Валерий Большаков – Смотрящие (страница 37)
— Здорово… — затянул я.
— Ещё как! — подхватила женщина, рдея румянцем и блестя глазами. — И там не просто перечисление светил, а подробные характеристики материнских звёзд: масса, спектральный класс… — она помолчала, как будто остывая, и договорила, понижая голос: — И там еще один каталог записан, совсем уж странный. В нём почему-то особо выделены звёздные системы, как правило, не имеющие планет земного типа. Причём преобладают в списке звездульки типа красных и коричневых карликов вроде Проксимы, Шольца или Барнарда — всякая быстродвижущаяся звёздная мелочь. Общее у всех этих звездулек — наличие в их близи особо помеченных объектов, причём весьма странных: не планет, не планемо, а… вообще, непонятно чего! Эти «непонятки» всегда обозначаются парами, причём в разных звёздных системах. Шарли предположила, что это они и есть, те самые «кротовые норы» — через них Смотрящие посещали иные звёздные системы! До сингонально-пространственной интерполяции рептилоидные расы так и не додумались, а варп-драйв, как его описывают земные фантасты, жутко энергоёмкая штука, и вряд ли, вообще, реализуемая. Думаю, сочетание кротовин с фотонными звездолётами как раз и позволило Смотрящим за триста тысяч лет «засеять» множество звёздных систем в нашем секторе Млечного Пути. Сами по себе «кротовины», они же «червоточины» — изначально природные явления, а вот для удержания их в пределах конкретной звёздной системы требуются охренительные затраты энергии. И лучше всего это делать у карликовых звездюлечек типа Шольца или Проксимы… — Талия, наконец-то, вспомнила про кофе, и налила себе чашку, щедро забелив сгущенкой. Отхлебнув, она взмахнула ложечкой. — Я вот тут сидела, и думала. А может, это вовсе не какие-нибудь, там, небесные тела? Вдруг это энергетические установки мифических Предтеч? Их, кстати, Смотрящие именовали Сингулярами и считали «нерептилоидной расой». Представляешь? Это негуманоиды-то! Или вот такая, совсем уж безумная идея, что Сингуляры научились подгонять траектории звездулек под «кротовины», а не наоборот. Наверное, поэтому они и «пристёгивали» к «кротовинам» всякую звёздную шелупонь, что поменьше и полегче, зато зело магнитные и долгоиграющие?
Моя голова, в которой новая, дьявольски интересная информация с трудом укладывалась, требуя осмысления, начинала легонько кружиться.
— Знаешь, — сказал я задумчиво, — как вернемся, вручу Глебскому благодарность. Или Почётную грамоту!
— За что? — удивилась Алон, хлопая ресницами.
— За тебя! — ухмыльнулся я. — Не пойди комиссар по твоему следу, так бы мы и остались без гениального ксенолога!
— Ой, ну ты как скажешь… — застеснялась гениальный ксенолог.
— Тс-с! — приложив палец к губам, я застыл, вслушиваясь. — Всё, подъём… Пей скорее свой кофий! А то припрутся сейчас и отберут!
— А я еще сварю, — улыбнулась Талия.
Приставив ладонь ко лбу, Светлана долго глядела в розовеющее небо. Она самой последней сняла скафандр, хотя Мишин пример и убедил ее. Глобальная «дезинсфера», безжалостно истребляющая болезнетворную мелочь, от вирусов до грибковых спор, позволяла гулять по пыльным тропинкам в одних комбезах. Однако, как товарищам звездолётчикам обходиться после отлёта? Ведь на Земле заразы полно, а сохранится ли у экипажа «Авроры» иммунитет после здешней стерильности?
— Летят, вроде… — обронила Сосницкая, всматриваясь в гламурную высь.
— Где? — приподнялся Гельмут, шаря глазами по небу. — А-а… Точно!
Крошечный треугольничек «Эос» снижался, накаляясь в плотных слоях.
— Давайте, давайте… — шептала Света, сжимая кулачки.
— Да всё нормально, — заворчал Клосс. — Римас — ас!
Место прежних посадок нынче походило на поле боя, изрытое воронками — ионизированный факел из дюз буквально перепахивал почву. Поэтому «финишную площадку» сместили поближе к каньону — вчера «Эос» уже садился здесь, опалив древний серый металлопласт.
— Всё, вроде, продумали, — брюзжал Гельмут, — а о маяках забыли. Садимся на глазок…
— Не ворчи, — улыбнулась Сосницкая.
Она как будто ощутила недобрый взгляд, и обернулась. За спиной вздымались каркасники. Их листья под ветром шелестели, как бумажные, как ворох старых газет. Смутный силуэт мелькнул за искривлёнными стволами, и пропал.
— Всё! — возбужденно крикнул Клосс. — На посадку пошли!
С вышины донесся гром планетарных. Окатив древний космодром ядерным пламенем, посадочный модуль выпустил опоры и медленно, плавно припланетился, сметая пыль, жухлые листья и сухие ветки. Огонь погас — и обвальный грохот стих, мгновенно возвращая прежнее безмолвие.
— Пошли встречать! — сказал Гельмут.
— Всё уже? — боязливо спросила Светлана. — А радиация?
— Пошли, пошли… — Клосс зашагал, посмеиваясь.
Бортврачиня двинулась следом, переступая тлевшие листья. А тут и люк открылся, тускло зазвенела алюминиевая лесенка. Первым вылез Станкявичюс. Остановившись на ступеньке, он подстраховал Шарлотту, одной рукою удерживавшую Симу.
Кошка тревожно оглядывалась, и мяукнула, углядев Свету.
— Получите ваше лохматое сокровище! — весело сказала Бельская-Блэквуд. — О, как у вас тут чудесно! А воздух какой! М-м…
— Иди ко мне, моя кисонька! — заворковала Сосницкая, и Сима живо перелезла к ней. Но ненадолго — турецкий ван по природе своей хищник, который гуляет сам по себе, а не мурлыкает на диване, создавая уют. Кошка скоро запросилась гулять, и спрыгнула на туго надувшиеся пузыри травы. Оглянулась, подёргивая хвостом, и скрадом пошла к недалёкой опушке.
— Не съедят её тут? — встревожилась Шарли.
— Не дождутся! — фыркнула Света, и повысила голос: — Гельмут, разгружаем? Или сначала ровера дождемся?
— Да чего ждать… Римас, отворяй ворота!
— Что-то я Михи не вижу… — Станкявичюс отжал еще горячий рычаг, и гулкая шторка, прикрывавшая грузовой отсек, уползла в сторону.
— Миха с Юлькой и Талей на нижних горизонтах.
— А-а… Учтите, ребята… и девчата, — пропыхтел Римантас, подтягивая пластмассовый ящик. — Водорода осталось на три посадки и три взлёта.
— Учтём, — кивнула Сосницкая. — За одну экспедицию всё равно многого не охватишь, а уж артефактов тут… На десять «Аврор» хватит!
Неожиданно со стороны леса донёсся гортанный писк, тут же прерванный сдавленным «мяу!»
— Сима! — беспокойно позвала Светлана.
Раздвигая «надувную» траву, на солнце вышла кошка. Она высоко задирала голову, зубами сжимая разорванную шею микрозавра. Урча, «кисонька» разорвала чешуйчатую шкурку, и принялась выедать требуху.
— О, господи! — вырвалось у Сосницкой.
— Живоглот! — захохотал Римантас. — Страшнее кошки зверя нет!
Подкрепившись, Сима уселась, чопорно вылизывая лапку. Но её благодушное настроение изменилось в один роковой момент, стоило из леса выскочить молодому самцу-зауропитеку. Превосходя кошку по массе раз в десять, он не удостоил Симу вниманием — глухо завывая и ляская пастью, «полуящер» то набегал на людей, пугая, то вставал на задние лапы, потрясая передними, словно оборотень из земных ужастиков.
Светлана с Шарлоттой отступили, Гельмут потянул из кармана-кобуры любимый «Вальтер», а Сима, в два долгих прыжка, кинулась на зауропитека — с рычанием, шипением и злобным мявом раздирая морду чудищу.
Вообще-то кошка целилась инопланетному уроду в глаза, но проехалась когтями по мембранам PIT-органов. Атакованный завизжал от болевого шока, катаясь и корчась, а Сима убежала к людям — и забралась к Свете на руки.
— Пойдем, пойдем, защи-итница… — ворковала Сосницкая, гладя «кисоньку»…
За нападением «маленького монстра» на «солдата» наблюдала из укрытия матриарх стаи — крупная, немолодая и весьма умная альфа-самка с подпалинами на спине от давнего пожара.
Она внимательно следила за тем, как «малый хищник» мчится к стае двуногих, прыгает на руки к самке с длинной белой шерстью на голове, а та ласкает её, успокаивает…
Значит, всё-таки Белоголовая — «альфа» стаи двуногих!
Палёная не забыла, как ту защищали гораздо более крупные особи, убившие двух её бойцов. Вот и сейчас два «солдата» обступили Белоголовую — явно охраняют. А мелкий хищник бросился не к ним, а к альфа-самке — ищет у ней защиту… Может, это её детеныш?
Бесшумно отступив в тень, Палёная осмотрела расцарапанную морду скулящего бойца и щёлкнула длинным языком. Вёрткий «знахарь» тут же подскочил к раненому и стал облизывать его морду, не жалея слюны.
Отвернувшись от них, альфа-самка понюхала клочок шерсти «маленького монстра», и оглянулась в ту сторону, где на открытом месте топтались двуногие. Нет, это не детеныш Белоголовой — совсем другой запах. Мелкий хищник явно иной породы. Вероятно, альфа-самка двуногих приручила его и теперь использует, как свое оружие…
Палёная глубоко задумалась, опустив голову. Так может, двуногие вовсе не дикие звери, а думать могут? Хм… Эти странные существа — разумные животные? Допустим. Но почему тогда в их стаю входит «маленький хищник», никак не вписывающийся в иерархию?
В остальном стая двуногих явно давняя и стабильная — все понимают друг друга почти без слов и жестов. А Белоголовая — альфа-самка: ей все подчиняются, она всех лечит и всегда под охраной крупных самцов. Самый опасный член стаи — это «маленький монстр». Он агрессивен, непредсказуем и очень свиреп.
Палёная сама видела, как этот мелкий хищник убил микрозавра и выжрал у него сердце и печень. Однако… Нет, трогать «маленького монстра» очень опасно: он может нанести очень и очень болезненные травмы. Сам мелкий явно невкусный и, если они его убьют или ранят, то стая пришельцев точно устроит на них облаву…