребил полотенцем остатки  волос.  Он  сменил  шорты  на брюки, а кроссовки на упомянутые туфли и был свеж и румян, с  капельками  на бровях.

     "Похоже, мы все очень озабочены проблемой сокращения имен",  -  подумал Николай. Он открыл рот, чтобы ответить, как вдруг  почувствовал,  что  их  в кабинете  трое.  На  пороге  стояла  тощая   сутулая   фигура   в   джинсах, первоначальный цвет которых знал только владелец. Был он бледен, длиннонос и морщинист   -   именно   в   этой   последовательности   сознание    Николая зарегистрировало характерные черты его внешности.

     - Бен, никогда так не поступайте, - сказал вошедший с видимым усилием.

     - Хм.

     - Только  не  на  пустой  желудок.  Я  желаю  вам  добра.  Джин  -  да. Шампанское - ради Бога. Марсалу - хоть залейся. Но виски - ни в коем случае. Виски на пустой желудок - это страшный суд. И звезды небесные пали на землю, и небо скрылось, свившись как свиток, и всякая  гора  двинулась  с  места... Дальше спросите у Клары. Вы запомнили, Бен, - желудок не должен быть пустым!

     Речь эта далась ему нелегко.  Морщины  на  лице  страдальца  болезненно передернулись, и он рухнул в кресло Кройфа.

     - Нас интересует степень наполненности  желудка  мистера  Глена  в  тот момент, когда поименованный мистер Глен лакал виски?  -  обратился  Кройф  к Николаю с неожиданно аристократическими модуляциями сэра Монтегю. - Нет, нас не занимает содержимое вашего желудка ни в тот достопамятный  момент,  ни  в настоящую  минуту,  любезный  сэр  Ричард.  А  вот  содержимое  вашей  папки представляет для нас определенный интерес.

     Глен вытащил из папки стопку листков, положил  их  на  стол  и  уступил кресло Кройфу.

     - Познакомьтесь, Ник, - сказал Кройф, - это Ричард Глен. Он обессмертил свое имя тем, что явился к Бодкину с прической святой Инессы, на что бедняга лорд сказал...

     - Бен, прекратите великосветский треп. Это недостойно великого ученого, каковым вы себя несомненно считаете.

     - Ладно, но я хочу, чтобы Ник знал, что это единственный штрих в  вашей научной карьере, который вызывает у меня симпатию. А теперь,  Дик,  покажите мистеру Добринскому лабораторию.