Валерий Дмитриевский – Камень небес (страница 2)
Немного переварив обед, я вытащил из пистона свой спальник и расстелил его на свободном месте на полу. Потом развязал рюкзак и достал полевую сумку, где лежали бланки заявок на полёт. Одевшись, я сообщил Стасу, с грустным видом наблюдавшему за мной:
– Ну, пошёл на разведку.
– Давай, – сказал он без энтузиазма и удалился в свою каморку, где на сколоченном из дощечек столике стояла рация.
2
По дороге в аэропорт я приглядывался к посёлку, который занимал узкую полоску земли между берегом Байкала и невысоким горным хребтом, и он меня сразу очаровал. Была в нём какая-то суровая, сдержанная северная красота. На кривоватых улочках старые аккуратные кондовые избы, рубленные, наверное, лет сто назад, перемежались с длинными двух- и трёхквартирными сооружениями, очевидно, советской постройки, а в конце посёлка сменялись ещё более длинными сборно-щитовыми домами – там жили бамовцы, как я потом узнал. Вдали виднелись два портовых крана на капитальном бетонном пирсе, возле него стояли вмёрзшие в лёд катера. Чуть дальше у пирса поменьше застыли сейнеры рыбозавода. На льду озера видны были скопления небольших будочек – Стас успел рассказать, что местные рыбаки вытаскивают эти будки на всю зиму на лёд, ставят там железные печки и вот так, в тепле и уюте, сверлят лунки во льду и ловят омуля. Будку можно легко перетащить на другое место в поисках хорошего клёва. По гравийной трассе вдоль берега то и дело проносились большие оранжевые немецкие самосвалы – «Магирусы». Стройка века приближалась к посёлку, и через год ожидалось прибытие первого поезда.
Да, здесь жить можно. Вот выстроим свою базу и начнём осваивать эти края… Байкал, горы, БАМ, вертолёты. А то на практике в Читинском управлении пришлось работать совсем в другой обстановке. Идёшь по сопке, а внизу трактора землю пашут, мимо разведочных канав коровы бродят, а по осени в лес за ягодой толпы горожан наезжают. Это сильно гасило во мне всякий энтузиазм. А тут совсем другое дело.
Поднявшись на крылечко и войдя в хибару «аэропорта», я отыскал справа по коридору дверь с табличкой «Диспетчерская». За ней в тесной комнатке стояли два стола буквой «Т», вокруг – несколько стульев. На длинном столе лежала большая карта, а за коротким сидел крупный усатый мужчина лет тридцати в синей аэрофлотовской форме и держал возле уха телефонную трубку. Сбоку от него на другом столе стояла большая, не чета нашей, радиостанция, которая помаргивала зелёным глазом и стрекотала разными атмосферными помехами. Выслушав то, что говорилось, и сказав пару слов в ответ, диспетчер положил трубку и повернулся к рации.
– Здравствуйте, – как можно твёрже сказал я.
Усатый развернулся обратно и посмотрел на меня так, будто только что заметил.
– Здравствуйте, – сухо ответил он.
– Мне лететь надо. На вертолёте… – Я немного оробел от его неприветливости. А также от того, что не знал, как делается заказ вертолёта. Что сначала: вынуть заявку и положить её на стол или рассказать на словах, куда мне надо лететь и зачем, а потом доставать бумаги? Чёрт его знает, какие тут порядки.
– Вы откуда? – спросил усатый.
– Я из города, сегодня прилетел.
– Да нет, организация какая? – немного досадуя, переспросил диспетчер.
– Гоуджекитская партия, – отвечаю. А какая ему разница, вообще-то?
– Гоуджекитская… В прошлом году работали?
– Летом работали. Начальник Вадим Семёнович. Но он сейчас в городе. А мне надо на участок, геолога сменить. Да груз небольшой забросить. Продукты там и прочее…
– Понятно, – промычал диспетчер. – Только сейчас бортов свободных нет.
– Да мне всего час полёта нужен. Туда и обратно. На Ми-два. – Я чувствовал, что мой голос становится просительным, нет в нём твёрдости, но другой интонации не получалось.
– Ми-два надолго занят. ПОХ летает.
– Это что?
– Промыслово-охотничье хозяйство. Сейчас старший охотовед должен подойти. С ним договаривайтесь…
Я сел на один из стульев. Минут через пять дверь открылась, и в диспетчерскую вошёл невысокий мужчина в дублёном полушубке.
– Ну что, Петя, – спросил он, – когда мои прилетают?
– Хитренко полчаса назад передал – расчётное прибытие в девять ноль пять, Павел Сергеич.
Павел Сергеевич взглянул на часы.
– Минут через двадцать. Хорошо. Ну что, ещё разок на Чаю, а завтра начнём вывозить с Томпы.
– Сколько рейсов туда планируешь? – спросил Петя.
– Там у меня двое в разных точках. А потом останутся самые дальние. Абчада, Котера, Левая Мама.
– Погода портится, – изрёк Петя. – По прогнозу с запада фронт идёт.
– Плохо. Надолго это?
– Дня на два. А то и на три.
– Может, по фактической получится?
– Если будут просветы, то возможно. – Диспетчер повернулся к рации, потому что оттуда прозвучал искажённый аппаратурой и помехами голос:
– «Ланита», я двадцать три триста сорок.
Петя ответил, потом, как я понял, пилот вертолёта запросил погоду в аэропорту. Петя стал передавать погоду, а я подошёл к Павлу Сергеевичу.
– Это вы сейчас летаете?
Он посмотрел на меня прищурившись.
– Да. Охотников вывозим.
– А может, по пути меня забросите? Мне надо на участок продукты доставить.
– А ты откуда?
– Да геологи мы. В прошлом году работать здесь начали. Вот базу строим на Рабочей.
– И куда тебе надо?
– В район Гоуджекита.
– Покажи на карте.
Я показал. Он посоображал немного, потом ответил:
– Нет, по пути не получается. Крюк надо делать. А у меня люди почти пять месяцев в тайге сидят. Сезон закончен, мясо, шкурки вывозить надо. А тут погода меняется, сам же слышал. Не могу.
Тогда я сказал, как на всякий случай научил в городе Вадим Семёнович:
– Ну тогда рейс за наш счёт. Вам же выгодно будет…
Но Павел Сергеевич даже не дослушал.
– Не могу. У меня каждый час на счету. А тебя завозить – на час крюк и получится.
Я посмотрел на диспетчера: может, замолвит словечко? Но Петя выпятил губу и развёл ладони в стороны.
– И когда же вы закончите? – спросил я.
– Ну, дня четыре ещё, может, пять, – ответствовал Павел Сергеевич. – И то если погода будет.
– Ничего себе, – пробормотал я. – А там продукты на исходе. Голод скоро начнётся.
– Так уж и голод, – засомневался Павел Сергевич. – В тайге всегда можно мясо добыть.
– Это в тайге. А они в горах сидят. Там мясо не ходит.
В диспетчерской повисло молчание.
– Ты вот что, – помягчел Павел Сергеевич. – Приходи завтра, с утра. Может, в нашу сторону не будет погоды, а к тебе, наоборот, прояснение. Лови момент, короче. А так никак не могу. У меня тоже люди там, домой хотят.
Я направился к двери. Петя-диспетчер крикнул вслед:
– Телефон запиши. Чтобы пешком сюда не мотаться.
– Да нет у нас пока телефона. Сам приду, – пообещал я и вышел.
3
На пустыре возле нашего домика стоял древний, как мамонт, ЗИЛ-157 неопределённого цвета – что-то серое с бурым и зеленоватым. Матвеич и плотники, молодые парни моих лет, по виду местные, разгружали большие деревянные щиты. Водитель сидел в кабине с открытой дверцей и курил. Махнув прорабу рукой, я поднялся на крыльцо и вошёл в избушку.
Стас в своей каморке монотонно бубнил в гарнитуру: «Ень-сорок восемь, я Ень-полста пять, как слышишь, приём». Потом покрутил что-то в аппаратуре, пощёлкал тумблерами и снова начал: «Ень-сорок восемь, а сейчас слышишь?» Из наушников доносилось: «Полста пятый, ответь, я тебя не слышу». Минут через десять Стас обернулся ко мне и сказал: