Валерий Черных – Раевский. Приговор без апелляции (страница 3)

Он склонился над плечом пожилого криминалиста, сидевшего на низком раскладном стульчике. Рядом с трупом, уже упакованные в полиэтилен, лежали предметы, извлеченные из карманов потерпевшего: перочинный нож, размокшая пачка сигарет, зажигалка. Ни бумажника, ни документов. Раевский присел и стал медленно перекладывать прозрачные пакеты.

– Это всё, Пётр Степаныч?

– Всё, – подтвердил криминалист.

– От чего умер, не понятно?

– Нет. Это после вскрытия. Андрей видимых повреждений не обнаружил.

– Может, просто утонул по неосторожности?

– Может и так. Только если это не криминал – тогда самое тупое самоубийство.

Криминалист кивнул в сторону, где лежал круглый металлический диск с отверстием посередине, рядом валялся длинный кусок верёвки.

– Диск от штанги? – поднял брови подполковник. Пётр Степанович коротко кивнул. – А я его не заметил.

– Немудрено. Он на талии был привязан – под курткой. Куртка застёгнута, – криминалист не отрываясь смотрел на Раевского.

– И что? – поторопил его подполковник, догадавшись, что Петр Степанович не закончил и просто выдерживает театральную паузу.

– Узел был завязан сбоку, ближе к спине. Ты попробуй на себе так завязать. Да ещё эту железяку держать на весу. Неудобно. Спереди должен быть, если он сам себе груз прикрепил. И ещё: обычно самоубийцы на шею груз вешают. А тут аккуратно, без спешки – даже куртку застегнули.

– Думаешь, не сам? Утопили?

– Думать тебе положено. Я факты излагаю. Похоже, кто-то заранее подготовился.

– В смысле?..

– Игорь, ты сколько дисков от штанги в багажнике возишь?

– Нисколько! – Раевский недовольно покивал. – Ты прав – кто-то заранее приготовил груз. Значит, планировал убийство.

Степаныч ничего не ответил, внимательно разглядывая ногти на руке трупа.

– Два сломаны. Боролся парниша.

– Ладно, – кивнул Раевский. – Андрей, – окликнул он молодого судмедэксперта, который возился в микроавтобусе, – у тебя аптечка с собой?

Судмедэсперт кивнул.

– Нужно свидетельницу посмотреть. У неё что-то вроде шока.

– Может, нашатыря дать?

– Боюсь, нашатырь не поможет, – дёрнул щекой Раевский. – Кольнуть бы что-нибудь от стресса.

– Не можем, товарищ подполковник. Кольнём не то – и привет. Реакции проверим, – предложил Андрей, – если дело плохо, вызовем скорую.

– Понял. Дай мне пять минут. Штаны поменяю и переобуюсь – ноги расквасились совсем.

Сбегав в свой домик и вернувшись, Игорь обнаружил, что на месте происшествия прибавилось и машин, и людей. Среди вновь прибывших были «труповозка» и «Ауди» его напарника – майора Артура Авакяна. Именно на даче Артура, а точнее – на даче родителей его жены Светланы, он и жил уже месяц после выписки из госпиталя.

Этот год выдался для Игоря Раевского по-настоящему тяжёлым. Дело за делом – убийства, изнасилования, похищения. Каждое преступление оставляло след, и, хотя он привык не пропускать это через себя, усталость накапливалась. Однако осознал он это, только очнувшись на больничной койке – с перевязанным боком и туманом в голове.

Крайнее дело чуть не стало последним для него. Дочь вице-губернатора, 14-летняя Алина Седова, исчезла по дороге из школы. Через сутки родителям пришло сообщение с требованием полумиллиона долларов. Но что-то было не так – похитители вели себя нервно, меняли места переговоров, срывали сроки. За пару дней Игорь с Артуром перелопатили тонну информации, перетряхнули все возможные связи отца-чиновника, отработали список недовольных бизнесменов. Потом – удача: в их поле зрения попал бывший охранник Седова. Его уволили со скандалом и внесли во все возможные черные списки. Даже работа дворника в столичном регионе стала для него недоступной. Возможно, парень решил отомстить – ударить в самое больное место. Раевский не сомневался: если это он – ребёнка не вернут живым. Они получили информацию, что подруга бывшего охранника сняла небольшой дом в одном из подмосковных посёлков. Раевский с Артуром решили сначала проверить коттедж. ОМОН они планировали подключить, если информация подтвердится.

Вечерние сумерки уже сгустились, в доме горел свет, через приоткрытое окно доносились обрывки разговора:

– Боря, давай девчонку кончать и сваливать.

– А бабки? – послышался ровный бас.

– Не грузи – бабки есть. Получите всё, как договаривались.

Сердце Раевского ёкнуло – ребёнка собираются убить. Ждать больше нельзя. Они ворвались внутрь. Первым же выстрелом он уложил вооружённого похитителя, вскочившего из-за стола. Второго уложил Артур. Но третий – опрокинул стол, укрылся за ним и успел выстрелить в ответ. Горячая волна пронзила бок, ноги подкосились. Игорь продолжал стрелять, но вскоре перед глазами всё поплыло. У него закончились патроны, однако выстрелы продолжались. Последняя мысль: Артур! Потом сознание помутилось.

Напарник успел. Вытащил, довёз до больницы. Пуля пробила мягкие ткани, чудом не задев органы, только повредила крупный сосуд, и кровопотеря была критической. Врачи потом сказали, что ещё полчаса – его бы не спасли.

Две недели в госпитале МВД. Капельницы, перевязки, тупая боль при каждом вдохе. За это дело ему досрочно присвоили звание подполковник. Отец девочки постарался. Подполковник в тридцать два – случай уникальный: начальство хлопало по плечу, журналисты хотели интервью, но Игорь чувствовал только усталость от повышенного внимания.

Перед выпиской врач осмотрел рану, удовлетворённо кивнул, но строго объявил: «Ещё минимум две недели покоя, подполковник». Раевский не спорил. Впервые за долгие годы он не рвался назад, в свой кабинет с заваленным бумагами столом.

Прошёл ровно месяц с тех пор, как Игорь переступил порог этой дачи. Тридцать дней, наполненных непривычной тишиной. Вначале он только спал. Спал – по двенадцать часов в сутки. Просыпался от щебета птиц за окном, не сразу понимая, где находится. Бок иногда ныл, но уже не остро – теперь это была тупая, привычная боль.

Впервые за долгое время он позволил себе просто… существовать. Спать, когда хочется. Читать. Смотреть в окно.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – Артур дождался, когда Игорь приблизится.

Раевский хлопнул по его протянутой ладони, пожал руки двум операм группы, прибывшим вместе с Авакяном, затем язвительно поинтересовался:

– Что за честь такая? Всех оперов согнали. В управлении кто-нибудь остался?

Артур равнодушно пожал плечами.

– О чём ты? Латушкин приехал как дежурный опер. А делом генерал поручил заниматься нам.

– Нам?

– Ну мне, если тебе так удобнее. Ты будешь просто свидетелем.

Раевский по-дружески ткнул его в плечо и тут же обернулся на звук двигателя. «Фольксваген» Латушкина медленно катил к повороту на дачную улицу. Санитары грузили в «труповозку» чёрный полиэтиленовый мешок с телом утопленника. Эксперт и криминалист уже собрали свои чемоданчики – Степаныч стоял у машины, Андрей переминался подле них с аптечкой в руках. Неожиданно Игоря посетила мысль. Она повернулся к двум операм, приехавшим с Артуром, и приказал:

– Парни, проверьте округу.

– Федя осмотрел местность, – подсказал Степаныч. – Мы нашли место, где, по всей видимости, его и прихватили. Там много следов. То ли дрались, то ли толкались. Есть следы волочения к урезу воды. Еле заметные, но достаточно характерные. Мы всё зафиксировали.

– А следы от машины нашли? На траве должны были остаться.

– Нет, ничего такого, – покачал головой Степаныч.

– Он что, на ковре-самолёте сюда прилетел? Ребята – вперёд! Андрей, пошли быстрей, а то Степаныч ждёт, скоро материться начнёт.

Пока Раевский раздавал приказы, Артур стоял молча и улыбался уголками губ. Подполковник не умел быть просто свидетелем.

К ним подошла дознаватель, и обращаясь к Раевскому, деловито проговорила:

– Мне нужно вас опросить, товарищ подполковник.

– Тамара… Леонидовна, – Игорь нервно отмахнулся, – письменные показания представлю позже. Имею право. Дело всё равно передадут в Следственный комитет. Вы в протокол внесите: «Тело извлечено до приезда следственной группы, поза не нарушена». Я потом подпишу. Идёт?

– Сказали, что ещё один свидетель имеется.

– Ну как – свидетель… – Раевский почесал подбородок. – Она просто видела, как я труп нашёл. Только девушка после стресса. Она ничего не может сказать. Договорились?

– Хорошо. Только позвоните мне завтра.

– Обязательно, – кивнул Игорь и зашагал в сторону дачного дома Маши.

– Ты куда? – удивлённо бросил ему вслед Артур.

– Свидетельницу навестить.

– Отлично. А меня не нужно в известность ставить? Алё! Гражданин свидетель! – Авакян поспешил следом, чертыхаясь вполголоса.

С тех пор как он ушел, Маша не переменила позы: откинутая голова покоится на высокой спинке дивана – глаза закрыты. Раевский встал как вкопанный. Андрей ткнулся ему в спину, отступил и застыл рядом.

– Засада, – почти шёпотом произнёс Игорь.