Валерий Бронников – Тимохина кладовая (страница 8)

Спустившись с Чёртова камня вниз, Тимофей, стоя на одном месте, попытался оглядеться и зацепиться взглядом за какие-либо приметы. Он долго стоял, оглядывая местность, пока не понял, что стоит у огромного дерева, толще всех остальных рядом стоящих. Он отошёл от дерева на два десятка метров и на него посмотрел. Дерево оказалось огромным с трезубцем на самой вершине. «Это и есть самая верная примета», - подумал Тимоха, - «Другого такого дерева поблизости не видно, а это наверняка видно издалека».

Савин облегчённо вздохнул. С подходом он определился и в следующий раз проверит возможность путешествия к идолу через Чёртов камень, а уж потом можно закрывать намертво люк, чтобы не оставлять после себя какие-либо новшества в подземном мире. Кто знает, когда он сам придёт к идолу в другой раз или надумает открыть общедоступную тропу к сокровищам трудовому народу.

Тимофей взял курс на своё становище и неожиданно для себе открыл, что идёт по какой-то необозначенной дороге. Вокруг стояли деревья, а он шёл не спотыкаясь, почти по ровной поверхности. «Возможно, тут была какая-то тропа», - подумал он, - «Но она сильно заросла растительностью, а деревья стоят по сторонам, а на его пути нет ни одного дерева». Тимофей решил, что опять сделал новое открытие и шёл прямо, загадав, выйдет он точно к становищу или нет? Тропа привела его точно на поляну, заросшую деревьями, где он первоначально обосновался.

«Видать, в прошлой жизни люди ходили точно так же, как я прошёл сейчас и эта поляна, не что иное, как бывшее стойбище далёкого прошлого», - сделал вывод Тимоха, - «Осталось раскопать, кто здесь жил и когда, но эта проблема мне не по силам – это могут определить с большой погрешностью только археологи или люди занимающиеся прошлой историей, а нынешние дельцы, занимающиеся кладами, думают только о том, как прибрать к рукам, что плохо лежит, и прибрать, как можно больше».

Балагур теперь точно знал, что избу он поставит здесь и вход в подземелье будет знать только он один. Любой охотник или случайный путешественник, задумав переночевать в избе, ничего в ближайшей округе не найдёт и будет гадать, почему изба стоит здесь, вдали от реки и ближайших пешеходных троп или дорог, в неудобном месте для путников, далеко от воды.

В этот день Тимофей с новой энергией занялся привычными земными делами: подготовкой места для избы, чтобы она не оказалась над подземельем и устройством крышки над входом к идолу, но так, чтобы крышку, если понадобится, можно было открыть. А уж замаскировать её Тимоха сумеет, в этом деле он преуспел!

Дел переделал Савин много, но они остались малозаметны и не бросались в глаза. Тимофей приготовил даже четыре толстенных бревна на первый венец избы. Они остались временно лежать там, где заготовлены. Силы иссякли. Тимоха, вконец измотанный, отступился от славных дел, приняв решение отдыхать и заняться чаепитием, пока не свалился совсем.

Тимофей лежал в палатке. Он засыпал с открытыми глазами, едва прикоснувшись уютно головой на привычное место. Перед глазами сверкали увиденные вновь драгоценности, рассыпанные по земле самородки. Длинный бесконечный тоннель втягивал его куда-то в неизведанную даль, в туманный сумрак. Он пытался за что-нибудь зацепиться, чтобы остановить движение, но руки скользили по гладкой поверхности. Вдруг картинка сменилась, перед ним возникла невиданной красоты женщина, но очень невысокого роста и сказала:

- Ты не позарился на наше добро и не взял себе ничего, поэтому мы тебя не трогаем и ничему не препятствуем. А за самородки не беспокойся, у нас так принято. Они лежат там, где их оставил тот, кто принёс подношение.

Произнеся эти слова, она исчезла точно так же, как появилась. Вместо неё возник снова тоннель. Он быстро проносился мимо, пока не привёл в какой-то сказочный подземный город с постройками из огромных валунов. Тимоха хотел всё рассмотреть, но город исчез, перед ним стоял идол и улыбался.

Савин проснулся в холодном поту. Натруженное с вечера тело болело всеми мышцами. Но Тимоха чувствовал, что выспался. Ему показалось, что он проснулся опять от упавшей миски.

Тимофей выбрался из палатки. Пахло свежестью и прохладой, отчего он поёжился. Миска лежала внизу у стола. Только сейчас Тимоха понял, что с вечера не насыпал корм птицам. «Вот зловредные!» - подумал Тимоха, - «Но и он хорош, не выполнил все свои обязанности».

Тимофей Михайлович вспоминал обрывки сна и не понимал, ему всё приснилось или он в самом деле кудо-то перемещался и всё видел своими глазами.

Сегодня он должен войти в подземелье родным маршрутом, чтобы закрыть наконец-то «дверь» в подземную кладовую. Урон нанёс он, значит, он должен привести всё в порядок, а, во-вторых, он закроет подземелье от возможных любопытных глаз. Этот вопрос Тимоха считал не менее важным, чем происхождение драгоценностей. Если происхождение самородков ещё как-то можно объяснить – это подношение идолу, хотя кто его так осчастливил и когда, непонятно, то происхождение в этом подземелье драгоценностей пока необъяснимо. Люди ищут клады и Чингиз хана, и Колчака, и времён Второй мировой войны, и древние пропавшие несметные богатства, однако именно эти ценности вряд ли кто-то ищет, не похожи они на награбленное богатство, а больше похожи на пропавшие ценности Соловецкого монастыря, хотя там происхождение ценностей тоже нечисто. Сколько из-за них людей погибло и может погибнуть неизвестно. Люди при виде ценностей сходят с ума: тихие и мирные становятся убийцами, дерзкие и нахальные пытаются властвовать и навязывать свою волю, безрукие и безголовые становятся правителями, слабовольные спиваются и спускают всё своё богатство.

Тимоха, размышляя, готовился к входу в подземелье естественным путём, пусть более длинным и не совсем, может, удобным, но тем, который был создан. Правда, умом он понимал, что этим путём, случись что, под землёй его никто никогда не найдёт. Тимоха набрал свечей, подготовил факелы, залил в фонарь остатки керосина и взял с собой верёвки.

Тимофей твёрдо знал, если его проход через Чёртов камень будет удачным, сегодня он закроет вход через горловину. Решение принято и Тимоха не собирался его менять.

Прибравшись на становище, Савин отправился в путь.

Трезубец впереди он разглядел почти сразу. Высоченное дерево выделялось среди других и хвасталось своей нестандартной вершиной. Идти было легко и почти всё время прямо. Если бы не огромные деревья, можно назвать это просекой, но просеку прорубают среди деревьев и зарослей, а здесь не усматривалось никаких вырубок, однако, эта просека существовала. Обычно со временем зарастают и просеки молодыми побегами, а здесь на всём протяжении по маршруту следования ничего не наросло.

Так Тимофей дошёл до самого трезубца, а дальше пришлось вспоминать, где он спускался с Чёртова камня и пытаться подниматься тем же маршрутом. Отдышавшись на вершине, Тимоха полез под нависшую скалу. Первый спуск отнял некоторое время. Савин наверху закрепил страховочную верёвку и воспользовался ею вместо перил, упрощая себе спуск. Внизу он отрезал излишки верёвки, зажёг керосиновый фонарь, скорым шагом направился к развилке, где закрепил незажжённый факел, оставив его здесь для будущих посещений подземелья.

Далее Тимоха быстрым шагом направился в апартаменты идола. Он не стал снова собирать раскиданное золото, а прошёл за спину идола к стене. В одну из ниш Тимоха поставил новую свечу, немного подумав, установил и ещё одну, но зажигать их не стал. С помощью керосинового фонаря он стал рассматривать всю стену. Разнокалиберные ниши расположились по всей стене. Ничего другого примечательного он не обнаружил. Предназначение ниш разгадать также не сумел,

Повернулся и направился в боковой проход, стараясь не наступать на самородки.

В алмазном зале его интересовал прежде всего замок на сундуке. Замок лежал сверху, но обломка спички Тимофей не нашёл, не было его сверху, не лежал он и на земле, исчез бесследно и наверно навсегда – это обстоятельство заставило его надолго задуматься. Кому понадобился обломок спички? На этот вопрос он ответить не мог и, если бы сам его не укладывал, в мистическое исчезновение мог бы и не поверить. Тимоха не поленился заглянуть в сундук. Там он никаких изменений не обнаружил. Закрыв крышку, Тимофей вновь повесил замок на штатное место, после чего вновь задумался. Захотелось проверить содержимое других сундуков, но имел ли он на это право? После долгих размышлений, Савин пришёл к выводу, что посмотреть можно, если ничего не трогать. Он достал гвоздь, который приготовил для этой цели заранее, ещё будучи наверху, изогнув его конец, как посчитал нужным.

Замок открылся почти сразу. Тимоха стал осторожно приподнимать крышку, боясь попасть в какой-нибудь неприятный случайный казус, но ничего не произошло. Под крышкой сундук оказался полностью заполнен золотыми кружочками, похожими на монеты. Разглядывая их, Тимофей заметил на них какие-то знаки, похожие на чеканку, но в руки монеты взять не решился и закрыл крышку обратно.

Третий сундук тоже открылся. В нём лежало оружие, но не просто оружие, а изделия, впрок усыпанные бриллиантами и имеющими изумительную инкрустацию орнаментами. Такое оружие могло принадлежать только знатным чинам.