Валерий Большаков – Смотрящие (страница 17)
Лишенная парусов, шхуна парусила всем корпусом, взбираясь на водяные холмы и скатываясь в пенные низины.
А впереди, под нависшей хмарью, светилось чистое синее небо…
Документ 5
КГБ СССР
Четвертое главное управление
Председателю КГБ СССР
Е. В. фон Ливен
Дата: 17 октября 2019 г.
Автор: Натали де Ваз Баккарин-Гарина, лейтенант
Псевдоним постоянный: «Стоун»
Статус: исполнитель
Содержание: монография И. Динавицера
Гриф: служебное
Уважаемая Елена Владимировна!
Лея поручила мне составить для вас справку об историческом труде Израэля Динавицера. Начну с того, что он впервые для академической среды рассмотрел новый фактор — вмешательство в исторические события путешественников во времени. Иначе говоря, «попаданцев» (в тексте используется термин «прогрессоры»).
Надо сказать, тов. Динавицер уже не один год занимается сравнительной историей Сопределья и, по его мнению, понять суть некоторых отличий в летописях разных пространств невозможно, если не принимать гипотезу о «попаданцах».
В самом деле, история всех миров сингонии, кроме бедной «Дельты», совпадает в деталях вплоть до 1941 года.
Мы знаем, как изменилась реальность в «Альфе» — благодаря моему деду, и существуют подозрения, что даже «Гамма», с которой профессор Динавицер постоянно сравнивает остальные пространства, неоднократно подвергалась воздействию иновременных или иномирных «прогрессоров». Даже приводятся имена возможных «попаданцев» — Григория Новых (Распутина), Степана Макарова (вице-адмирала), Лавра Корнилова (генерала от инфантерии) и др.
Однако наибольший размах вмешательство приобрело в «Бете». Именно там в годы Великой Отечественной начались непонятные изменения. Генерала Панфилова спасли, а генерала Власова ликвидировали. Уничтожили дивизию СС «Мёртвая голова» под Демянском, прорвали блокаду Ленинграда…
И под бета-Ржевом наших погибло меньше, и Сталинградская битва там случилась — и закончилась — раньше, и Курская дуга, а в зону советской оккупации попала не только Восточная Германия с Берлином, но и Северная с Гамбургом, и Южная с Мюнхеном…
Вот Динавицер и выдвинул смелую гипотезу, усмотрев следы переноса чужого сознания. В статье, датированной прошлым годом, он уже рассматривал подобное вмешательство на примере адмирала Октябрьского. Но профессору этого показалось мало, и он привел доказательства еще одного переноса — в Кирова!
Действительно, в «Бете» Сергея Мироновича не настигла пуля ревнивца, но и ничем особо выдающимся он отмечен вроде бы не был. Занимая должность Первого секретаря Ленинградского обкома ВКП (б), Киров практически не имел влияния в Политбюро и ВЦИК, но вот для ленинградцев сделал много. При нем поднималась промышленность, часто до передового мирового уровня, активно шла коллективизация, усиленно крепилась оборона города.
Первые изменения реальности наблюдались в 1939–1940 годах, во время Зимней войны. Тогда Киров не просто обеспечил прочный тыл, но и, по сути, резко ускорил наступление Красной Армии, поставляя мощные тяжелые танки «КВ-2», известные в нашей реальности, а также «КВ-1», но с 85-мм орудием. Более того, разведданные, добытые добровольцами, заброшенными в Финляндию по указанию Сергея Мироновича, обеспечили успех бомбежек Хельсинки, Миккели (где располагалась ставка Маннергейма) и Турку.
Разгром белофиннов был полным, что и стало прологом к 1946 году, когда СССР пополнился шестнадцатой по счету республикой, Карело-Финской ССР со столицей в Гельсингфорсе.
Но, полагаю, тов. Динавицер верно сместил акценты, указывая, что именно победа в Зимней войне позволила гораздо легче пройти блокаду — вражеская армия понесла чудовищные потери и была сильнейшим образом деморализована, а советская оккупация Восточной и Южной Финляндии не позволила в дальнейшем наступать ни самим финнам, ни немцам. Поэтому даже зимой 42-го, когда гитлеровцы вышли к Ладоге, снабжение Ленинграда не прерывалось — оно шло через Петрозаводск.
Любопытно, что Сталин так и не сделал Кирова своим преемником, хотя и выделял его. После того, как в 1953-м расстреляли Хрущева и Маленкова, Сталин постепенно передавал дела Берии, Молотову и Кагановичу, а вот Киров занимал в ближнем кругу вождя четвертое место.
То есть вся последующая история «Беты», где на ХХ съезде КПСС выступил не Никита Сергеевич, а Лаврентий Павлович, где над входом в Мавзолей выложены фамилии Ленина и Сталина, где генеральным секретарем стал не Брежнев, а Шелепин — это всё производные от «попаданцев» — Октябрьского и Кирова.
Впрочем, полагаю, что главная тайна раскрыта не будет, и мы вряд ли когда-нибудь узнаем, чьи сознания и из какого времени были перемещены в тридцатые и сороковые, в Сергея Мироновича Кирова и Филиппа Сергеевича Октябрьского.
Конец документа 5
[1] Маркизские острова.
Глава 6
Звезда смерти
Звездолёт висел в точке Лагранжа, равноудалённый и от Луны, и от Земли. Впрочем, слово «висел» не подходило истинному положению «Авроры», ибо ничто в космосе не способно замереть на месте — всё движется по своим затейливым траекториям, колыхаясь на волнах гравитационных полей.
Корабль, можно сказать, дрейфовал, изредка подрабатывая движками коррекции. Конечно, невесомость создавала лишние трудности в простейших делах, мешала по-всякому, но расчёты СПИ-перехода близились к концу. Скоро Почтарь скомандует громким мужественным голосом: «Двигатели на разгон!», и Римас запустит фотореактор.
Впрочем, сильно разгоняться мы не станем — Шарли рассчитала точку выхода у Проксимы Центавра настолько идеально, что «Аврора» как бы «зайдёт в хвост» финиш-планете и легко догонит её. А транспозитироваться корабль будет в полёте, с нормальным, почти земным ускорением…
Я улыбнулся, поймав себя на том, что действительно соскучился по гравитации. Мышцы, лишенные нужды в усилиях, ныли, требуя напряга, а где мне его взять? Опять пристёгиваться к коленчатым рычагам тренажера? Так пристёгивался уже, с самого утра — хорошая, такая, зарядочка вышла, а нынче к нему очередь.
Заглянув в обсерваторный отсек, я просунулся внутрь и подплыл к иллюминатору. Да, у меня перед глазами не экран висел, а толстая пластина кварцевого стекла. Луну отсюда не углядеть, а жаль — распухла старушка Селена, хоть и видно одну половинку всего, зато чётко, даже оспины кратеров просматриваются.
А вот Земля, наоборот, сдулась будто — сияет в черноте идеальным шаром, словно выточенным из бело-голубого мрамора.
Классика!
Я усмехнулся. Сколько мною романов прочитано о космических экспедициях! И куда только фантасты не отправляли своих героев… И на Венеру, и на Марс, и к Юпитеру. И к звёздам.
«Надо же… — подумал я, восхищенный собственной наглостью. — Морщусь, что лететь недалече! Подумаешь, какая-то Проксима! Она же „Ближайшая“. То ли дело сигануть за тысячи парсек, на другой край Галактики… Дурак!»
Словно продолжая ход моих мыслей, за спиной послышался сдержанный голос Бельской-Блэквуд:
— Миша? Привет.
— Виделись уже, — пропел я, хватаясь за поручень, и разворачиваясь в воздухе к Шарлотте. — Что-то случилось?
Астронавигатор-1 выглядела, как всегда, сочетая выправку со строгим изяществом. Губы её дрогнули, но улыбка вышла натянутой.
— Сама не знаю! — сердито сказала Шарли, оглядываясь на люк. — Кто-то рылся в моем компьютере, пока я отдыхала. «Илим» сразу мне… хм… наябедничал, сообщил о «несанкционированном доступе во время ночной вахты».
— Пропало что? — спросил я, не думая.
— Сложно сказать… — задумалась женщина. — Шпионских… вообще, чужих программ точно нет, но… Я боюсь, что кто-то… м-м… что кто-то мог скачать софт. Понимаешь? У нас в нейрокомпьютере не просто программное обеспечение, мы с Васёнком запихали туда наработки нескольких лет! Оптимальные варианты транспозитации, расчеты нуль-фактора в обоих координатах, да и всего квази-нуль-перехода. До этого даже в Штатах еще не допёрли, не говоря уже о Европе!
Я внимательно посмотрел на нее.
— Кто дежурил в ночь?
Шарлотта поёжилась.
— Клосс. Ну… Я его прямо спросила, не трогал ли он комп, а Гельмут усмехнулся только. «Найн, говорит, фрау Шварцвальд, нихт!» Он всегда на немецкий переходит, когда злится… Или это была насмешка?
Мое настроение поползло в минус. Терпеть не могу людские дрязги! Ну, а если этот европеец реально содрал софт?
— Вот что… — проговорил я медленно. — Никакое ПО никуда с корабля не денется. Если оно действительно переписано, то на кристалл размером со спичечный коробок. Утаить такой можно… Если не обыскивать. Будем следить, что ж делать… А когда вернемся, устроим личный досмотр. Ну, скажем… Да хотя бы биологическую тревогу сыграем! Тщательно обыщем весь корабль и каждого из экипажа, а то вдруг кто-нибудь протащит на Землю опасные споры! Случайно, разумеется, протащит.
— Да, пожалуй, — взбодрилась Бельская-Блэквуд. — Хороший выход — и никого не заденет!
— Шарли… — посерьёзнел я. — Мне уже приходилось сталкиваться с предательством. Очень надеюсь, что у нас на борту собрались исключительно честные и порядочные люди, но исключать возможность… м-м… скажем так, нехороших деяний я бы не стал. Даже белого и пушистого ангела можно заставить совершить грех! Так что… Не думай ни на кого, даже на Гельмута. Доверяй только фактам! А чтобы эти факты были у нас на руках, как козыри в игре… — Оглянувшись, я шлепнул ладонью по стереотелескопу. — Тут стоит видеоматрица, а запасные оптические интеграторы во-он в том ящичке. Забирай их все! Будешь на вахте — незаметно установишь и подключишь к «Илиму». Понимаешь?