Валерий Большаков – Спасти СССР! (страница 36)
Лейтенант осторожно, словно гранату, положил рулончик, куда сказано.
– Что-нибудь еще, кроме имени, узнали о «Хилере»?
– Он учится в 12-й средней школе – именно оттуда Исаева вела его, пока они не встретились в городском парке.
– Вас они не заметили?
– Исключено, товарищ генерал-майор, – спокойно ответил Ершов, – у меня хорошая практика.
Помолчав, Калугин сказал ворчливо:
– Вы по-прежнему мечтаете о карьере разведчика-нелегала?
Григорий с трудом сглотнул.
– Так точно, товарищ генерал-майор!
Олег Данилович усмехнулся, любуясь холмами и перелесками на дальнем плане, осиянными заходившим солнцем. А вот и автобусы тронулись в обратный путь. Четверть седьмого, конец рабочего дня.
– Все нужные документы передадите обычным порядком, – проговорил он, провожая глазами отъезжавшие «ЛАЗы». – Я помогу им попасть к нужным людям… Работу в 1-м отделе не обещаю, но вот во 2-м…[40] Почему бы и нет? Документы будете подавать во вторник. На этом все. Свободны, товарищ лейтенант.
– Есть! – молодцевато ответил Григорий, четко развернулся кругом и вышел прочь.
Калугин обернулся, глядя ему в спину. Дверь закрылась, и он снова вернулся к созерцанию красот средней полосы. Вздохнув, отшагнул к столу и вызвал адъютанта.
Тот материализовался, словно по волшебству.
– Да, Олег Данилович?
– Закажите билет на ближайший рейс до Киева и можете идти.
– Слушаюсь!
Щелкнула дверь. Калугин тут же зажмурился и приложился лбом к холодному стеклу. «Как муха, – подумал он отстраненно. – Жужжит, цокотуха, бьется, ползает, щелочку ищет… А выхода нет!»
Глава 9
Наплававшись, нанырявшись, я покинул спорткомплекс, причесавшись перед зеркалом в фойе. Надо было тащиться в гараж, но лень успешно отговаривала меня, убеждая, что работа не волк. Тем более что вечером надо зайти к Шевелёвым, опять умаешься, а оно тебе надо?
И вот я остановился перед воротами стадиона, как витязь на распутье. Идти домой? Или в гараж? А третий вариант имеется, чтобы «налево пойти – коня потерять»?
– Молодой человек!
Я оглянулся. Из неприметного «Жигуля», выкрашенного в блёкло-голубой цвет, выбрался мужчина лет сорока, одетый прилично и стильно – в светлые брюки и куртку, из-под которой выглядывала фирменная рубашка в стиле «милитари». Однако хорошо подобранный ансамбль портила дурацкая холщовая кепка с пластиковым козырьком и безыскусной надписью «Турист».
– Молодой человек, не подскажете, как мне проехать на Карла Маркса? – голос «туриста» был очень доброжелательным, даже так – располагающим к себе.
Я кивнул и приблизился, поворачиваясь лицом к Дому Советов – хотел указать кратчайший путь.
– Вот так вот выезжаете на площадь…
Глянув на «туриста», я вдруг поймал его цепкий взгляд, одновременно улавливая исходящую от мужчины опасность, но среагировать не успел. Ощутив легкий укол в руку, моментом погрузился в слепящую тьму…
Очнулся я от тряски. Все вокруг колыхалось и вздрагивало, в спину отдавали дрожь мотора и гул подвески, а наверху качалась грязноватая обивка. Я в машине? Ага, валяюсь на заднем сиденье, как багаж.
Попытался опереться, но не смог – руки были связаны. Хорошо хоть не за спиной. Веревка тонкая, вроде бельевой. Разорвать – разорву, если «включу» свои тайные таланты, но кожу порежу до крови. Да и черт с ним, с эпидермисом, подлечусь потом…
Я непроизвольно помотал головой – туман в мозгах не проходил. С трудом восстановив последовательность событий, понял, что нарвался – вкололи в меня пару «кубиков» какой-то гадости, я и отрубился.
Следовательно, спецэффекты с раздиранием пут оставим на потом, сначала надо восстановиться, очистить кровь от вредной «химии». Закрыв глаза, я расслабился, представляя себя подрагивающим желе, мысленно проходя по всей кровеносной системе, помогая то печени, то почкам, то сердцу. Полегчало.
Зловредный туманец в голове, от которого подташнивало, рассеялся, зато мышление прояснилось до крайности – словно морозцем повеяло в извилинах, свежим бризом продуло спинной мозг, холодком расходясь по нервам.
Кряхтя, я кое-как уселся, откидываясь на спинку, и в зеркальце уловил взгляд «туриста».
– Очнулся? – весело спросил он, скаля зубы. – Молодец, хвалю! А то я перестарался малость, переборщил с дозой! Вот, думаю, балбес, жди теперь до вечера, пока очухается! Да, Миша? Или лучше Михаил Петрович?
Только теперь я узнал своего похитителя.
– А мне все равно, Олег Данилович, – спокойно ответил, ерзая – не люблю сидеть полусогнутым.
– А ты, Мишенька, не прост! – засмеялся Калугин, но как-то искусственно, будто заставляя себя.
Я поглядел в окна. Мы проезжали 3-ю мельницу, район на южной окраине Ольвиополя.
– Куда мы едем?
– В тихое, укромное место, – дал похититель отрывистый ответ. – Поговорить надо.
– Надо так надо, – пожал я плечами. – Побеседуем…
– Побеседуем! – Калугин издал взвизгивающий смешок. – Вот, кажется, местечко подходящее…
«Жигуль» свернул с грунтовки и покатил к реке по еле видной колее, тянувшейся по дну балки, чьи склоны поросли густым кустарником. Ближе к Южному Бугу поднялись вербы и ивы, их гибкие ветви-плети упорно держали желто-бурую листву. Легковушка в бледной окраске как будто растворилась в зарослях.
– На выход! – скомандовал генерал-майор, глуша мотор, и хохотнул: – Без вещей!
Дверца с моей стороны распахнулась, и я неуклюже вылез на берег. Калугин предусмотрительно отступил, держа в руке «вальтер» ППК, чем-то смахивавший на «макаров». Матерчатые белые перчатки скрыли его холеные руки.
– Без вещей, – дернул он щекой, – и без глупостей!
– Олег Данилович, – начал я, потягиваясь, – вы что, надеетесь уйти?
– Надеюсь, – оскалился Калугин. – И уйду! Через финскую границу. Нет-нет, бегать с погранцами наперегонки я не стану! Меня подберет машина с дипномерами, и на ту сторону я попаду в багажнике. Минимум неудобств – и здравствуй, свободный мир!
Он выговаривался передо мной, точно зная, что я никому не раскрою его пованивавшие секретики – мертвецы не склонны к болтовне. Наверное, генерал-майор испытывал облегчение в момент откровенности, а возможно, и сам себя убеждал, что его побег из СССР на самом деле выйдет не более сложным мероприятием, чем увеселительная прогулка.
– Знаете, – сказал я задушевно, – меня всегда интересовали мотивы предательства. Вот вами, кроме шкурных интересов, движет еще что-нибудь?
– А как же! – глумливо ухмыльнулся генерал-майор. – У меня с «нерушимым блоком коммунистов и беспартийных» огромные идеологические разногласия…
Я внимательно следил за Калугиным. Его планы меня интересовали мало, просто генерал-майор допускал обычный промах для человека, захватившего пленника. Он упивался своим мнимым всевластием, теша себя иллюзией: связанный мальчик – не противник тренированному мужику с оружием.
Разглагольствуя, предатель нервически подрагивал – скоро у него руки ходуном будут ходить. Хоть бы опустил чертов пистолет…
– А что это мы все обо мне да обо мне! – криво усмехнулся Калугин. – Вопросики, Миша, и к тебе есть! Только учти: будешь молчать – прострелю колено! А это оч-чень больно, уверяю тебя!
– Я учту.
– Вопросик первый. Проверка по мне действительно идет?
– И по вам, и по еще одному Иуде, – любезно пояснил я. – Иуде Полякову.
Услыхав оскорбление, генерал-майор натянул на себя пренебрежительную усмешку и продолжил допрос:
– Вопросик второй. Что у них на меня есть?
– Я передал Григоренко историю с «Куком». Штатовцы подставили этого двойного агента, убивая двух зайцев – начали скармливать нам дезинформацию, а заодно помогли вам подняться в звании и в должности, обеспечив удобную нору для «крота» в ПГУ…
Калугин слушал – и опускал пистолет, привыкая к тому, что я не несу прямой угрозы. Я сосредоточился, глубоко вдохнул…
Мир застыл, походя на огромную голографию – даже волны на реке опадали замедленно, а блики разгорались постепенно, скользя по гребешкам цвета бутылочного стекла.
Я дернул руками – веревка разорвалась с треском, смахивавшим на короткий визг. Резануло болью, но я уже отталкивался ногой, прыгая на Калугина. Чудилось, что скачок мой растянулся во времени, я видел, как стали расширяться глаза у начальника Управления «К», как рука с пистолетом плавно пошла вверх… Поздно, дружочек!
Рванув левой рукой «вальтер», правой я оттолкнул Калугина. Тот отлетел, крепко приложившись к вербе – сверху посыпались сухие листья, – и пошатнулся, одной ногой ступив в мелкую воду.
Перехватив пистолет, я наложил левую ладонь на кровоточащее правое запястье. Затянув наскоро рану, снова сунул оружие в левую руку, подлечив ее правой пятерней.