Валерий Большаков – Сага о реконе (страница 47)

Стены сомкнулись, завершая окружение, и началась бойня.

Глава 27

Валерий Бородин

Диверсанты

Валерий не обиделся, когда воины сэконунга, те самые, с кем вместе он ворочал веслами, бросили его в трюм.

Он озверел.

– С-суки! – шипел он. – Сволочи поганые! Ну, я вам устрою!

– Не бесись, Валета, – урезонивал его дед Антон.

– Ага, не бесись! У, сволота! А все этот гад Шимон, чтоб ему!..

– Не бесись, – строже сказал дед. – Оружие при себе оставил? Хоть что-то?

– Оставил, – буркнул Бородин-младший. Сопя, он полез за шиворот – там, под рубахою, прямо между лопаток, прятались ножны, повешенные на шею. – Вот!

Валерий вытащил нож, выданный ему еще Шимоном.

Старик крякнул довольно и тоже запустил руку за шов на своих портках – там, в районе копчика, прятался в складке швырковый нож с кольцом вместо ручки.

– Уже что-то! – хмыкнул дед.

– Будем резать, будем бить? – ухмыльнулся Роскви.

– Будем, – серьезно ответил Бородин-старший.

Как только «Черный лебедь» пришвартовался у пристани Сокнхейда и викинги с ревом кинулись на штурм крепости, корабль опустел.

Сторожить его остался Одд Бирюк, мало чего могший одной левой, да незаменимый Виглаф Гребень.

На прочих драккарах и снекках наблюдалась похожая картина – в сторожах оставляли самых немощных или ходячих раненых. В их задачу входило перенести своих павших на берег, а чужих поскидывать в воду. И бдеть.

Палубу, где маялись Бирюк да Гребень, овевал свежий ветерок, а вот в трюме воздух стоял спертый, затхлый и здорово пованивавший тухлятиной – вода, что ли, застоялась под настилом.

– Пора, – решил дед Антон, – ты первый.

Валера кивнул и, вооружась своим ножом, принялся резать доску палубы, прилегавшую к крышке трюмного люка. Лезвие с трудом, но щепило дерево, накалывая лучину за лучиной.

– Щель вроде есть, – пропыхтел Роскви.

– А ну-ка…

Дед осторожно просунул в щелку свой нож, шевельнул им, на какой-то миллиметр сдвигая щеколду.

И еще, и еще…

Вот уже и сантиметр.

– Готово.

– Де-ед!..

– Тут я.

– Дед, а давай драккар угоним?

Ответа не последовало, и Бородин-младший заторопился выложить все доводы:

– В два весла мы его стронем и медленно уведем. И спрячем где-нибудь! Ты же знаешь тутошние места. А потом пусть они их выкупают! А чё?

– Не тарахти, Валета. Теперь я первый.

Валера тихонько приоткрыл трюмный лаз.

– Спину подставь. Высоко тут.

Валера помог старику выбраться, хотя деда Антона дряхлым назвать язык не поворачивался – очень даже бодрый пенсионер, вроде почтальона Печкина.

Притаившись за спущенным парусом, дед внимательно осмотрелся.

Одд и Виглаф торчали на корме, оборотясь к городу и проклиная редкие заросли, застившие крепостную стену и всю картину баталии.

Палуба была заляпана кровью. Воткнутое в мачту, покачивалось копьё. Под скамьёй валялся лук.

– Это Оттара, – прошептал Роскви. – Убили его.

Старик кивнул нетерпеливо, вооружаясь луком. Берестяной тул был стрелами набит наполовину, но Андотту хватило и одной.

Ловко наложив срезень[60], дед растянул и спустил тетиву. Стрела впилась Одду в шею, растворяя вену. Бирюк даже руками взмахнуть не успел, как стоял, так и повалился, обливаясь кровью.

Гребень не сразу заметил гибель старшего товарища, а когда все же углядел «несчастный случай на производстве», нож, брошенный Андоттом, впился ему в печень по самое колечко, прошибая и задубелую шкуру панциря, и грязную кожу.

– Глянь, как там, у соседей, – приказал дед, оставаясь сидеть на четвереньках.

Валера выскользнул из трюма и как ни в чем не бывало прошелся вдоль борта.

Стража на ближних «Вепре волн» и «Волке славы» даже внимания не обратила на потерю Бирюка с Гребнем – все пялились в сторону города, болея за своих и громко, азартно обсуждая промахи обеих «команд».

– Все нормуль, – доложил Бородин, соображая, как ему незаметно отдать швартовы.

И тут началось странное и непонятное.

Драккары Хьельда конунга покачивались рядышком, и палубы их были пустынны. Неожиданно поднялась крышка люка на «Цверге» – Валера сам только что отворил точно такую же – и наверх выбрались трое парнюг весьма могутной наружности, одетые легко и босиком, потом еще столько же. Крадучись, двое из них подошли к левому борту, где впритык стоял «Морской конь», и бесшумно перескочили на палубу снекки. Подбежав на цыпочках к сторожам, они одновременно вытянули руки, ухватили часовых за головы и свернули их. Подхватили тела и осторожно уложили на доски.

Бородин так засмотрелся, что припозднился заметить еще одну компанию, выскользнувшую из трюма на «Йотуне».

А вот его заметили – один из «диверсантов» вооружился ножом и уже хотел было метнуть, благо Бородин был мишенью не хилой. Но тут встал дед Антон. Он прикрыл Валеру, жестами показав швыряльщику, что он с ним сделает. Тот не обиделся, только глаза выпучил да осклабился в ухмылке типа «гы». Полминуты хватило, чтобы снять всех часовых, стерегших флот. Тогда-то и заговорили босые:

– Андотт Кузнец! Тебя ж убили!

– Не дождутся! – ощерился дед. – Кто это вас надоумил – корабли у противника тырить?

– Дык, конунг наш! С самого началу. Да чтоб не высовывались, говорит, ежели даже и бой зайдет, а все ждали своего часа.

– И дождались!

– А это кто, Андотт?

– Это внук мой, Роскви.

– Чуть не снял его!

– Я б тебе тогда бошку снял!

– Так я ж не знал!

– Ладно, хватит болтать. Швартовы отдать – и за весла! Берем только драккары, снекки отвязать, и пущай себе плывут!

С греблей вышли трудности – людей была нехватка. Садились по трое на каждый корабль – двое на веслах, один на руле. В четыре руки, конечно, драккар не шибко разгонишь. Но посудины были на диво ходкие – медленно, плавно, но шли. Все пять кораблей: и конунговы, и трофейные – неторопливо удалялись от берега.

– Хорошо, что тут эта… – выдохнул Бородин, загребая веслом. – Лесополоса! Сразу и не увидят, что без военно-морского флота остались!

Дед Антон хмыкнул.

– Перебьются!

– Лишь бы конунг их одолел…