Валерий Большаков – Целитель. Кровавое Благодаренье (страница 6)
Я быстренько перевел стрелки, пуская мысли по новому пути:
– Юль, а тебе самой нравится кто-нибудь? Из мальчиков?
– Пф-ф! – пренебрежительно фыркнула девушка. – Детьми не интересуюсь! Ну-у… Если хочешь знать, мне ваш Антон симпатичен.
– Антон? – удивился я. – Какой Антон?
– Ну, Антон! Алехин! Младший научный сотрудник!
– А-а… Так он на десять лет тебя старше!
– Вот и хорошо, – сладко улыбнулась Юля, – уравняем способности! По крайней мере, умственные.
Что мне оставалось? Прижать девушку к груди, да погладить ее по густым черным – «Ритиным» – волосам.
– Вот какая у нас мамой Юлечка родилась, – зажурчал я. – Херувимчик! Темненький, такой…
Похоже, Лея с Кошей заключили перемирие – оба оккупировали наш с Ритой диван. Девочка трудолюбиво гладила кота, а тот басисто мурлыкал. Идиллия.
Я разжег камин, подбросил полешек, и устроился в кресле напротив, спиной ко всем домашним радостям и горестям.
Первой подсела Наташа. Изящно опустившись на мягкий подлокотник, она положила мне руку на шею, и ласково-ласково заговорила, а мое имя и вовсе интимно выдохнула:
– Мишечка… Третьего декабря в Берлине, в университете Гумбольдта, будет 3-D форум…
– Третьего? – глубокомысленно выразился я. – И декабрь – Д… Нормально подгадали!
– Ага! – вдохновилась Наташа. – Это будет форум компьютерных дизайнеров, с привязкой к нашей игре и софту «Исида». Мне очень, очень хочется там побывать, Мишечка!
Девичьи пальчики нежно пощекотали мою шею, аж мурашки забегали.
– А Лею деть некуда… – понятливо вздохнул я.
– На три денечка! – Ивернева молитвенно сложила ладони. – Максимум, на четыре! Мишечка…
Тугая грудь ощутимо вдавилась мне в плечо, комкая слабую волю.
– Четыре дня! – императивно заявил я.
Наташа радостно взвизгнула, и закалачила руки вокруг моей шеи, притиснув к лицу свои приятные округлости, да так, что и чмокнуть некуда, только в лоб. Контрольный поцелуй…
Вздохнув о несбывшемся, я скинул тапки и вытянул босые ноги поближе к огню. Придется отгулы брать, переработки у меня – вагон и маленькая тележка… Да и Лея – девочка не капризная. Она даже не плачет почти, только, если ушибется или ей Овода станет жалко… И есть же баба Лида! Правда, «неожиданная» внучка из нее веревочки вьет и макраме заплетает… Я нежно улыбнулся.
До сих пор благодарен маме за чуткость – она мне даже слова не сказала, узнав, что Лея от другой женщины. Просто взяла дитя на руки, да и стала тетешкать, воркуя: «А кто это у нас такой ма-аленький? А кто это такой пу-ухленький?»
Я пошевелил пальцами ног. Хорошо…
Второй примостилась Инна – навалилась сбоку, обняла, зашептала, опаляя ухо:
– Мой папа скоро вернется с Луны! Он и этот… как его… Бур Бурыч. А первого декабря в Берлине откроется всемирный конгресс селенологов – там они с Бур Бурычем выступят… ну, просто с сенсационным докладом! И папа очень хочет, чтобы я при этом присутствовала. Он специально выбил два приглашения – для меня и моей подруги… Риты Гариной. Отпустишь свою главную жену? Хи-хи…
– Дождетесь, – насупился я. – Выдам каждой спецовку – паранджа называется…
– Чур, я буду Гюльчатай! – захихикала Инна, и прижалась, мурлыкнув: – Отпускаешь?
– Да куда ж я денусь…
Горячий поцелуй скрасил мою капитуляцию. Я задумчиво посмотрел вслед уходящей Дворской, и та оглянулась, чтобы убедиться, туда ли смотрит Миша. Убедилась, и усиленно завертела попой. Я усмехнулся.
Юля в чем-то права, выделив Риту и умаляя Инну. Но я же старый скучный реалист и не верю во взаимную любовь. Обычно кто-то один из пары позволяет любить себя другому или другой.
В нашей конфигурации трое женщин любят меня одного, а я даже себя самого не люблю… Не то, что не люблю – терпеть не могу. Или мое мироощущение чересчур западает в пессимизм?
«Трое на одного…» – мелькнуло шутейно и беспутно.
Крайней присоседилась Рита. Поерзав на подлокотнике, она слезла на мои колени.
– Тебе Берлина мало? – улыбнулся я, обнимая донну Фальер. – Еще куда-то надо?
– Ага! – радостно согласилась донна. – В Потсдам! Мы там будем третьего-четвертого декабря…
– Мы?
– Гайдай, Харатьян, Боярский, Самохина… Ну, я, конечно… Костюковский и Слободской – наши сценаристы… Да там целая делегация припожалует – на киностудию «ДЕФА», в гости. Отпустишь?
– С одним условием.
– С каким? – «Лита Сегаль» кокетливо подняла бровки.
– Как приедешь – запремся в спальне на сутки!
– Вчетвером? – донна закатила глаза, изображая немой восторг. – О-о… Лямур а труа… Нет-нет! Лямур а катр!
– Чучелко ты мое… – я стиснул подругу дней и ночей.
– Любименькое! – уточнила Рита с хулиганистой улыбочкой.
Рита благоразумно обошлась всего одним чемоданом, и катила его по гулким залам аэропорта. Тем более что таскать багаж некому – Миша принял дежурство на доверенном ему объекте.
Юля торжественно пообещала заведовать кухней и не забывать кормить папу, а папа будет носиться с Леей – у него два отгула, а затем выходные… Неясно, правда, как быть на той неделе – директору института и заму секретаря ЦК прогуливать не по чину. Вся надежда на бабу Лиду – та пламенно обещала окружить внучку заботой и вниманием…
Рита нетерпеливо оглянулась. Инна – весьма несерьезная личность, и понятие орднунга не для нее. Дефилирует, красавица…
Дворская шагала рядом с отцом, моложавым мужчиной за шестьдесят, и все еще симпатичном. Аккуратная бородка ему шла, выдавая полярника. Хотя, говорят, космонавты обязаны бриться, как и «селениты» – при аварийной разгерметизации следует быстренько цеплять кислородную маску, а борода мешает.
Инна что-то оживленно рассказывала своему «селениту», помогая руками, а тот лишь кивал и ласково улыбался.
– Здравствуйте, Рита, – поклонился он.
– Здравствуйте, Федор Дмитрич!
– Давненько я вас не видел, а вы все такая же, даже краше стали!
– Ну, еще бы! – надула губы Инна. – Она же с Мишей живет…
Девушка прикусила язык, но Рита ничего ей не сказала, хотя ответ так и вертелся за губами, а в следующую минуту всем вниманием подруг завладела совсем иная особь мужеска роду.
– Ой! – расширила глаза Дворская. – Пашка, что ли?
– Н-ну… да, – Федор Дмитриевич слегка подивился этакой фамильярности, – Павел Почтарь, командир корабля…
Но дочь его не слушала. С криком: «Паха!», она ринулась к космонавту. Рита бросила чемодан, и быстренько догнала Инну – короткая шубка в комплекте с уггами не сковывала движений.
– Привет героям космоса!
Рита видала одноклассника мельком в Байконуре, но когда это было! А Инна и вовсе не встречалась с Почтарем со школы.
– Совсем взрослый дядька стал! – восторгалась Дворская, теребя космонавта. – Еле узнала!
Павел смеялся, а когда улыбчивая Рита подставила ему щечку, заробел – не каждый же день целуешь кинозвезд.
– Привет, – Паха справился с собой, и лишь розовые пятна на скулах выдавали остаточное смущение. – Тоже в Берлин?