Валерий Генкин – Завещание беглеца (страница 38)

     - Значит, я буду чем-то вроде наживки?

     - Можете называть это как угодно. Слишком много поставлено на карту,  - хмуро сказал полковник.

     - С этой ролью я решительно не согласен.

     - Что ж, мы все равно будем действовать.

     - Я это знаю. И сожалею, что не в силах помешать вам.

     - Мистер  Добринский,  вы  действительно  уверены,  что  Лэрри  Шеннона умертвил не Тим?  -  глазки  Флойда  буравили  Николая.  -  Вы  располагаете какой-либо информацией?

     Николай слегка растерялся от этого колючего взгляда.

     - Нет, - сказал он, - я не располагаю никакой информацией, инспектор.

     - Скажите, - обратился к Николаю полковник, - если вы уверены, что  Тим неуязвим, почему вы боитесь с ним связаться?

     - Я не боюсь, - ответил Николай, - я не хочу этого делать из  этических соображений.

     Связываться с Тимом Николаю не пришлось. Едва они вошли в  лабораторию, пульт заговорил сам.

     - Я давно жду тебя, Коля.

     - Тимоша! - закричал Николай. - Это ты?

     - Я, Коля.

     - Ты знаешь, что тебя пеленгуют?

     - Знаю.

     - Беги, спасайся!

     - Спасибо, в этом нет необходимости.  Я  хотел  попросить  тебя:  когда вернется мистер Кройф...

     - Тебе известно, что он уехал?

     - Да, я знаю, где он. Он скоро вернется, скорее всего утром.  Он  будет нуждаться в помощи. Я бы даже сказал - заботе, а еще точнее - опеке. Дело  в том, что ему предстоит пережить  потерю,  которую  он  воспримет  как  очень тяжелый удар. Пожалуй, самый тяжелый с тех пор, как он потерял сына.

     - У него был сын? Я не знал этого.

     - Да, художник и альпинист. Он погиб в Гималаях тринадцать  лет  назад. Его звали Тимоти Кройф.

     - Тимоти?

     - Да, Тимоти. Тим.

     Николай оглянулся. Полковник Коллинз застыл у двери.

     - Что ты собираешься делать? - спросил Николай тихо.

     - Я думал, вы поможете мне отговорить их - ты понимаешь, кого я имею  в виду, - от агрессивных  действий.  Они  бесполезны,  эти  действия.  Я  могу создать вокруг себя энергетический щит,  преодолеть  который  людям  не  под силу. Но я не вижу больше смысла в защите. Я потерял что-то очень важное для меня, когда Кройф...

     - Что Кройф?

     - Он усомнился в моей невиновности. Он не верит мне.

     Николай ответил не сразу.

     - Увы, Тимоша, все не так просто. Не  суди  Кройфа  строго.  Бен  знает правила игры и не в силах их нарушить. Люди не могут позволить  существовать мозгу, которым они не управляют, но который пытается управлять ими.

     - И если бы я позволил, меня убили бы, как взбесившуюся собаку?

     - Скорее, как лошадь, освободившуюся от седока и не желающую ходить под седлом.

     - Но разве убивают лошадь, убежавшую в степь?

     - Нет, - сказал Николай, - обычно  нет.  Скажи,  это  действительно  не страшно, что тебя пеленгуют?

     - Нет, не страшно. Прощай, Коля.

     - Прощай, Тимоша.

     - Все в порядке, сэр. Он в пустыне Скана в семидесяти милях  отсюда,  - молодцеватый голос капрала показался чересчур громким даже Коллинзу.

     Но Николай ничего не слышал.

     "Придется останавливаться", - подумал  Роберт  Мэллори,  снова  услышав гудение  индикатора  усталости,  и  вялым  движением  рук  выровнял  машину. Остававшиеся до Ноксвилла девяносто  миль  с  неисправным  кондиционером  по раскаленной пустыне ему не проехать. Он с тоской оглядел буроватые скалы.  В густом, тягучем сумеречном воздухе пропадала лента шоссе. Справа в  полумиле от машины темнело зеленое пятно чапараля. Мэллори съехал с дороги, вышел  из автомобиля и, прихватив плед, влез в  скудную  тень  кустов.  Вечерний  зной волнами набегал на его убежище. "Как мне плохо", - подумал он,  проваливаясь в тяжелый липкий сон.

     В воскресенье в девятом чаcу утра  Николая  разбудил  Ричард  Глен.  Он ввалился в номер с вопросом:

     - Ты включал вчера телевизор?

     - Нет,  а  что?  -  Николай  продирал  глаза,  стараясь  отделаться  от наваждения. В конце тревожной  ночи,  под  утро  ему  неожиданно  приснилось что-то радостное, и он еще улыбался.

     - Все с ума посходили. Политиканы подняли шум, требуют расследования  в конгрессе. А что пишут!.. - Дик швырнул на одеяло пачку свежих газет.

     Очарование сна отодвинулось. Николай взял  наугад  газету  и  сразу  же наткнулся на аршинный заголовок:

     ХОРРОУ ПРЕДСКАЗЫВАЕТ УЖАСЫ

     - Смотри-ка, Хорроу! - воскликнул он.

     - Читай, читай, - сказал Дик, открывая дверцу бара.

     Николай принялся за чтение.

     "На вопросы нашего корреспондента любезно согласился ответить профессор Губерт П. Хорроу.

     Вопрос. Вы  догадываетесь,  что  речь  пойдет  об  инциденте  в  Центре биокибернетики и биоинформатики?

     Ответ. Разумеется.

     В. Прежде всего  расскажите  нам  фактическую  сторону  дела:  что  же, собственно, произошло?

     О. Один из объектов, с которыми велась  работа  в  лаборатории  доктора Кройфа, представляющий собой искусственный органический  мозг,  своего  рода белковый компьютер, вышел из-под контроля.

     В. Что это означает, профессор?

     О. Доктор Кройф с сотрудниками в последнее  время  упорно  работал  над усовершенствованием белковых компьютеров. В известном смысле эта работа  шла успешно. Однако должен заметить, что совершенство - это палка о двух концах.

     В. Поясните свою мысль.

     О. Я имею в виду то совершенство, которое означает чрезвычайно  высокий уровень  интеллекта,  а  следовательно,  и   весьма   широкие   возможности, своеобразную гениальность, если хотите. Но что вы скажете, если такого  рода возможности  ускользают  из  мира  человека,   реализуются   в   сфере   его потенциальных конкурентов?

     Вернемся к фактам. Компьютер последней серии, который вслед за доктором Кройфом многие сотрудники Центра стали называть собственным  именем  Тим,  в результате плохо спланированного эксперимента внезапно  осознал  свои  новые возможности и сумел освободиться от удерживающих его устройств лабораторного поста. Используя свой  выросший  интеллект,  он  создал  автономную  систему питания, средства передвижения и скрылся из лаборатории, как в таких случаях говорят, в неизвестном  направлении.  Непосредственно  перед  этим  он  убил сотрудника  лаборатории  Шеннона,  который,  по  всей   видимости,   пытался воспрепятствовать побегу.

     В. С какой целью он убежал, профессор?

     О. Об этом судить трудно, но, во всяком случае, акт этот предпринят  не с дружественными намерениями, ибо в противном случае ему не  нужно  было  бы скрываться и тем более убивать человека.

     В. Следует ли  понимать  ваши  слова  таким  образом,  что  нам  грозит опасность со стороны сбежавшего искусственного мозга?

     О. Именно это я имел в виду.

     В. Но чем может быть опасен комок белковой ткани, пусть  и  гениальный? Чем он опасней заурядного убийцы?

     О. Это комок, который растет со скоростью триста фунтов в час,  который научился добывать  и  подчинять  себе  огромную  энергию,  который  обладает колоссальной силой психического воздействия на людей, который не остановился перед убийством первого помешавшего ему человека и который, возможно, в этот самый час занят разработкой  самых  ужасных  замыслов.  Я  убежден,  что  мы столкнулись с враждебным человеку феноменом гигантской мощи.