Валерий Филатов – Тайна покрытая временем (страница 21)

— Это вы подобрали в море графа Воронцова и его сестру? — спросил Глазьев, рассматривая необычного капитана и вспоминая слова молодого графа.

— Да. Это моя команда нашла в море двух молодых людей.

Алехандро за спиной этого пирата делал Глазьеву какие-то знаки, но Фёдор Аркадьевич не понимал его жестов. Старший майор попытался сформулировать вопрос, требующий, по его мнению, подробного ответа:

— А не подскажете?..

— Вы, мастер, — тут же перебил его капитан, — видимо, хотите узнать, что делал мой фрегат в тех водах. Так вот… Вы ещё молоды, и многого не понимаете в силу своей молодости, хоть и носите звезду Мастера Войны. Вы знакомы со старцем Епифанием?

— Не имел чести, — признался Глазьев, удивленный словами капитана.

— Это был первый Мастер Войны на Руси. Сейчас он уже не в тех силах и возрасте, но обладает первозданным искусством настоящего Мастера. И свои навыки и умения он когда-то передавал мне, и ещё нескольким людям, возжелавшим присоединиться к воинству Мастеров…

Пётр Соболев замолчал, о чём-то напряженно раздумывая. Потом взглянул на подглядывающих за беседой Воронцова с Величинским. Молодые люди с любопытством разглядывали его в ответ.

— Мастер Войны стоит на страже реликвии — книги Первозданного Света. Без неё мы теряем силу, и не можем собраться вместе, — тихо сказал Соболев, будто опасался, что его слова услышит тот, кому не надобно. — Я искал остров, где спрятана украденная реликвия. Вместо острова нам попались двое молодых людей, брошенных погибать в море. Кто похитил книгу, тот явно знал об её свойствах. А вот тот гардемарин, — Пётр кивнул на Величинского, — знает, как выглядит книга, и как её прочитать.

— Как это вы смогли рассмотреть?! — удивлению Глазьева не было предела.

— Наставником этого гардемарина был Епифаний. Старец учил мальчика читать руны, начертанные в книге. Епифаний не вечен, хоть и, кажется, что он бессмертен.

— Странный выбор, — усмехнулся старший майор. — Гардемарин не производит впечатление… Пьёт, скандалит, высокомерен.

— Это напускное, — поморщился Соболев. — Молодой человек большого ума. Чтобы суметь прочитать руны Первозданного Света нужен сверхъестественный разум. И вот что, Мастер… Мой фрегат пойдёт с вами, и часть команды я передам под ваше командование. Скажите об этом командору Поворову.

Сашка Котов был родом из глухой глубинки. Он слышал о сражениях только от древних стариков и из книг, которые иногда читал ему отец. Долгими зимними вечерами Сашка вместе с братьями и сестрами, лежа на печи и свесив головы, слушали отрывки из мифов и былин о могучих богатырях, стоявших на защите Руси от ворогов.

В тех былинах враги нападали на Русь с огнём и мечом. Враги были беспощадны и жестоки, как мошкара, облепляющая молодое Сашкино тело в поисках свежей крови.

— Сашок, да ты растёшь настоящим богатырем! — говорили сельчане, завидев широкие плечи и здоровые кулаки будущего боцмана. И Сашка верил им.

В деревне было всё просто. Народ трудился в поле, и продавал излишки государству. Богато не жили, но и не голодали. Во дворе у каждого была живность, и девки ходили гулять с парнями за околицу. Устраивали праздники, народные гуляния, да и жили сообща. Парни отдавали долг государству, проходя срочную службу, а на заморские изыски смотрели не то, чтобы с отвращением, но и не возводили в ранг божества.

Сашка отслужил на флоте солдатом абордажного наряда и вернулся домой в звании старшего матроса. В это время и взошёл на престол Александр Федорович.

Привычный уклад в деревне стал разваливаться прямо на глазах. Прежний деревенский староста сгинул в реке, а новый, назначенный губернатором, стал поощрять единоличников и взяткодавцев. Урожай теперь делили не по степени отношения к труду, а по степени лизания задницы старосте. Кто на сколько себе налижет. В деревне произошёл раскол — десяток богатых сельчан-единоличников полностью скупили земли и теперь остальные могли трудиться только на «избранных». В деревню пришёл голод, и она стала пустеть.

Родители послали Сашку в город — прокормить семейство стало сложнее. Требовались деньги, и много, а на полях работали за копейки днём и ночью. Сашкины сёстры тоже подались в город. Им надо было найти богатых женихов — деревенские мужики стали спиваться и гибнуть, как мухи.

Сашка устроился в охрану к одному городскому барину. Тот неплохо платил, но на молодого богатыря обратила внимание жена барина. Она не давала Сашку проходу и всячески склоняла к блуду.

Сашка не понимал, что происходит. Люди превращались в животных, жаждущих пожрать, облепить себя модными шмотками, и отыметь всё, что шевелится. Высокомерие и алчность стали достоинствами, а совесть и желание помочь — отголосками дремучего прошлого.

Как-то Сашке пришлось заступиться за своих сестёр, которых один предприимчивый городской барин хотел продать в бордель. Сашка с удовольствием отбил свои кулаки об него, его охрану и любовниц. Этот барин затаил злобу и подкупил судей, которые отправили заступника на каторгу.

И там он узнал, что родители умерли от голода, а сестёр нашли в сточной канаве изнасилованными так, что невозможно было определить, чем их насиловали. Сашка чуть не сошёл с ума, благо нашлись умные люди, которые его смогли успокоить и он двадцать пять лет каторги носил в себе не упокоенную злобу.

Тут приехал к ним в лагерь какой-то армейский чин. Оказалось, что Русь находится в состоянии перманентной войны с османами, и нужны воины, готовые сражаться. За это им будет прощение и свобода от каторги.

Сашка понял, что вся эта барская братия на Руси не хочет подставлять себя и своих детей под османские пули и ядра. Пусть новый государь Николай Александрович и стал наводить порядок в умах и делах, но не быстро дела делались и умы воспитывались — ещё тяжёл был осадок после тридцатилетнего правления прежнего императора. Далеко не все хотели, чтобы Русь была независима от саксонцев и мирового господства транснациональных корпораций.

Котову же, вообще не мыслилось, что он и его будущие дети будут приверженцами саксонских ценностей. Он не привык быть индивидуалистом и хапать блага в одну свою харю. И не терпел такого же отношения к себе со стороны других, ибо видел в этом несправедливость. Ладно, если бы человек действительно был полезным и что-то делал не только для себя, но и для других, но богатеть за счёт других и при этом называть этих других быдлом, электоратом и чернью, Сашка считал недопустимым не для кого. Даже для императора.

Османы, с какого-то перепугу, начали ощущать себя хозяевами исконных земель Русичей. Стали наводить свои порядки и угрожать Руси. Мол, они союзники саксонцев, а саксонцы самый мудрый и богатый народ, а русичи должны преклоняться и принять все их ценности. Самое главное, что Сашку Котова никто не спросил — а хочет ли он быть, как осман или саксонец. Просто такое кто-то утвердил, поскольку это было выгодно утверждающему. Да ещё стали гнобить деда Котова, считая его захватчиком. Якобы галлийцы и тевтонцы не хотели поработить Русь, а всего лишь несли на неё избавление от прежнего общественного уклада. Но при этом никто не упоминал, что тевтонцы побили четверть от сотни миллионов жителей Руси. И что общественный уклад был одобрен всенародно. Ну, а кому не нравилось, тот мог уехать и не помышлять, что будет зваться Русичем.

— Ну, вот и я пойду освобождать земли Руси от османов, — сказал Сашка. — Принимайте меня.

Глазьев не дал далеко уйти Соболеву, задав вопрос:

— Простите, капитан. А как вы узнали, что книга украдена?

Пётр медленно повернулся к старшему майору.

— Когда книга на своём месте, то Мастера войны чувствуют её на далёком расстоянии. Она связывает мастеров своим невидимым первозданным светом. Прежний император выгнал всех Мастеров войны из Руси и отдал книгу тевтонцам в знак того, что не будет с ними враждовать. Мастера перестали её чувствовать… Они слабели. Нас, Мастеров, прикоснувшихся к книге Первозданного Света, остались единицы. Как-то, проходя в тех водах, я почувствовал её силу. Я начал искать её…

Глава 11

— Вот уж никогда бы не подумал, что буду командовать эскадрой, — бурчал Поворов, поглядывая на Глазьева и на пиратский фрегат, идущий в кильватере.

— Привыкайте, Павел Сергеевич, — только улыбался старший майор.

Корабли шли уже два дня и вскоре, по расчётам Глазьева, должны были выйти в координаты, где затаился таинственный остров, не обозначенный на картах. Глазьева волновало то, что граф Воронцов упомянул пять кораблей охраны. Это было для экспедиции крайне нежелательно, ибо, несмотря на проведённый ремонт, фрегат «Императрица Анна» не мог идти на полной скорости. Заменённые мачты фрегата были укреплены хоть и на совесть, но всё же не смогли выдержать сильного и долгого давления ветра на паруса. На Барбанесе не было тех пород деревьев, из которых были первоначально изготовлены конструкции парусного вооружения корабля. Да и корпус от пробоин подлатали хоть и добротно, но не так основательно — у экспедиции не было времени, чтобы тратить его на долгое стояние в ремонте.

С боеприпасами дело обстояло тоже не так, как хотелось бы. Для кулеврин ещё нашли гранаты, а вот для мортир… Потому Глазьев и рассчитывал на помощь фрегата Соболева, особливо при бомбардировке. А ещё Фёдор Аркадьевич подумывал над тем, как купить коменданта острова — саксонского золота было ещё в избытке. Да потом безболезненно скрыться от преследования, если таковое случится.