Валерий Филатов – Тайна покрытая временем (страница 33)
— Герцог, нам нужно знать, где прячут молодую графиню Воронцову.
— Позвольте?! — удивился Антон. — А мне почём знать?
Неожиданно молодой человек перешёл на язык русичей.
— Только вы можете нам помочь. Да и своей стране — тоже.
— И каким же образом? Простите, но вы не представились…
— Граф Алексей Воронцов, — величаво поклонился аристократ. — Я ищу свою сестру.
— Я бы рад помочь, вам, граф, — Антон присел в кресло. — Но не знаю как.
— Думаю, что вот это письмо, и эта реликвия, — Алексей достал переданный ему ещё в столице Скоковым свёрток, — помогут вам.
Мальборо принял письмо, развернул, и с удивлением обнаружил в нём перстень матери, подаренный им сестре Татьяне. Сестра писала ему…
«Дорогой братец! Очень прошу тебя помочь этим людям. Отдаю тебе реликвию, которой ты, надеюсь, будешь дорожить. Любящая тебя, сестра Татьяна Милорадович»
— Господа, — Антон бережно отложил письмо и с любовью водрузил перстень на средний палец левой руки. — Я действительно не знаю, как вам помочь. Может быть, вы мне подскажете?
— Конечно, — кивнул Воронцов и показал на своего спутника. — Вы возьмёте этого человека с собой, и проведёте в Парламент. Только и всего.
— Хм, — озадачился герцог. — И как я его представлю?
— Я представлюсь сам, — тихо ответил Глазьев. — Вы же только скажите привратникам, что я с вами.
— Господа, а вам не кажется, что вы меня… Как это у вас русичей, говорится — подставляете?
— Герцог, — жестко сказал Фёдор Аркадьевич. — В двадцати милях от берега Саксонии стоит наша эскадра. Одного жеста хватит, чтобы разнести вашу столицу на камни…
— Мы предлагаем вам стать миротворцем и сесть в кресло премьер-министра Саксонии, — закончил Воронцов. — Но мне необходимо встретиться со своей сестрой.
— Молодой человек, а вам не кажется, что у вас нет полномочий, чтобы предлагать мне такое?
Воронцов вместо ответа протянул герцогу ещё один свиток. Небольшой, покрытый золотистой пыльцой печати императора Руси.
«Податель сего является моим доверенным лицом в переговорах». Далее стояла размашистая и властная подпись императора Николая Александровича. Мальборо знал эту подпись.
— Думаю, что герцог Виндзорский будет против, — Антон вернул свиток Воронцову.
— Герцога я беру на себя, — сказал Глазьев.
— Что же, — Мальборо встал с кресла. — Прошу вас немного подождать. Мне нужно подобающе одеться для визита в Парламент.
Глава 17
Николай Александрович молчал всю дорогу. Дела государства не давали ему настроиться так, чтобы не показаться Татьяне Милорадович грубым, прямолинейным и жестоким. Разумовский, наоборот, нежно посматривал в окно кареты, подставив ладонь под подбородок и казалось, наслаждался запахом надушенной манжеты. Пётр чему-то скромно улыбался и не отвлекал императора от тягостных дум.
— Петька, — недовольно пробурчал император. — Ты чему улыбаешься, как дурачок?
— Воображаю, какая будет у тебя свадьба, Николай Александрович, — повернулся к нему Разумовский с той же нежной улыбкой. — Фрейлины и всякие графини будут с завистью смотреть на нарядную невесту и тупо завидовать.
— Не говори «гоп». Я ещё ничего не решил.
— Ты, Николай Александрович, конечно, в политике соображаешь, — размеренно говорил Пётр, — но не можешь понять, что это дело уже решённое. Графиня Милорадович для тебя самая удобная партия. И не только. Твоя свадьба утихомирит многие умы, возжелавшие привести к трону империи нужных им людей. Я читал у Скокова такие донесения!..
— И какие?!
— Наша политическая элита думает, что крутит тобой, как ей угодно. Вот ты простил казначея, а с его помощью наши купцы и промышленники выводят капиталы за границу. И, заметь, в виде золота. Ты обдираешь одних, а другие пользуются этим в своих целях.
— Петька! А ты теперича для чего? — император поправил тугой воротник мундира. — Вот и прижми всю эту свору.
— Так казначея я не могу прижать, Ваше величество. Он таки подчиняется только тебе.
— Так начертай Указ, где казначейство переподчинишь правительству. Я подпишу.
— А ежели за границей будут этим недовольны? Отец твой сделал многие страны учредителями нашего казначейства.
— Не морочь мне голову, Петька! — вспылил император. — Собери научных мужей, которые понимают в экономике, и спроси их совета. Пущай напишут мне доклад! Тебе тоже не помешает их послушать. Да не затягивай с этим.
— Слушаюсь, Ваше величество, — склонил голову Разумовский. Император не знал, что такой экспертный совет уже работает. Хотя, может быть, и знал. Возможно, что Скоков успел доложить ему до отъезда. Главное, это меняло дела.
Графиня Милорадович встречала императора и премьер-министра на крыльце усадьбы. Посланный загодя вперёд гонец предупредил её о визите, и Татьяна успела подготовиться. Крестьянам дали выходной, но они столпились около дороги и пали на колени, приветствуя кортеж императора радостными криками и приветственными взмахами. Николай Александрович впервые был в относительной глубинке своих владений и смотрел на всё это с нескрываемым удивлением.
— В народе тебя уважают, Ваше величество, — пояснил Разумовский. — За то, что ты не боишься наказывать купцов и чиновников за провинности.
— Это не провинности, Петька, а государственная измена, — нахмурился император. — Если ты своровал в лавке яблоко — это провинность, ибо лавка принадлежит лавочнику. Если ты взял без спросу у государства монету, то ты изменник государства, ибо подрываешь государственную экономику. Большая разница, однако. А ты знаешь, как я не люблю, когда воруют у государства! Не у меня, Петька, а у государства нашего.
Разумовский усмехнулся. Он припомнит государю эти слова, когда принесёт доказательства причастности казначейства к воровству.
Картеж остановился, и ливрейный паж соскочил с сиденья возницы, чтобы открыть дверь государю. На крыльце Татьяна присела в низком поклоне, а работники усадьбы склонили головы чуть ли не до земли.
Император проворно выскочил из кареты и приветственно протянул руку графине, дозволяя выпрямиться. Разумовский тоже вышел и с удовольствием рассматривал девушку, наряженную в легкое белое платье. Роскошные локоны Татьяна убрала под простую, но изящную диадему, украшенную мелкими, искрящимися на солнце, камнями.
— Рада встретить Ваше величество в своём скромном доме, — графиня подошла к императору. — Большая честь для меня.
Николай Александрович слегка растерялся. Он, конечно, был научен всякому политесу, но редко когда соблюдал его в отношениях с фаворитками.
— Премьер-министр граф Разумовский весьма нахваливал вашу усадьбу, графиня, когда сопровождал саксонского посла в ваш дом, — нашелся, что сказать император. — Я приехал из скромного любопытства.
Пётр не без удовольствия наблюдал, как Татьяна смутилась. Её ресницы удивленно взлетели, а щёки налились румянцем.
— Простите, граф, что я не оказала вам должного уважения в тот раз…
— Полно, графиня. Я тогда ещё не был графом.
Девушка благодарно улыбнулась ему.
— Ваше величество, прошу в дом, — она поклонилась императору, но Николай Александрович нежно удержал её за подбородок.
— Татьяна Евстафьевна, предлагаю закончить церемонии. Мы здесь хоть и с официальным визитом, но не должно каждый раз склоняться. Я разрешаю. Прикажите накрыть стол на летней веранде, а я предлагаю вам прогуляться со мной по вашему прекрасному парку, — он предложил ей руку.
— Как скажете, Ваше величество, — графиня нежно положила ладошку, затянутую в тонкую белую перчатку, на локоть императора.
Разумовский подозвал к себе управляющую и высказал пожелания Николая Александровича. Посмотрел вслед удаляющейся в сад паре и удовлетворённо вздохнул.
Николай Александрович, чувствуя ладошку Татьяны на сгибе руки, и наслаждаясь запахами сада, решил не откладывать…
— Графиня, а как вы смотрите на то, чтобы стать императрицей?
Она повела плечом.
— Какой империи, Ваше величество?
— Моей, конечно, — император был недоволен собой. Вернее тем, что не сумел правильно сформулировать предложение. И был доволен тем, что девушка так отреагировала.
— Ваше предложение лестно, — подумав, сказала она без лишнего жеманства. — Я подразумеваю, что вы не просто так его сделали.
— Вы правы, графиня, — кивнул император. — Наш союз будет больше для нужд государства. Такова наша судьба, Татьяна Евстафьевна. Государи живут ради страны, а не для себя. Буду очень рад и признателен, если вы разделите со мной эту участь.
Она посмотрела ему в глаза, и он не отвернул взгляда. Несомненно, девушка ему очень понравилась, и он буквально «съедал» глазами её стройный стан, далеко не лишённый женского очарования. А ложбинка на груди, скромно прикрытая прозрачной тканью платья, только добавляла заинтересованности.
— Право, Николай Александрович, ваше предложение очень неожиданно для меня, — взгляд её стал томным, будто лёгкая пелена заволокла серые глаза желанием. — Признаю, что вы мужчина во всём привлекательный, но дайте мне подумать… Хотя бы, во время обеда.
— Сударыня! — излишне горячо воскликнул император. — Я и не думал склонять вас к ответу вот прямо сейчас. И готов выслушать ваши условия.
— Только одно, Ваше величество, — неожиданно сказала графиня.