Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 9)

В субботу, в половине седьмого вечера, он сидел на лавочке перед подъездом Светы. Дитрих уже прилетел в Шереметьево, они со Светой встретились и сейчас подъезжали к ее дому на такси. Володька знал, что Илья Николаевич после прошедшей потасовки поставил ее квартиру на «прослушку», и ему не хотелось, чтобы его разговор с Дитрихом был записан «слухачами» КГБ.

Такси подъехало. Света со своим немцем вышла из машины. Дитрих тащил с собой внушительную сумку, которая явно была тяжелой. Они направились к подъезду. Девушка сделала вид, что не знает Володьку. В ее голове пронеслась быстрая реплика – «О, явился, гаденыш! Восьми еще нет».

Володька подождал, пока такси уедет, нагнал парочку у дверей подъезда.

– Дитрих, – позвал он, и перешел на немецкий язык. – Можно вас на пять минут?

Немец удивленно уставился на молодого незнакомца.

– Не надо бояться, – успокоил его Володька. – Пусть Света идет домой, а мы побеседуем. Всего пять минут. Прошу вас. А, и сумочку оставьте. Это для меня.

– Дорогая, – сказал немец Свете на русском. – Поднимайся. Я скоро приду.

Девушка с яростью посмотрела на Володьку, но послушалась.

– Что вам нужно? – спросил Дитрих на немецком языке. Сумку, однако, он оставил в своих руках.

– У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, – улыбнулся Володька, произнося фразу со штутгарским акцентом, поскольку Дитрих был родом из Штутгарта. После этого немец заметно расслабился.

– Хорошо. У вас пять минут, – сказал он.

– В сумке у вас – пластинки. Двести штук. Это Света попросила их привезти, и вы буквально мчались к себе домой и обратно, чтобы сделать ей приятное. Даже с мамой вам не удалось поговорить. И вы потратились прилично. Две тысячи марок на пластинки.

– Несколько больше, – перебил немец.

– Возможно, – Володька усмехнулся. – Вы служите в торгпредстве ФРГ в Москве. Занимаетесь оформлением торговых контрактов на поставку в СССР промышленного оборудования для литья тонкостенных труб большого диаметра. У вас неплохой оклад и перспектива роста. И директорат концерна ценит вашу работу, поскольку двадцать процентов прибыли они получают именно с ваших контрактов. Но. В оборудовании стоит несколько американских деталей.

– И что? – напрягся немец.

– В декабре этого года Рейган своим прямым указом в обход парламента введет торговые санкции против СССР, и поставки деталей прекратятся. А именно на декабрь месяц подписан контракт на очередную партию оборудования. Ведь так?

– Допустим, – Дитрих уже пританцовывал от нетерпения.

– В Норвегии у вас есть партнер. Разместите заказ на детали через него. Это будет немного дороже, но сроки не сорвутся. И в декабре вы будете выглядеть провидцем в глазах директората, что принесет вам новую должность и гораздо больше возможностей.

– А почему я должен вам верить? – спросил немец. – Вы, к тому же, еще слишком молоды, чтобы разбираться в подобных нюансах.

– Стар или молод, это неважно, – ответил Владимир. – А что касается веры… У вас есть коллега, который метит на ваше место. Назвать его имя?

– Нет. Мне понятно кто это.

– У него в сейфе лежат документы, которые порочат вашу безупречную репутацию. Я бы посоветовал вам немедленно съездить в торгпредство, и документы эти изъять. Код замка я вам скажу.

Дитрих задергался.

– Хорошо. И что я должен делать взамен?

– Каждую неделю, не торопясь, привозить мне пятьдесят пластинок. Список буду передавать при каждой встрече. Встречаться будем в парке Сокольники по воскресеньям с утра.

– Пластинки?! И все?!

– Да. Кстати, я смогу вам сообщать некоторые новости, которые окажутся небесполезными. Для нас обоих разумеется.

Немец задумался. Но Володька бросил ему жирную наживку, сорваться он не мог.

– Давайте код, – согласился Дитрих.

Володька протянул ему бумажку с цифрами.

– Сумочку давайте, – добавил он, натянув на лице улыбку, от которой немца затрясло.

Раздел 5

На Ленинском проспекте, возле станции метро «Октябрьская» всегда многолюдно. Тем более в выходной день. Люди спешат посетить магазины, расположенные вдоль проспекта и вдоль улицы Шаболовская, которая начинается за зданием центральной детской библиотеки. А по вечерам, около огромного памятника Ленину, что стоит в центре Калужской площади встречаются немногочисленные влюбленные парочки, чтобы прогуляться по вечерней Москве и зайти в респектабельное кафе «Шоколадница», известное на весь город фирменным пирожным «Наполеон».

Володька вышел из метро, прошел по подземному переходу на другую сторону проспекта и перебросив тяжелую сумку из одной руки в другую направился к магазину «Мелодия».

Таких фирменных магазинов этой отечественной фирмы звукозаписи в Москве всего два. Еще один был на проспекте Калинина.

Володька вспомнил, как в молодости он любил приходить в такой магазин, не спеша бродить среди множества полок с выставленными на них пластинками, рассматривать обложки, читать названия песен и авторов произведений.

Он знал, что такие поэты-песенники как Танич, Пляцковский и особенно Кохановский пишут тексты песен, которые в аранжировках композиторов Тухманова, Добрынина и Антонова становятся «хитами» в исполнении различных исполнителей.

А вот зарубежная эстрада была представлена очень скудно. Помимо Карела Гота и ряда неизвестных коллективов стран соцблока на полках ничего не стояло. А стоило фирме «Мелодия» выпустить лицензионную пластинку Джо Дассена, БониМ, АББА и, невероятно – «Битлз» или «Смоки» – очереди выстраивались очень длинные и виниловые круги с записями этих исполнителей моментально распродавались. Стоили эти пластинки в пределах четырех рублей.

А потом около магазинов стояли предприимчивые люди, которые «толкали» эти диски за пятнадцать, а то и двадцать рублей. И народ покупал. Покупал и просил еще. Потому что тираж дисков был ничтожно мал.

Почему мал? Вопрос, конечно, интересный и Володька в юности не раз его задавал самому себе. Что стоило наделать пластинок больше – спрос-то огромный. Всё, что потом далдычили про цензуру – ерунда. Большинство текстов напоминали бессвязный любовный бред подростка в стадии полового созревания.

Те счастливчики, что бывали за пределами СССР, иногда приобретали записи модных и популярных на западе исполнителей. И тогда становились у себя дома счастливыми обладателями «раритетов», слушать которые приходили целыми компаниями.

И вот Володька сейчас тащил к «Мелодии» двести таких «раритетов». Каждый из них потенциально стоил больше пятидесяти рублей на «черном» рынке.

Но он не собирался стоять около магазина с раскрытой сумкой. Это было неправильно и опасно. Опасно – потому, что по закону страны он становился спекулянтом, а таких ожидала тюрьма с конфискацией имущества. Милиция не дремала, проводя частые рейды своих сотрудников по таким местам.

А неправильно – потому, что около открытой сумки сразу же соберется огромная толпа любителей музыки. И Володька просто не успеет уследить за каждым покупателем.

Подойдя к магазину, он стал выискивать глазами в толпе людей нужного ему человека. Вот он. Зовут его Саша. Это тот коллега Ильи Николаевича, с которым подполковник ужинал в пельменной. Здорово пристроился! Толкает диски, отобранные у спекулянтов. Имеет широкую клиентуру среди богатеньких студентов и заядлых меломанов. А здесь, просто стоит, высматривая очередного новичка на «черном рынке», дабы обчистить его как липку.

Володька подошел к нему.

– Желаете что-то приобрести? – спросил у него Саша.

– Нет. Желаю с вами поговорить, – ответил Володька, ткнув взглядом в его глаза.

Мысли Сашка заметались поначалу, но потом успокоились, когда он нащупал в кармане своих брюк корочку удостоверения сотрудника КГБ. Да и сам Володька особого страха не внушал. Типа, студентик в «Левисе», желающий спекульнуть барахлом. Вон, какая сумка здоровая. Наверняка, половина дисков в ней – отечественная лицензия. Да и скрутить его проще простого, если что.

– Тогда пройдем во двор, – пожал плечами Саша.

Они обошли магазин, расположились во дворе на лавочке.

– О чем говорить будем? – спросил Саша закуривая.

– Крутить понапрасну не буду, – серьезно ответил Володька. – Вы – капитан КГБ, имеющий свой небольшой бизнес с этого места. И удостоверение у вас в кармане.

Сашок задергался при этих словах, но быстро успокоился и ядовито улыбнулся.

– А ты кто такой? – спросил он Володьку.

– Это неважно, – ответил тот. – Я хочу предложить вам поработать на меня.

Капитан рассмеялся, закашлявшись от дыма.

– Парень, ты что-то перепутал. Это ты на меня работать будешь, если я захочу.

– Ладно, – Володька поднялся. – Разговор явно не получился. Простите, что побеспокоил.

– Парень, а ты сумочку то оставь. Она тебе больше не нужна.

Володька взялся за ручки своей сумки.

– Сумка моя.

– Уже нет, – ответил Сашок, выбрасывая окурок сигареты.

– Лихие у вас методы, капитан, – усмехнулся Володька. Ярость наливалась в его мозг неудержимой волной. – Боюсь генералу Антошину это не понравится. А если присовокупить показания граждан Беклиева, Ромашина и других, а особенно малого по кличке «Перец» – генерал получит восторг, сродни оргазму, допрашивая вас в подвале Лубянки.

«Перец» тайком поставлял капитану несовершеннолетних девчонок из детдома, с которыми Сашок баловался по ночам в своей холостяцкой однушке.