Валерий Большаков – Смотрящие (страница 29)
У входа в Город Смотрящих Сполдинга уже ждали.
— Освоился? — хмыкнул Почтарь, косолапо разворачиваясь навстречу.
— Так точно, товарищ командир! — оскалился Энтони.
— А Миха где?
— У корабля, — ответил англичанин, глазом не моргнув.
— Ладно. Грузим «хабар»! Эй, товарищи женщины!
— Идём уже! — звонко откликнулась Юля.
— Вуди, отвезешь и вернешься, — наставлял Павел. — Тут еще много всего.
— Понял.
Сполдинг слез с ровера, впрягаясь в работу. Доверху загрузив багажник и переднее сиденье, он дисциплинированно отвез «хабар» к посадочному модулю. Живо перетаскал добычу в грузовой отсек, представляя, как король вручает ему Благороднейший орден Подвязки… Ну, или, хотя бы, Почётнейший орден Бани… Ну, а как же?
Угнать русский звездолет, набитый инопланетными диковинами — это ли не подвиг? Да, конечно, на пути к его славе мешаются одиннадцать человек…
«Уже десять!» — смешливо фыркнул Сполдинг, полезая к рулю.
Он еще дважды смотался к городу, заодно передав бортврачу Сосницкой тушу убитого semi-holy, semi-ape,[1]а на третий раз Почтарь сунул в багажник всего одну «посылку».
— Вуди, не устал? — прокряхтел он, прислоняясь к раме багажника.
— Я в норме, командир.
— Ладно. Сделаем так… Вы с Михой стартуете, стыкуетесь — и перетаскиваете артефакты на корабль. Ты… Насчет выспаться ты как?
— Очень даже не против! — ухмыльнулся Энтони, подталкивая Почтаря к нужному для него решению.
— Ну, тогда остаешься на корабле и отдыхаешь до завтра! Так… Разгрузитесь когда, скажешь Римасу, чтоб «Эос» сразу обратно. И пусть Клосса прихватит, и Бирского!
— Может, еще кого? — сказал Сполдинг с готовностью.
— Да нет, хватит нам рабсилы. Ну, давай. Стартуй!
— Есть!
Путь к месту посадки герцог одолел в весьма приподнятом настроении. Всё у него получалось, и ситуация складывалась ему же на пользу.
«Не-ет, мистер Почтар-р, — криво усмехнулся Энтони, — я уж как-нибудь потом отосплюсь!»
Сплавить троих мужчин на финиш-планету… О’кей! На борту останется неопасный Питер, рохля и подкаблучник, да пара слабых женщин. Момент для захвата — лучше не придумаешь!
— Поехали! — шепнул Сполдинг знаменитое восклицание Гагарина, и сполз с сиденья.
Ровер он оставил подальности, чтобы не задело выхлопом. Подхватил увесистый «командирский» груз, и потрусил к посадочному кораблю.
С подготовкой к старту Энтони уложился в полчаса. На тридцатой минуте факел раскаленного водорода ударил в обожженную почву. «Эос» дрогнула, медленно приподнялась…
Гремящий выхлоп расшвырял грунт, смёл его, как веником, с серой поверхности металлопласта. Посадочный модуль наполовину скрылся в клубах пыли и сажи, но вот вынырнул из вихрящейся взвеси, поджимая опоры, и помаленьку пошел вверх, всё быстрее и быстрее, пока не прорвал пухлое, набухшее дождем облако, и не затерялся в розоватом мареве.
Не знаю, зачем, но я вернулся на ту самую поляну, куда завёз меня Сполдинг; благо, бродячее растение утащило меня совсем недалеко. Надо было спешить, чтобы засветло добраться до своих, а я, как дурак, искал шлем, небрежно отброшенный его светлостью. Наверное, обдышался свежим воздухом.
Шлем я нашел в поросли «надувной» травы, просвечивавшей жилками. Поднял, отряхнул… Нахлобучил и гордо выпрямился. Ну, не дурак ли?
Больше часа вдыхал и выдыхал без «горшка», и ничего, жив.
«Что б ты понимал!» — надменно подумал я, обращаясь к себе же, и огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия.
Нож у меня был — выглядывал из чехольчика на голенище «космического сапога». Среднее арифметическое между «финкой» и «боуи». Уже что-то.
Верх лезвия был зазубрен «под пилу», вот им-то я и отчикал довольно-таки прямую и крепкую палку. Обрезком воздушного корня привязал к ней рукоятку клинка — получилась пародия на тунгусское копье-пальму. Ну, хоть так…
Глухой, отдаленный грохот ЯРД заставил меня вздрогнуть. Я выбежал на середину поляны, и оглянулся. Гром усилился, раскатился, пугая лесных жителей, и вот далеко-далеко над дебрями взмыла «Эос», поднялась высоко-высоко, тая во облацех. Один лишь столб ионизированного воздуха остался, едва видимый, да и тот расплылся. Зато я точно знал, куда мне топать.
И зашагал.
В этом дурацком скафандре, тяжелом, громоздком и неудобном, особо не разбежишься. Как бы спецкостюм не облегчали, всё равно килограмм тридцать я на себе тащил. Ровно столько весили латы рыцарей, так они хоть верхом ездили, а не ковыляли по лесу на своих двоих…
Если разобраться, на Элене было бы уютно в наших комбинезонах. Днем припекает, по ночам тепло — экватор. Чего бояться? Вирусов? Так их тут нет, спасибо Смотрящим!
Послышался неясный звучок, и я замер, прислушиваясь. Выжить в земном лесу для меня не проблема, но здесь…
Я рассеянно похлопал по занятному дереву — один мощный ствол от комля расходился десятком стволиков потоньше. Они выгибались наружу, оставляя в середине пустой объем, как будто обтекая невидимый овал, и снова смыкались вверху, сплетаясь и завиваясь, распуская пучок перистых листьев.
Ствол дрогнул под моей ладонью, прогнулся, словно избегая касания, а та его сторона, что была обращена вовнутрь, стала вдруг пупырчатой — и завоняла, резко и дурманяще. Каждый пупырышек выдавливал пахучую смолку.
— Да ладно, ладно… — заворчал я. — Недотрога!
Миновав рощу каркасников, я выбрался к травянистой возвышенности, и поморщился. На пологом склоне прорастала еще одна «недотрога», вот только стволики были сжаты — они буквально раздавили «ящеропавиана», залезшего внутрь, и теперь, похоже, высасывали из тушки все соки.
«Видать, смолкой приманили», — мелькнуло у меня в голове.
Весело чирикая, из подлеска выбежали маленькие микрозаврики, величиной с упитанного голубя. Они носились кругами, забавно подпрыгивая, пробовали на вкус мои сапоги, но быстро в них разочаровались, и обступили хищное дерево. Стоило одному из микрозавров подпрыгнуть и вцепиться остренькими передними зубками в тугую плоть полуящера-полуобезьяны, как все дружно облепили дармовую добычу, для разнообразия выкусывая застывшие натёки той самой смолки.
Мелкие падальщики до того увлеклись, что не заметили, как к ним подкралась шестиногая игуана. С минуту она изображала абсолютно неподвижный трупик, одни только выпуклые круглые буркалы чуть заметно поворачивались, высматривая жертву, да кожистый мешок на горле ритмично сдувался и снова вспухал. И вдруг молниеносный щелчок длинного языка — плоский кончик-присоска сдернул ящерку. Та и пикнуть не успела, как могучие жабьи челюсти сжали хлипкий организм, будто тисками, круша косточки-спички. Еще одно слабое звено в пищевой цепочке…
Где-то через час я выбрался на крутой берег каньона. Разорвать толстый слой серого покрытия помогло планетотрясение, не иначе. Края разошлись, кое-где нависая массивными козырьками, а там, где металлопласт обвалился, вниз сползали осыпи.
Вот по такому склону, поросшему молодыми деревцами, я и спустился на самое дно ущелья, где бурлила не широкая, но полноводная речка. Она текла в нужную мне сторону, и нам с ней было по дороге.
Мастерить плот было недосуг, да и зачем? Я зашел в воду по пояс, лег — и поплыл. Нет, так не годится, ноги цепляются за дно.
Пустяки, дело житейское! Опустим лицевой щиток, наддуем слегка скафандр…
Я всплыл, раскинув руки и ноги, и течение понесло меня мимо обрывов и конусов выноса, через путаницу воздушных корней, сосущих воду прямо из потока.
Поверху, по кромке серого пласта долго бежал ящеропавиан, пронзительно визжа да поглядывая вниз, на меня, а начальник экспедиции величаво проплывал мимо, самому себе напоминая уроненную игрушку.
— Тихо, Танечка, не плачь, — с выражением продекламировал я, глядя в розовое небо, — не утонет в речке мяч…
Разгрузка, заправка, долгие сборы всю душу повымотали Сполдингу. Но вот, наконец-то, Станкявичюс, Клосс и Бирский скрылись за люком переходного отсека. Еще бесконечные пять минут — и посадочный модуль расстыковался с кораблем-маткой.
«Иных уж нет, а те далече», — пришла герцогу на ум случайно услышанная строчка. Подходяще…
Рута Шимшони, вздыхая, покинула ЦПУ, и Энтони с пренебрежительной усмешкой проводил эту курицу-наседку. Как была заботливой мамашей на Земле, так и в космосе осталась такой же — тупой и суетливой клушей.
Он перевёл взгляд на Бельскую-Блэквуд. Шарлотта — иная. Не только внешне. В ней чувствуется крепкий стальной стержень — и порода. По сути, чтобы он смог выполнить свою миссию, ему нужен лишь один член экипажа, и это Шарли.
— Шарли… — негромко обратился Сполдинг, развалясь в командирском кресле.
— М-м? — откликнулась астронавигатор-1, досадливо поправляя локон, и ее пальцы запорхали по клавишам.
— Помнится, ты здорово сердилась, узнав, что Гельмут залезал в твой комп… — Энтони обаятельно улыбнулся, но его губы тут же смялись, переводя улыбку в ухмылку.
Пристальный взгляд женщины резанул его.
— Ты… что-то знаешь?