Валерий Елманов – Перстень Царя Соломона (страница 20)

— Я ж по-итальянски ни в зуб ногой,— вздохнул я.

— Ты вообще ни по-каковски не шпрехаешь,— вздох­нул Валерка.— А потому биография твоя будет суровая, насыщенная героическими буднями и путешествиями. Судьба-индейка носила тебя всюду, прямо как товарища Сухова, хотя преимущественно ты проживал в... Новом Свете у индейцев племени могикан, где тебя почти усыно­вил вождь Чингачгук Большой Змей. Ты Фенимора Купе­ра читал? — Он грозно воззрился на меня.

— А то! — гордо откликнулся я.

— Вот и славно, впросак не попадешь. Попросят ска­зать что-то на ихнем, выдашь что угодно, все равно никто не поймет.

— Может, не стоит так далеко? — робко осведомился я.— Да и как я туда из Италии?

— Стоит! — отрезал он, продолжая величественно раз­махивать рукой, отдавшись во власть своей буйной фанта­зии и неудержимо вещая о моих приключениях,— Только там тебе и место... по причине твоей тупости к иностран­ным языкам. А попал ты туда случайно. Желая уберечь вас, отец отправил тебя с матерью в Испанию к дальнему родичу... Дон Кихоту Ламанчскому, но корабль попал в бурю, и вас вместе с остатками экипажа выбросило...

— А если на Руси попадется грамотей, который уже чи­тал книжку про Дон Кихота? — перебил я.

—  Отпадает! — отрезал Валерка,— Она появилась толь­ко в начале следующего века, так что ее не читали даже в самой Испании. Далее, став купцом, ты успел побывать и в других местах, включая Африку, а также недолгое пре­бывание в Ирландии, Исландии — это чтоб земляки не попались,— ну и поездки в другие места. Например, в Ис­панию, Германию, а еще Англию, но очень короткие, по­тому что как раз англичан на Руси хватает, равно как и фламандцев. Так, куда еще? — задумался он.

— Так, может, я вообще в этой Англии никогда не бы­вал? — с тоской поинтересовался я,— Вычислят ведь. Я ж по-ихнему только «здрасте» да «до свидания». Со школы еще что-то помнил, но сколько лет прошло...

— Потому и говорю — вояжи, то бишь командировки. Привез товар, свалил его оптом, купил другой, и только тебя и видели. А нужно это для дополнительной версии на самый крайний случай. Есть у меня кой-какая идейка, хотя и рискованная.

— А что за крайний случай?

— А вот как поймешь, что край тебе случился, значит, это он самый и есть,— невразумительно пояснил он.

— Так ведь мне прямой резон первым делом вернуться обратно в Италию, к папочке,— возразил я.

—  Папа у тебя к тому времени... помер,— скорбно вы­дохнул Валерка и, помолчав, еще более грустным тоном добавил: — Мама скончалась еще раньше, после чего ты и покинул могикан, пробираясь к цивилизованным мес­там.— И всхлипнул от умиления.

Явно издевался, зараза.

— А Дон Кихот? — уныло поинтересовался я, удручен­ный обилием покойников.

—  По обстановке,— многозначительно отметил он,— Скорее всего, что жив, но в Испании ты был гоним за пра­вославную веру, а потому он отправит тебя от греха пода­льше, снабдив рекомендательными письмами, в том чис­ле к родне своей жены, по происхождению англичанки. Зовут ее... Элизабет Тейлор. Это тоже нужно для крайнего случая,— сразу пояснил он.

В Кузнечихе моя версия поначалу прошла на «ура». Русский народ всегда был жалостливым и отзывчивым на чужие несчастья, а когда их столько, сколько у меня, то со­страдание становится безмерным. Ну как не пожалеть че­ловека, который, во-первых, имел несчастье родиться не на Руси, а черт знает где, на каких-то задворках цивилиза­ции, именуемых Римом. Во-вторых, всю жизнь скитался по чужбинам, а в-третьих, был гоним за православную веру. Да вдобавок еще и ограбили местные тати, причем дважды, лишив несчастного купца всего товара и чуть ли не всех денег. Ну как тут не проникнуться сочувствием и состраданием?

С Апостолом похуже. Крутил-вертел и так и эдак, но лучшего варианта, чем оформить парня к себе слугой не получалось. Но слуга по найму может быть там, в Европах, а здесь только холоп. В лучшем случае — закуп, то есть временно, пока не отдаст долг, в худшем — надо оформ­лять кабальную запись. Это уже навечно.

Простодушный Андрюха, свято мне веря — и шо он в меня такой влюбленный, как говаривал небезызвестный Попандопуло,— был готов на любой вариант, но я ограни­чился закупом. Пришлось слазить в потайное место и вы­удить десяток серебряных монет, которые после тщатель­ного взвешивания приравняли к четырем рублям с полти­ной.

После оформления документа простодушный Апостол их мне вернул, и я тут же приступил к его, а заодно и к своему переодеванию, благо что село считалось зажиточ­ным и следующие через эти места купчишки нет-нет да и делали небольшой крюк, особенно по весне, когда прихо­дила пора забирать выкованный за зиму железный товар.

Вообще-то одежда на Руси не из дешевых, это вы уж поверьте мне. Если бы я покупал у купцов все необходи­мое — не хватило бы. Но мне повезло. Нашлось у одной доброй вдовы оставшееся от мужа бельишко, которое я купил для Андрюхи. У нее же приобрел и две верхницы, то есть обычные рубахи. Андрюхину синий затейливый узор украшал лишь у ворота, а мне досталась понаряднее. Не­ведомая мастерица щедро накидала огненно-красных цветов и на плечах, и внизу, на подоле, который болтался где-то на уровне моих тощих коленок. У нее же приобрел и двое портов, то есть штанов.

А потом подкатил купчишка, у которого я прикупил пару самых задрипанных кафтанов — не до жиру. Можно сказать, повезло. Дело в том, что на Руси в эту пору купить приличную одежду, чтобы примерно соответствовать уровню купца средней руки, практически невозможно. Нет ее в продаже. Разве что поношенная. О более богатых нарядах вообще молчу — только ателье индпошива, то бишь на заказ у портного. Потому и говорю, что повезло. К тому же я ухитрился выбрать и себе и Андрюхе с зепами, то бишь с карманами.

Что до всего остального, включая ферязь, то тут надо откладывать деньгу и ожидать, когда случай забросит в го­род покрупнее — в ту же Тверь, Псков, на худой конец — Старицу. А как их откладывать, если Апостолу уже сейчас нужны добротные юфтевые сапоги, и нам обоим не меша­ло бы приобрести по паре, а лучше по две диковинных чу­лок без пяток и по матерчатому синему — красные почему-то были дороже — кушаку. И я решил послать к шутам эту ферязь, необходимость покупки которой маячила лишь в отдаленной перспективе, а в первую очередь ре­шить насущные проблемы. Да и не перед кем мне пока щеголять в средневековом смокинге, так что обойдемся.

Однако чудак Андрюха, как я его стал называть с пер­вого дня, сменив заглавную букву в имени — так привыч­нее, решил, что я, отказавшись от надежды на покупку фе­рязи, совершил немыслимое самопожертвование, после чего его влюбленность перешла в какое-то слепое безрас­судное обожание, временами начинающее раздражать. Нет, это хорошо, когда на тебя смотрят с диким восторгом в синих очах, а слушают раскрыв рот, воспринимая каж­дое слово за истину в последней инстанции. Это очень приятно и льстит самолюбию, но только если длится день или два. Пускай три. На четвертый мне очень захотелось сказать что-то типа: «Закрой рот, я уже все сказал».

Пришлось пойти на хитрость и отправить его на раз­ведку, тем более что, несмотря на свое простодушие, Апо­стол оказался гораздо практичнее, чем я думал вначале, и покупка нехитрой деревенской снеди на те гроши, кото­рые у нас оставались после приобретения обновок, пол­ностью легла на его неширокие плечи, а я...

«Что толку быть человеком, если не понимаешь челове­чьей речи ?» — сказал себе Маугли и почти не выходил за де­ревенские ворота. Так он был занят, изучая повадки и обычаи людей.

Это ведь я для вас изложил в доступной форме бандит­скую речь. На самом деле — поверьте бывалому челове­ку — понимал я все с пятое на десятое, больше догадыва­ясь о сказанном по смыслу. Дословно же я мог перевести далеко не любую фразу. Не знаю, такие ли беды испыты­вал бы итальянец, попав к предкам-римлянам, или фран­цуз, оказавшийся у своих пращуров-франков, но со мной, в доску русским, происходило именно это. А если у собе­седника вдобавок ко всему была нечетко поставлена дик­ция — и вовсе пиши пропало. Вот такой языковой барьер воздвигли передо мной мои прапрапра... И то, что я выу­чил за несколько дней пребывания у Валерки, помогало далеко не всегда.

К тому же необходимо было двигаться дальше — а как? Подоспевшее наконец-то солнышко разом превратило все так называемые дороги в непролазный густой кисель, и выходить пешим ходом на поиски пещеры представля­лось нереальным — нужен был конь, даже два. О четы­рех — два заводных, в запасе,— я и не мечтал. Конь — это деньги, и хорошие деньги. Конечно, те лошадки, что име­лись у селян, для путешествия по дорогам приспособлены не были, но даже они чего-то стоили, пускай и дешевле.

Вот тут-то Андрюха и пригодился. Старательно торгу­ясь, он постепенно успел распустить слух, что я не просто иноземный купец, но еще и непревзойденный лекарь, причем очень честный. Если видит, что болезнь ему не по зубам, так он за лечбу не берется вовсе, а уж коли взялся — непременно одолеет.

Кроме того, я и сам не сидел сиднем. Каждое утро я по­кидал убогую избушку, в которой нас разместили — все равно она пустовала после скоропостижной смерти старо­го бобыля,— и шел «в народ» поглядеть на уровень кузнеч­ного дела, в которое мне надлежало внести определенные усовершенствования за некую мзду.