Валерий Большаков – Спасти СССР. Манифестация II (страница 54)
Начинался мой последний учебный год…
Брежнев вошел в Каминный зал, пропустив перед собой Эрика Хонеккера. Следом скользнул тощий переводчик в огромных очках – он непрерывно бормотал, переводя немецкие скороговорки, а генсек ЦК КПСС величественно кивал.
Янош Кадар беспокойно переглянулся с Густавом Гусаком – ГДР выходит в фавор?
– Здравствуйте, товарищи! – радушно приветствовал обоих Леонид Ильич, и повел рукою, указывая берлинскому гостю на свободное кресло. – Сами видите, что творится! С Гереком договориться невозможно, а оплачивать долги поляков мы не собираемся. Но и решать проблему силовыми методами… Тоже не дело. Мы с вами представляем четыре наиболее развитые, передовые страны социалистического содружества, вот и давайте рассудим, как нам быть с Польшей. Повторю слова товарища Суслова, поскольку полностью их разделяю. Михаил Андреевич сказал… Так… – Генеральный, насупив брови, развернул сложенный листок и зачитал: – «Социалистическое содружество создавалось тяжелым трудом и не для того, чтобы обслуживать банкротство неумелого хозяйственника, решившего, что он может спокойно „жить на два дома“, используя понятие „братской помощи“ для оплаты своих растрат, а товарищ Герек мог и далее спокойно изучать мир по газете „Монд“, восхищая широтой своих взглядов западное общество…» – отложив распечатку, Генеральный весомо добавил: – СССР не позволит полякам перекладывать на СЭВ и конкретно на советский народ дополнительную нагрузку. Создали трудности? Создали! Своими же, собственными руками! А теперь как? Готовы их преодолевать, эксплуатируя – и дискредитируя! – понятие «братские страны»? И в то же время, – он с силой потыкал пальцами подлокотник, – в то же время чуть ли не красную дорожку расстилают силам, откровенно нацеленным на ликвидацию и «содружества», и «братства»! Вот, как так можно? А ведь экономический крах одной из ключевых стран-членов ОВД тут же использует НАТО! Максимально широко использует, лишь бы получить односторонние преимущества, военные и политические! Поэтому данный вопрос не является исключительно зоной ответственности польских товарищей. Мы с вами имеем полное право спросить: «А как вы собираетесь выправлять ситуацию?» К-хм… Товарищ Гусак?
Чех поежился и сделал глубокий вдох.
– Очень важно точно сочетать сохранение определенных свобод во внутриэкономической жизни с настойчивым восстановлением единства общества… – промямлил он, и сделал слабый жест рукой. – Много слов, товарищи! Верных слов, правильных, но не дел! Нам жизненно важно, просто необходимо интенсифицировать работу по линии СЭВ! Очень хорошо, что советскими товарищами сделан первый шаг к полноценной единой финансовой системе соцстран – к банкам на основе имеющихся Международного инвестиционного и Международного банка экономического сотрудничества, к полноценной общей валюте на основе переводного рубля. Вельми добре! Так давайте двигаться дальше, товарищи! Давайте, наконец-то, разрешим открытие филиалов предприятия одного государства-члена СЭВ на территории другого, причем по упрощенной процедуре! Не будем дожидаться будущих совещаний и пленумов, а возьмем, и разрешим! Сделаем! Получится, что мы, тем самым откроем перспективы расширения производства в другие страны СЭВ по экономическим причинам, а не в порядке продолжительного бюрократического утрясания «межгосударственного акта»! Поддержим подобную реформу СЭВ – и тогда Польша сможет, как Чехословакия, как ГДР или Советский Союз, занять одну из лидирующих позиций среди стран содружества.
«Ишь, как за ЧССР свою болеет!» – подумал Брежнев, и шлепнул ладонями по деревянным подлокотникам.
– Горячо поддерживаю и одобряю. Товарищ Кадар?
Генсек ВСРП подумал, помял пальцами подбородок, и сказал:
– Мы сейчас вынуждены обсуждать многие срочные меры, но восточноевропейские страны смогут нормально развиваться и преодолевать попытки западных партнеров использовать козыри национализма и исторических обид только при условии, если мы и дальше будем административно ограничивать контакты между нашими гражданами лишь теми, кто прошел через ряд плотных административных фильтров…
Леонид Ильич оживился.
– А знаете, ваше суждение косвенно пересекается с инициативой товарища Хонеккера!
Немец важно кивнул, и заговорил короткими фразами, помогая молодому переводчику:
– Считаю, что нам необходимо провести мероприятия по приведению войск СССР, ГДР и ЧССР в готовность к переходу границы – как последний довод… Далее в масштабах уже ОВД необходимо… – с врожденной пунктуальностью он перечислил: – Оградить южное направление от возможных провокаций и транзитной инфильтрации… в частности, временно закрыть свободное сообщение с Австрией через австро-венгерскую границу… Ужесточить проверки транзитных грузов из Румынии и Болгарии… объяснять происходящее как временное явление, связанное с напряженностью в ПНР… Пропускать обеспеченные соответствующими документами хозяйственные перевозки, как системы ТИР, так и иных перевозчиков, на общих основаниях… Подготовить мероприятия по дополнительному досмотру судов в море, на морских границах ГДР, Польши и Советской Прибалтики… Доверить западный участок силам Фольксмарине… Подготовить усиленные меры в международных аэропортах вовлеченных союзников СССР… Объяснять усиленные меры растущим риском угонов воздушных судов, связывая, хотя бы, с подготовкой к Олимпиаде-80…
Цель – резко снизить информационно-психологическое давление на польское общество… Создать в ПНР информационный вакуум, который необходимо как можно скорее заполнить правдивой информацией… Ни в коем случае не бравурно-просоветской – наоборот, повернуть ее в русло накопившегося критического потенциала!
– Согласен! – вытолкнул Леонид Ильич, мягко ударив кулаком по скрипнувшему подлокотнику.
– Согласен! – сказал венгр.
– Согласен! – склонил голову чех.
Ветер с моря залетел в форточку, надувая занавеску, как парус.
Всякие неприятности могут произойти с сотрудницей ЦРУ. Фолк помнила дни, когда очередная секретная операция до того затягивалась, что и обед пропустишь, и ужин. Но всякие сложности приходят извне.
Сегодня же случилось необычайное – она забыла позавтракать!
Никто ей не мешал, и холодильник полон, да и чувство голода давало о себе знать, однако Синти даже в голову не пришло хотя бы бутерброд перехватить, хлебнуть кофе на ходу, роняя капли на пол. А всё из-за этого чертова агента! «Чемпион» вторую неделю подряд не дает о себе знать. Раскрыт он или что?
Контрольные объекты пестрят немыми призывами, Синтия сама провела помадой по столбу в условном месте «Влад». И второй раз, и в третий! «Глухо, как в танке», по здешнему выражению…
Стоило вице-консулу увидеть себя в отражении витрины, как она застонала – ее челка накручивалась на дурацкие бигуди!
Она и об этом забыла…
На службу Синти пришла нервная и злая. Безобидного Джорджа, и того едва не послала.
Фред ее, похоже, не заметил – пронесся рыжим козликом, гоня перед собою волну перегара и курева, и ускакал к консулу…
– Ровно десять раз, – спокойно сообщил Карл.
– Что? – Фолк обернулась, глянула на него, и сказала с раздражением: – Не поняла!
– Ровно десять раз ты пробежала мимо меня, – терпеливо объяснил Фостер, – от вешалки до окна, и обратно.
Отборные русские матюги так и зудели на губах, но Синти сдержалась. И надулась. Плюхнулась в мякоть кресла, уставившись на пыльную гравюру, висевшую в простенке.
– Агент «Чемпион» не выходит на связь, – сообщила она бесцветным голосом.
– Давно?
– Завтра будет две недели…
Карл невозмутимо пожал плечами.
– Жизнь полна неожиданностей, Синти. Но ты же знаешь, как часто наши тревоги оказываются беспричинными. Даже «Чемпионы» простужаются!
– Да я понимаю… – вяло молвила Фолк.
Встав, она раздвинула шторы. Проклятый город…
С виду – простой и простодушный, а на самом-то деле лукавый, зловещий даже. Город-ловушка. Город-западня…
Он смотрит на нее отчужденно, с недобрым вызовом, пялится тысячами окон, закрытых, таящих за бликами загадку, как непонятная русская душа.
По стеклу хлестнул дождик, чиркая холодными каплями, а затем порыв ветра донес и прилепил к створке мокрый желтый листок.
Глава 13
Нестройный гул актового зала прорывался смехом, и Тыблоко, сидевшая рядом со мной в первом ряду, постоянно вертелась, оборачиваясь и сверкая грозным взглядом.
– В нашей среде, к сожалению, – притворно вздохнул я, – еще имеет место проявление легкомысленного отношения…
– Хватит ёрничать, Соколов! – свирепо засопела Татьяна Анатольевна. – Собрание проводится нечасто, и члены ВЛКСМ могли бы отнестись к выборам комсорга более ответственно!
– И главное, понимаешь, сурьезно! – поддакнул я, нарываясь, но тут началось отчетно-выборное действо, и закипавшая директриса спустила пар, лишь мясистый загривок под клубком стянутых волос набухал красным, будто калился.
На небольшой сцене соорудили импровизированный президиум, затянув официальной зеленой тканью сдвинутые столики. За ними расположились двое: строгий, но все еще пухлощекий очкарик в костюмчике – Алик из учебного сектора – и смешливая Аллочка, второй год подряд ведущая протоколы школьного комитета комсомола – она писала идеальным каллиграфическим почерком.