Валерий Большаков – Супердиверсант Сталина. И один в поле воин (страница 43)
– Да их много, человек шесть или семь, а Кузьмич, считай, полжизни пробыл на линкорах – он с «Марата».
– Давай их сюда. Шёнхерр! Придется тебе покомандовать «Цезарем».
– Йа!
– Герр Вебер, будьте любезны представить мне командиров башен.
– Обер-лейтенант Шмидт, командир башни «Дора». Обер-лейтенант Клоппман, командир башни «Антон». Обер-лейтенант Шеффер, командир башни «Бруно». А это, если позволите, мой помощник. Обер-лейтенант Бернхард Шмитц.
– Позволю. С вами на башни пройдут наши комендоры, по одному или по двое, так что берите себе, кого надо, из команды. И последнее. Намекну: мы не одни, нам есть кому помочь. Но именно помочь, а не сделать за нас всю работу!
– Товарищ командир! Это «Адмирал Шеер». Мы перехватили их переговоры с эсминцем «Фридрих Инн». Боюсь, никакого выбора нам не оставили. То ли в Берлине переиграли, то ли что, но у командира крейсера четкий приказ – атаковать «Тирпиц»!
Карл Топп недоверчиво воззрился на Ивернева, принесшего худую весть.
– Вы сказали – командира крейсера? – проговорил он неприятным голосом. – Может, вспомните, как его звали?
Ивернев нахмурил лоб.
– Капитан цур зее… м-м… двойная такая фамилия… На «М», кажется… А! Меендзен-Болькен! Да, так.
– Верно… И старина Вильгельм откроет огонь по камарадам?
– Можете не сомневаться, – пробурчал Эйтингон. – У этого… «Шеера» есть слабые стороны?
– Самая большая слабость тяжелого крейсера – его малая скорость. С большим трудом он сможет набрать двадцать восемь узлов. Зато у экипажа большой опыт – «Адмирал Шеер» ходил в рейдерские походы даже в Индийский океан.
– Пушки?
– Две башни – на носу и корме. Шесть 283-миллиметровых орудий. На нашей стороне большая мощь и большая скорость. Но пока что движенья нет!
– Будет!
Тяжелый крейсер был уже четко виден на горизонте, когда Зоммер доложил на мостик об окончании ремонта. Топп, поглядев на Эйтингона, тут же развил бурную деятельность.
Ситуация походила на ту, которая случается при лесном пожаре, когда волк и заяц, тигр и косуля будто заключают перемирие, спасаясь от общей опасности – огня.
Точно того же – огня – опасались и на «Тирпице». Никто не хотел умирать, ни немцы, ни русские.
По-прежнему корабль был разделен, бо€льшая часть матросов находилась в запертых отсеках, но для машинистов и артиллеристов сделали исключение.
Первым начал «Адмирал Шеер». Эсминцы отошли на фланги, освобождая дорогу тяжелому крейсеру, и грянул залп из носовой башни.
Три снаряда, каждый весом в триста кило, просвистели над «Тирпицем». Перелет!
– Я в «Дору», – сказал Наум, не имея сил терпеть, и кинулся на корму.
В башне, кроме него самого, находилось еще двое русских – Кузьмич с «Марата» и Сеня с крейсера «Молотов».
– К бою – товсь!
– По местам стоять – к бою!
– Есть готовность!
Было похоже, что немцы даже не заметили прихода «главаря угонщиков». Не до того.
Механизмы гудели и выли, из подбашенных отделений накатывали запахи смазки и порохов.
– Подавай! – гаркнул Кузьмич.
Под глухой вой моторов показался снаряд размером с хорошую бочку.
– Заряжай! – крикнул обер-лейтенант Шмидт.
Раскрылась пара казенников, вобрали в себя ребристую болванку, начиненную тротилом. Ее додали рычаги прибойников.
– Клади! Заряды… подавай!
– Заряды поданы!
Шелковые картузы с порохом, похожие на тугие мешки, сунулись следом за снарядами.
– Клади! Закрой!
Лязгнули затворы.
– Господин обер-лейтенант! Кормовая башня «Д» к открытию огня готова!
– От башни прочь! Башня вправо!
– Целик двадцать влево! Упреждение… Поправка…
Злобно взвыл ревун.
– Отскочи! Залп!
Грохот, сотрясший башню, был настолько могуч, что подавлял все чувства, заставляя весь мир вокруг шататься и трястись.
Наум открыл рот и замотал головой.
Открывшиеся замки напустили в башню синей кордитовой гари, мощные вентиляторы тут же взвыли, утягивая чад.
– Накрытие! – провопил Шмидт и хрипло захохотал, шлепая ладонью по трубе дальномера.
Линкор еще разок качнуло – это выстрелила башня «Цезарь».
– Ага! – закричал Кузьмич. – Мы им прямо в нос заехали! А эти как? А эти в борт захреначили! А чё ты хочешь? Пятнадцать дюймов – это тебе не жук начихал на скатерть! Подавай!
Эйтингон прильнул к перископу, углядев, как над носовой палубой «Адмирала Шеера» вздымается, закручиваясь, желто-черное облако. Тут же пыхнули огнем и дымом орудия крейсера, подвернувшего бортом.
И уже шесть стальных дьяволов, с воем рассекая воздух, унеслись к «Тирпицу». Пышные белопенные гейзеры взвились у правого борта линкора.
– Недолет!
– Боевыми! Заряжай!
– Клади! Заряды подавай!
Стельба велась почти что в упор, так что хватило и двух полузарядов на оба орудия.
– Готов!
– От башни прочь!
– Целик… Упреждение… Поправки…
Ударил по ушам ревун.
– Оскочи! Залп!
И вновь сотрясся корабль, и еще две губительных «посылки» были «доставлены» на «Адмирал Шеер». Один из снарядов угодил в броневой пояс, сильно прогибая толстую стальную плиту, словно исполинским молотом стукнул, а другой втесался в верхнюю палубу, проникая в надстройку – столб огня подкинул в небо скрученные винтом трапы, рваные листы тонкой – всего лишь в три пальца толщиной – брони, еще какие-то ошметки.
– Есть! Накрытие!
В это самое время эсминцы, развернувшиеся носами к «Тирпицу», двинулись полным ходом, нарезая пенистые буруны.
– Шмидт! – крикнул Эйтингон. – По эсминцам!