Валерий Черных – Морок. Последняя война (страница 17)

В дверном проёме возник Марк. Он уже успел освоиться и выглядел расслабленным.

– Как тебе Артём? – осторожно спросила Ирина, не поднимая глаз. – Вы, смотрю, поладили?

– Ну, типа того, – хмыкнул Марк. – Поговорили. Он, конечно, странный, но… вроде поняли друг друга.

Ирина вспомнила вчерашнее:

– Когда он ударил тебя в живот, я очень испугалась.

Марк ухмыльнулся и махнул рукой:

– Ударил? Не смеши. Ткнул, чтобы привести в чувство. Я понял – он по-другому не умеет. У него свои правила, мам.

Она пристально посмотрела на сына. В его глазах читалось что-то непонятное – не обида, не страх, а какое-то странное «принятие». Спросила тихо:

– Ты… ты не злишься на него?

– На что? На то, что он по-мужски…? – Марк пожал плечами. – Я же сам его позвал. В принципе, я и не думал, что он будет… другим. Нам нужно выживать. А с ним, кажется, шансов больше.

Ирина вздохнула. Похоже, их сын быстрее неё адаптировался к новой, пугающей реальности.

***

За окном – обычная суета большого города, не подозревающего о скрытых течениях и подводных камнях в океане жизни, где обитают акулы, подобные Синцову. А в кабинете оперуполномоченных по особо важным делам Главного управления уголовного розыска – привычная рабочая атмосфера: воздух, пропитанный запахом казённой бумаги и давно остывшего кофе, светящиеся экраны ноутбуков на заваленных бумагами столах. Один рабочий стол Раевского отличается аккуратностью, словно островок порядка среди бушующих волн делопроизводства.

Неделя тянулась, словно вязкий мёд. Первые дни после похорон прошли в напряжённом ожидании. Каждый телефонный звонок, каждое сообщение могли оказаться предвестником бури. Раевский ожидал ответной реакции – любого проявления, способного выдать намерения Синцова. Человек такого масштаба, привыкший контролировать каждый аспект своей жизни и бизнеса, не мог проигнорировать нападение на своих людей, демонстративное изъятие телефонов прямо на похоронах партнёра – он должен воспринимать это как публичную пощёчину. Тем более, нанесённую человеком, которого Синцов, скорее всего, внутренне классифицировал не иначе как «грузчика». Это был вызов, брошенный в лицо. Оскорбления подобного уровня прощались редко, практически никогда.

Раевский не был человеком, склонным к необдуманным эмоциональным решениям. Его ум работал как отлаженный механизм – просчитывая варианты, оценивая риски, выстраивая многоходовые комбинации. Он знал таких, как Синцов: жёстких, прагматичных, умных хищников, привыкших ждать и наносить удар в самый неожиданный момент. Такие не бросаются в атаку сломя голову, но и не оставляют без ответа подобные дерзости. В данном случае тишина была самой тревожной реакцией. Она означала, что Синцов не просто зол – он обдумывает. А когда такие, как Синцов, обдумывают – ответы оказываются выверенными, болезненными и, как правило, непредсказуемыми.

Переоформление права собственности на Артёма шло своим чередом: неповоротливая и неумолимая государственная машина переваривала документы. Продвижение юридических процедур в бюрократических лабиринтах держал на контроле Авакян. Договор купли-продажи оформили, электронную подпись Шишкова активировали, заявку на переход права собственности подали через Госуслуги. Теперь оставалось дождаться регистрации в Росреестре. Это могло занять от нескольких дней до недели, а то и дольше, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Ключевым моментом являлась необходимость успеть зарегистрировать сделку прежде, чем уведомление о долге будет предъявлено официально. Только в этом случае можно впоследствии утверждать, что Ирина ничего не знала о долге и продавала не для того, чтобы скрыть активы. И доказать мошенничество с её стороны будет довольно сложно.

***

После отъезда Ирины и Марка Ремизов жил в особняке Тихомировых в полном одиночестве – горничная была отправлена в оплачиваемый отпуск. Дом казался огромным и пустым – гулкая тишина просторных коридоров лишь подчёркивала напряжённость происходящего. Артём решил не перебираться из гостевой спальни на первом этаже, чтобы быть ближе к выходам и слышать любой звук. Его немногочисленные вещи оставались в сумке, словно он был временщиком на посту и готов в любой момент сорваться с места.

Первые ночи Ремизов спал вполглаза, а перед тем как прилечь методично обходил дом, проверяя замки, окна, периметр, словно выстраивая вокруг себя крепость. Каждое скрипнувшее дерево, каждый порыв ветра обостряли чувства, казались потенциальной угрозой. Тело было натянуто как струна, и готово в любой момент среагировать на опасность. Он ел кое-как, чаще всего стоя на кухне, без яркого света, глядя в тёмное окно, в котором отражалось его напряжённое лицо.

По настоянию Раевского Артём круглосуточно находился под охраной, нанятой за деньги Ирины. Московская компания «Альфа-Щит», специализирующаяся на защите бизнесменов – не элитный спецназ, но крепкие профессионалы с опытом в «горячих точках», знающие своё дело. Ребята работали посменно, скрытно дежуря снаружи периметра, когда Артём оставался в доме, и незаметно сопровождая его при выездах в город.

Ремизов не хотел сидеть в осаде; ему нужна была «реакция». Эта схема – постоянное передвижение под прикрытием – была призвана спровоцировать противника. Выезжая, он сознательно создавал возможность для засады, для слежки. Расчёт был прост: если Синцов решит действовать, он, скорее всего, попытается нейтрализовать того, кто встал у него на пути. И очевидной мишенью являлся Артём.

Раевский согласился. Это был риск, но контролируемый. Охранники получили чёткие инструкции: наблюдение и экстренная защита – никаких самостоятельных инициатив.

– При прямой угрозе, – наставлял подполковник, – сначала прикрыть Артёма. Затем, если ситуация позволяет, задержать нападающих. Но без лишнего героизма – ваша работа страховка, а не засада.

Главный спор возник из-за бронежилета. Раевский требовал, чтобы Артём надевал его при любых выездах.

– Я не собираюсь таскать на себе эту хрень! – жёстко возражал Артём. – Если придётся убегать или драться, жилет только мешает. Да, современные легче старых, но вес всё равно добавляют, движения сковывают.

– Ты, Ремизов, гражданский объект, находящийся под угрозой! – Раевский говорил спокойно, но безапелляционно. – Это не тренировка. Тебя могут попытаться снять издалека или в толпе. Жилет – твой единственный шанс.

– Если будет снайпер – жилет вряд ли спасёт, – упрямился Ремизов.

– Но даст шанс, – подполковник проявлял редкое терпение. – Даже если его заметят – это лучше, чем пуля в грудь.

Артём стиснул зубы. Он не сказал вслух главного: то, что сам хотел выглядеть уязвимым. Если враги решат, что он без защиты – могут клюнуть, проявиться.

Но Раевский не отступал и выдвинул ультиматум:

– Это не просьба, Артём. Это условие. Либо ты надеваешь жилет, либо мы сворачиваемся.

Артём почувствовал, как к горлу подкатывает волна злости. Он ненавидел, когда ему ставили условия. Грузчик в бронежилете под прикрытием профессиональной охраны – это выглядит странно. У Синцова ведь тоже профессионалы: и жилет могут вычислить, и охрану. Но и Раевского Артём понимал, зная, что, если его убьют и их план раскроет УСБ, подполковник рискует как минимум карьерой. Так что Игорь не блефовал. И упираться, настаивать на своём – для него означало быть отстранённым. А он не мог этого допустить. Не сейчас, когда Ирина и Марк оказались в такой ситуации. Не сейчас, когда происходящее стало личным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.