Валерий Большаков – Супердиверсант Сталина. И один в поле воин (страница 44)
Обер-лейтенант обернулся, ничуть не удивившись присутствию Наума, кивнул лишь.
– Подавай!
Эсминцы неумолимо сближались. Выстрелы с носовой башни «Антон» лишь задели «Ганса Лоди». Заработали малые башни со 150-миллиметровыми пушками. Эти были куда скорострельнее – на эсминце «Теодор Ридель» начался пожар, а «Фридрих Инн» заработал снаряд в корму, отчего мигом сбросил ход.
В следующий момент подоспела помощь из глубин – торпеда, выпущенная одной из «Катюш» или «Эсок», сопровождавших линкор, попала «Риделю» под корму, из-за чего эсминец подбросило, обнажая винт, и опустило, задирая нос.
Вторая торпеда нашла «Пауля Якоби», а ее подружка добила корабль.
Тут как раз окутался дымом залпа «Адмирал Шеер», и вскоре «Тирпиц» содрогнулся – один из снарядов вскользь прошел по носовой палубе, снося ограждения, а другой вмазал в борт.
Эйтингона прижимало к переборке, потому он и не упал при резком маневре – Топпу удалось развернуть линкор, из-за чего третий снаряд, выпущенный под чутким командованием Меендзена-Болькена, прошел мимо, а тот, что все-таки попал, ударил под углом, оставив лишь вмятину на 320-миллиметровой плите.
– Заряжай!
– Клади! Заряды подавай!
– К стрельбе готов!
– От башни прочь!
– Залп!
Горел, дрейфуя, «Ганс Лоди». «Фридрих Инн» медленно погружался, задирая корму вверх. Масса воды, смешанной с дымом, поднялась у борта «Адмирала Шеера», накреняя крейсер.
– Не понимаю! – затряс головой Шмидт.
– Это наши подлодки работают, Генрих! – хлопнул его по плечу Кузьмич, списанный на берег в звании кавторанга. – Торпедируют, к такой-то матери!
– Мат-тери… – пролопотал Шмидт.
Советские субмарины опередили эсминцы, те просто не поспели с торпедами, зато открыли пальбу из артиллерии среднего калибра. Снаряд, пущенный с линкора, пробил горящую палубу «Ганса Лоди» – людей выкосило осколками или размазало по переборкам взрывной волной.
«Адмирал Шеер» медленно дрейфовал с сильным дифферентом на нос – форштевень почти полностью скрылся под водой, гоня волну, но артиллеристы никак не могли успокоиться.
Вот снова вырвалось пламя из стволов носовой башни. Топп был настороже – описав крутую дугу, линкор повернулся к крейсеру заостренной кормой. В итоге два снаряда взбили воду, вышибив вверх пенные гейзеры, а третий скользом прошел по крыше башни «Цезарь» и, ударив рикошетом, скрутил в кольцо трап левого борта, ведущий на ют.
Шмидт напряженно замер в неудобном положении – приникнув правым глазом к резиновому ободку прицела.
– Подавай!
Под глухой вой моторов из колодца поднялся зарядник, громадный, как комод.
– Заряжай! Клади! Заряд подавай!
– Заряды поданы!
– Клади! Закрой!
– Залп!
Обер-лейтенант вдавил педаль, и добрый центнер нитроглицеринового баллиститного пороха воспламенился, мгновенно расширяясь в узостях стволов.
Эйтингон не вздрогнул даже, представив себе, как сверлят воздух громадные снаряды, раскаленные и бешено вращающиеся.
Они ударили по «Адмиралу Шееру», словно накалывая вилами. Один пятнадцатидюймовый снаряд взорвался внутри кормовой башни, поджигая полузаряды, и те выметнулись через снесенную крышу выше мачт. Через секунду грохнуло еще пуще – сильнейший взрыв сорвал кормовую палубу, словно консервную банку вскрыл. Колоссальная туча черного дыма рванулась к облакам, и теперь уже притопленный нос начал задираться кверху, пока совсем не вышел из воды – тяжелый крейсер тонул, погружаясь кормой.
Всплыла подлодка «К-21». На ее узкую палубу выскочили матросы, расчехляя орудия, открыли огонь по недобитым эсминцам.
Это было как сигнал: уходите, мол, мы тут сами как-нибудь.
На негнущихся ногах Наум подошел к переговорному устройству и вызвал мостик:
– Уходим. Полный ход. Курс на север.
Немного погодя Топп отозвался:
– Дробь! Не наблюдать! Орудия на ноль! Чехлы надеть!
Из воспоминаний П. А. Судоплатова:
Глава 21
Смерш
Кружной путь из Крыма в Москву вымотал Судоплатова, так что на промежуточном аэродроме под Брянском комиссар госбезопасности 3-го ранга попросту вырубился. Проспал шесть часов, а тут как раз и самолет подали.
Так что в златоглавую Павел прибыл в состоянии относительной бодрости.
Доклады, ознакомление с документами и прочий круговорот текучки захватил Судоплатова, втянул в свое кружение, но Павел, отвыкший в лесах от присутственных мест, справлялся – посвежел, так сказать, «отдохнул на природе».
Первым делом Судоплатову торжественно вручили погоны генерал-лейтенанта – этому офицерскому званию соответствовал его чекистский чин комиссара 3-го ранга.
Павлу понравилось.
А еще подстегивала радость, радость с долей злого торжества – Красная Армия перешла в наступление на Южном фронте.
1-я танковая армия Клейста и 4-я танковая армия Гота поспешно отступали, за танками отходила пехота – 6-я и 17-я армии вермахта.
Очень помогла дезинформация, переданная немцам в ходе операции «Монастырь». Совсем как «в прошлой жизни», когда немцы были уверены, что РККА стягивает войска на Ржевском направлении, а русские ударили под Сталинградом. И выиграли.
Ныне история повторялась, с той лишь разницей, что немцы ослабляли свои позиции не в Поволжье, а на Украине.
И было нечто новое, фактор, который почти не действовал в знакомой Судоплатову реальности, – партизанские армии.
Операция «Меркурий», несмотря на все издержки, удалась на славу – партизаны уничтожили почти 170 тысяч немцев, румын, бандеровцев и прочих прихвостней. Война в тылу вынудила гитлеровское командование снимать с фронта целые дивизии.
В обычных боевых действиях, когда сила прет на силу, партизаны не выстояли бы против фрицев, но в том-то и дело, что они воевали по своим правилам.
Это все настолько ослабило немцев, что 9-я и 57-я армии Южного фронта продвигались на 40–50 километров в день.
3-я, 5-я, 6-я танковые армии врезались стальными клиньями в «доблестные войска вермахта», а ВВС РККА громили 4-й воздушный флот люфтваффе, бомбили скопления противника, обстреливали колонны, короче, захватывали господство в небе.
Войска Южного и Юго-Западного фронтов наступали в направлении на Днепропетровск, на Киев и Херсон, и немецкое командование поспешно громоздило «неприступный» Восточный вал – линия «Вотан» протянулась от Азовского моря до днепровских плавней, потом по среднему течению Днепра, на севере соединяясь с линией «Пантера», возводимой по реке Сож до Гомеля, а дальше полосой восточнее Орши, Витебска, Невеля, Пскова.
Приходили и вести от Эйтингона – этот авантюрист все-таки взялся за план «Ход конем» и захватил «Тирпиц». Хороший будет подарок Красному Флоту!
Короче, живи да радуйся. Мало того, еще и Эмма вернулась из эвакуации! Первые ночи после возвращения Павел плохо высыпался…
…Решив «сходить в народ», Судоплатов покинул здание комиссариата часа в два и отправился пешком, припоминая, как не столь давно точно так же шагал, направляясь к стадиону «Динамо». Туда он нацелился и теперь – подходили к концу тренировки отрядов 4-й ОМСБОН, а ему, как непосредственному начальству, не было известно, кого там набрали в бригаду.
Вроде бы спортсменов всех взяли, кроме разве что шахматистов, хотя и гроссмейстеры вполне способны трудиться в штабах – аналитиками. И от погранцов набрали народу, и от десантников, от морской пехоты – все люди закаленные, обученные и стрельбе, и рукопашке. А просто здоровых парней набирать…
Можно, конечно, но учить таких надо будет не пару месяцев, а год как минимум. Нет, маловато года…
На Кузнецком мосту Павел остановился. Просто захотелось постоять, посмотреть вокруг, послушать, окунуться в Москву. Лучше всего у него это получалось в метро, но можно и так – стоять, отрешаясь от суетного.
Мало-помалу тебя наполняет ощущение некоей сопричастности – к делам всех этих людей, что проходят мимо, к их личному уделу и к судьбе страны.