Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 37)

Илья Николаевич сжал губы.

– Всё ясно… Я еду в Москву. Владилен отбил тебя от людей Партнёра на «Электроприборе». Я правильно понял?

– Да. У нас был вариант отхода в такой ситуации. На заводе Владилен никого не нашёл – цех стоял пустой. И он решил дождаться меня в условленном месте. Увидел, что меня ведут двое…

Полковник махнул ладонью, давая понять, что картинка ситуации у него в голове сложилась.

– Вот зачем она так? Профукал ты её, Лёша… Она заказывала билеты и гостиницу Воронову в Риме?

– Да. Но шефа нет в Риме…

– Стоп! Больше ничего мне не говори! Вдруг в Москве меня примут…

Кошелев замолчал. Молчал и Илья Николаевич.

– Что делать будем? – заговорил Кошелев.

Полковник склонил голову, закрыл глаза, отворачиваясь.

– Иди, поспи, Лёша. Думаю, тебе предстоит нелегкий путь. У тебя часа три, не больше.

Кошелев кивнул и ушел в гостиную. Диван тихо скрипнул.

Илья Николаевич остался стоять у окна, глядя на мигающие огни светофора и ждал, когда сердце затвердеет от холода. Нет, он не собирался умирать, а только призывал холод безжалостной мести.

Пелена, закрывающая мои глаза, медленно растворилась. Я крутила головой и пыталась понять – где я нахожусь?

«Блуждая» в истории Владимира Егоровича, я растерялась, потеряв реальность. Но я всё ещё сидела за столиком в кафе, а напротив сидел он, задумчиво посасывая сигару.

– Это ведь то самое кафе? – зачем-то спросила, понимая, что да – именно в этом уютном заведении безжалостно расстреляли молодых людей.

Он кивнул, не вынимая изо рта сигару.

В глубине зала мелькнула стройная фигура в элегантном костюме цвета беж.

– И это она?!

– Да, Настя, – он положил сигару в пепельницу, с хрустом раздавил. – Это та самая Элла.

Внезапно к горлу подступила тошнота. Голова закружилась, сердце застучало, готовое выскочить из груди.

– Мне плохо, – пролепетала я, с трудом выговаривая слова.

– Сейчас все пройдет, – спокойно сказал Владимир Егорович, протягивая ладонь.

Я схватилась за неё, как за спасительную соломинку. Холодная и чуть шершавая она моментально стала горячей до такой степени, что показалось – я обожгусь.

Кошелев выехал из Милана рано утром, когда в кофейнях только наливали воду в кофеварки, а в булочных ставили в духовки противни с булочками. Алексей крутил руль, посматривая на указатели и, выехал на шоссе, ведущее к побережью.

Перед его отъездом Илья Николаевич дал ему два толстых конверта.

– Передашь Воронову, – сказал полковник, – только, Алексей, учти…

Губы за ночь поседевшего человека, превратившегося почти в старика, сжались:

– Я никому не говорил об этом… Воронов – не человек.

– Не понял, Илья Николаевич.

– Да, нет! Владимир, конечно, человек. Не робот, и не бог. Только он попал сюда… из будущего. Не совсем далекого, но будущего. Теперь я в этом уверен, хотя поначалу, когда он сам признавался мне в этом – не верил.

– А теперь почему поверили? – удивился Кошелев.

– Многое из того, что он мне рассказывал – сбывается. Понимаешь, он мне называл фамилии и события, описывал всё в деталях. Да, ты, наверное, сам замечал некоторые его способности.

– Замечал, – кивнул Алексей. – Только почему он не предотвратил того, что коснулось его самого?

Полковник пожал плечами.

– Видимо, нельзя предотвратить то, что уже случилось…

– Я не понимаю… Тогда он знал, что это случится?! И тогда зачем он привлёк столько людей?! Ведь, он же должен был понимать, что они погибнут!

Илья Николаевич задумался. Несмотря на то, что произошла трагедия, причем и в его семье, он не мог винить Воронова в причинах этой трагедии.

– Не кричи, Алексей, – полковник нахмурился. – Ты к Владимиру пошёл работать добровольно, или тебя кто-то на аркане тянул?

– Хм… Мне предложили, и я согласился.

– Тебя заставляли что-то делать вопреки твоему желанию?

Кошелев отвернулся.

– Я не помню…

– Не юли, Алексей, – усмехнулся полковник. – Ведь это тебе доверили безопасность структуры…

– Но, если шеф знал о грядущих событиях, то мог бы сообщить мне! Я бы постарался отвести удар.

Илья Николаевич махнул рукой, словно отрицая уверенность Кошелева.

– Не ищи оправданий, Лёша. Воронов поступал очень грамотно – он каждому доверил определенный участок и не влезал в дела. Лично я был всегда свободен в своих поступках, но… совершал их не в личных интересах, а в интересах Владимира и его структуры. И, думаю, все так поступали.

– Да, кроме Партнера и Эллы.

– Ну, их личная заинтересованность оказалась выше интересов шефа, да и наших с тобой тоже, – вздохнул полковник. – Если с Партнёром более менее понятно, то с Эллой надо разобраться.

– А стоит, Илья Николаевич? Ради чего вы вернётесь в Москву? Зачем будете подвергать себя опасности? Убитых не вернуть… Да и я вам не помогу.

– Твоя задача, Алексей, – палец полковника жестко воткнулся Кошелеву в грудь, – как можно быстрее найти Воронова и рассказать ему о том, что случилось. У тебя дня три – не больше. Контора, когда это необходимо, может работать быстро и эффективно. И Воронова они найдут. Мы с тобой можем, конечно, здесь отсидеться – пять, десять лет пройдёт, и о нас вообще забудут, но… ты же сам говорил – со службы нас никто не отпускал.

Кошелев понуро опустил голову. Последние полгода Воронов был настолько занят своими делами, что практически не бывал у родителей. Алексей стал чуть не вторым сыном для них. Кошелев не стремился к этому, но так получилось, что довольно много времени он проводил с семьёй шефа. Да и сам Воронов безгранично доверял Алексею, что стоил только один разговор про спеца из управления «Т».

– Я дам вам номер телефона, Илья Николаевич. Запоминайте…

Когда Алексей уехал, полковник сделал несколько звонков и раздал распоряжения – жене нужен был постоянный уход, да и ему надо было подготовиться к поездке. Потом собрал необходимые вещи и вызвал такси.

Приехав в аэропорт, он попил кофе, купил билет на московский рейс и направился в туалет, по дороге примкнув к шумной группе прилетевших туристов из Аргентины. С ними он сел в автобус и доехал до железнодорожного вокзала, где купил билет до Мюнхена по своему английскому паспорту.

Через десять часов полковник выходил из вагона на центральном вокзале Мюнхена и с уличного таксофона набрал известный только ему номер.

– Привет, Клаус. К тебе можно зайти?

Услышав утвердительный ответ, Илья Николаевич поймал такси и назвал адрес в городке Фрайзинг, что в тридцати километрах от Мюнхена.

Клаус Гоффер был закадычным другом полковника, агентом МАДа, правда, в отставке с того самого 1983 года, когда в результате расследований MAДа генерал Гюнтер Кисслинг, заместитель командующего Объединёнными вооружёнными силами НАТО в Европе, на оснований обвинений в гомосексуализме, полученных из сомнительных источников, был сочтён «неблагонадёжным» с точки зрения безопасности НАТО и досрочно отправлен в отставку.

Клаус встретил Илью Николаевича на крыльце своего уютного домика.

– Не ожидал, что ещё когда-нибудь тебя встречу, – пробурчал хозяин дома и пригласил гостя в дом. – Как говорят у вас? Незваный гость хуже татарина?

– Не бурчи, Клаус. Я не надолго, – полковник прошёл на кухню. – Дай что-нибудь съесть.

Немец хмыкнул и поставил на стол холодные сосиски и бутылку пива.

– Ну, рассказывай. Что тебя привело ко мне?

– Вчера вечером в Австрии меня хотели убрать вместе с женой, – сказал Илья Николаевич, жадно откусывая сосиску. – А пару дней назад убили моего сына и беременную дочь… Я хотел бы знать, что вообще происходит у меня на родине. Я, знаешь ли, пару лет не вылезал из Австрии.