Валерий Черных – Раевский. Приговор без апелляции (страница 12)

Игорь согласно кивнул и продиктовал номер телефона.

– Могу идти? Ребята ждут, – Раевский выжидательно посмотрел на генерала.

– Можешь. Только потом загляни ко мне.

Когда за Раевским закрылась дверь, Грошев укоризненно поджал губы.

– Что-то не так, Арсен? – спросил генерал.

– Немногословен твой герой.

– Есть немного. Но ты не делай поспешных выводов. Он парень интеллигентный, субординированный, образованный. МГИМО, кстати, окончил.

– А что же он у тебя делает? – писатель округлил глаза.

– Ну, это долгая история, и не моя. Спроси – может, расскажет. Нравится ему гоняться за всякой нечистью.

– Я заметил – курточка у него брэндовая. Тыщи полторы долларов, поди, стоит. Это у вас такие зарплаты?

– Зарплаты у нас обычные, – отмахнулся генерал. – Просто парень далеко не бедный. Наследство и всё такое. Родители – дипломаты. Работают в Европе. Шмотки, видимо, оттуда.

– Образованный, богатый – и опером служит? Смешно.

– Смешно не смешно – а парень с мозгами, да и здоровьем Бог не обидел. А то, что богатый – это бо-о-ольшой плюс. Взяток не берёт. У его напарника, кстати, тоже с финансами порядок. Жена неплохой бизнес имеет. Он, конечно, «крышует» её – отмазывает от проверок и наездов коллег, но без грубых нарушений. Вот так, Арсен.

Игорь вернулся. Кислов, сидевший за столом с планшетом в руках, тут же поднял на него глаза. Раевский вопросительно дёрнул подбородком.

– Депутат к генералу приходил.

– Значит, к генералу. Интересно.

– Что от тебя хотел? – спросил Артур.

– С писателем познакомил. Попросил о нашей работе рассказать.

– Не было печали. Ты хоть книжку с автографом попроси.

– Попрошу. «Артуру на вечную память!»

– Можно и так, – усмехнулся Авакян.

– Короче! Ты, Паша, займись телефоном бизнес-королевы. Договорись о встрече на завтра. Можешь представиться подполковником для солидности. Только тему для встречи придумай отвлечённую. Вроде – вашу визитку нашли у преступника или тому подобное. Договоришься – смотаемся. Не знаю зачем, но поговорить нужно. Может, всплывёт какая информация. Сейчас предлагаю всем пообщаться со своими стукачами. Может, кто-то что-то слышал про убийство. Всё – расходимся.

***

Бильярдный зал «Девятый шар» встретил Раевского полумраком и мерным стуком шаров. Свет ламп с винтажными матовыми абажурами мягко падал на барную стойку из тёмного дерева – медная отделка поблёскивала, как старинные монеты. За стойкой неторопливо протирала бокалы девушка в белой блузке с кружевными манжетами и чёрном корсете, зашнурованном на спине. Её пальцы двигались ритмично, будто в такт неслышной мелодии.

Несмотря на вечернее время, посетителей было немного. Лишь три стола из десяти оказались заняты. «Девятый шар» относился к разряду премиальных заведений, где собирается солидная публика – здесь играли неспешно, с коньяком и сигарами.

Подполковник на мгновение задержался у входа, окидывая зал оценивающим взглядом, будто пытаясь разглядеть кого-то в полумраке. Затем, не торопясь, направился вглубь помещения – к двери со вставками из матового стекла. Взгляды игроков скользнули по его фигуре, но ни один не задержался надолго.

Он толкнул дверь кабинета и переступил порог. За массивным письменным столом сидел мужчина неопределённого возраста, разбирая вилкой кусок торта. Крошки рассыпались по белой тарелке, сливаясь с позолоченным узором по краю. Глубокие носогубные складки мужчины, тяжёлая челюсть и шрам, рассекающий правую бровь, придавали лицу грубоватую солидность, но в слегка прищуренных глазах светился молодой задор. На стене за его спиной висели фотографии – бильярдные турниры, снимки с людьми, чьи лица периодически мелькали в телевизионных новостях.

– Привет, – коротко бросил Раевский, опускаясь в кожаное кресло.

– Привет, майор, – кивнул хозяин кабинета.

Игорь немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, наконец вытянул ноги и, глядя прямо в глаза мужчине, с усмешкой произнёс:

– Стареешь, Шило. Не следишь за светской хроникой. Подполковник.

Шило отодвинул тарелку, откинулся в кресле.

– Вот это новость! – он изобразил неподдельное удивление и радость, но глаза лукаво щурились – было заметно, что дурачится. – Поздравляю. Как же ты так…

– Кончай ваньку валять! – Игорь резко оборвал его, отсекая ненужную театральность. На лице мелькнуло раздражение. – Наверняка и так в курсе, что да как.

– Да в курсе, в курсе, – Шило кивнул, мгновенно став серьёзным. – Хорошо тебя заштопали?

– Нормально. Повезло.

Шило удовлетворённо хмыкнул и потянулся к чёрной кнопке на столе. Через полминуты дверь приоткрылась, впуская густой аромат свежесваренного эспрессо, и вошла та самая девушка с барной стойки. На подносе в её руках – початая бутылка виски, вазочка со льдом и два стакана толстого стекла.

– Нужно отметить, – Шило налил в стаканы янтарную жидкость, щипцами подхватил пару кубиков льда и вопросительно взглянул на Раевского. Тот отрицательно мотнул головой. Хозяин бросил лёд в свой стакан и поднял его. Игорь сделал то же и легко звякнул краем о стакан Шило. Тостов не было. Они молча сделали по глотку. Каждый – за своё.

В памяти Раевского всплыл эпизод семилетней давности, когда Шило появился у него на пороге с пустыми безжизненными глазами. Игоря, тогда ещё неопытного оперативника, визит знаменитого медвежатника просто ошарашил.

Шило, признанный мастер своего дела, мог вскрыть любой сейф – и к тому же был невероятно везучим. За всю преступную карьеру его ни разу не взяли с поличным. Все знали, чем он занимается, но ни один подельник не дал против него показаний – мастера берегли.

Но в тот раз фортуна от Шила отвернулась. Братья Кораблёвы, рецидивисты со стажем, предложили ему дело. Они были отморозки и беспредельщики, к тому же находились в розыске: сбежали из колонии, застрелив четырёх конвоиров. Связываться с такими равноценно самоубийству. И Шило отказался.

Ответ не заставил себя ждать. Братья взяли в заложницы его сестру Лену – хрупкую студентку, даже не подозревавшую о тёмных делах брата. Девушку прятали в полуразрушенном заводском корпусе, где у бандитов было временное укрытие. Шило не мог пойти в полицию – это противоречило воровским понятиям. Почему он обратился именно к Игорю, медвежатник не объяснил – ни тогда, ни после. Он просил о помощи, обещал сдать бандитов, но поставил условие – не «светить» его, и объяснил: «Если узнают, что это я навёл – дня не проживу». И Раевский не раскрыл источник информации. Впрочем, никто особо и не допытывался – братья давно были костью в горле у всех. ОМОН при штурме не церемонился – в живых не осталось никого. Кроме братьев, пули нашли ещё двух подельников. Разбирательство признало действия бойцов правомерными, учитывая особую опасность преступников. Девушку нашли живой и невредимой.

Этот случай всё перевернул. Возможно, ещё перед визитом к Раевскому Шило дал себе зарок – но после благополучного спасения сестры медвежатник твёрдо решил «завязать». Чтобы у братвы не возникало лишних вопросов, пошёл на радикальный шаг – молотком перебил себе пальцы на правой руке. Кости срослись ровно, Шило двигал ими почти как прежде, но теперь на любые предложения «работы» он просто показывал изуродованную кисть. Для воров этот аргумент оказался железным – мастеру позволили уйти без лишних проблем.

Шило выкупил это помещение и постепенно превратил его в элитный бильярдный клуб. Вскоре заведение стало популярным среди артистической богемы – знаменитостям пришлась по вкусу его особая атмосфера. Какая-то манерность и врождённый шарм, видимо, были у Шила с молодости, а годы общения с творческой элитой лишь отточили эти качества. Теперь он запросто мог сойти за успешного продюсера или светского льва.

Однако полностью порвать с воровским миром он так и не смог – или не захотел. Его прошлые заслуги помнили и уважали. «Авторитеты» по-прежнему считали его своим, охотно поддерживали связь. Этим пользовался Раевский. Напрямую Шило никого не «сдавал», но информацией делился охотно, виртуозно оперируя полунамёками и аллегориями. Его слова всегда содержали двойное дно – достаточно прозрачное для Игоря.

Это была особая форма коммуникации, отточенная годами. Шило выстраивал беседы как многоходовые комбинации, где истинный смысл проступал между строк. Мастер намёка и двусмысленности, он превратил подачу информации в искусство. Раевский давно научился читать эти зашифрованные послания, извлекая ценную информацию.

Заметив напряжённый взгляд Раевского, хозяин кабинета отставил стакан и с намёком бросил:

– И тень заботы на челе… Рассказывай.

– Журналист Данилов из «Коммерсанта». Вчера всплыл в Чёрном озере. Ничего не слышал?

– Данилов? Нет, не слышал про такого. Молодой?

– Молодой. Появился пару лет назад. Видимо, не успел засветиться.

– Похоже на то. И потом – я «Коммерсант» не читаю.

– Поинтересуйся – как ты умеешь. Может, он кому дорогу перешёл? Артём Данилов.

– Хорошо. Так его утопили?

– Почти. Сам понимаешь – я тебе подробности рассказать не могу.

– Договорились.

– И ещё. Депутат Колчин. Надеюсь, про этого слышал?

– Даже имел честь лицезреть. Вот как тебя, – Шило довольно рассмеялся. – А этот чем не угодил? Он вроде с вашими на короткой ноге.

Игорь уже это знал. Перед уходом из управления он заглянул к генералу. Разговор был ни о чём. Генерал расспрашивал о самочувствии, о жизни. Он упомянул писателя, попросив набраться терпения. Выяснилось, что они давние друзья, и потому генерал не мог отказать ему в просьбе. Игорь соглашался, обещал приложить… и отнестись с пониманием… После он, как бы невзначай, упомянул фамилию депутата. Генерал тут же вывалил всё, что знал про него. Подчеркнул, что тот председатель общественного совета содействия правоохранительным органам. Приезжал по делам совета.