Валерий Большаков – Ликвидатор заклятий (страница 4)
– Не имею информации.
Кибер легко бежал рядом, двигаясь размеренно и экономно.
Одетый в скромный серый комбинезон, он смахивал на ромкиного приятеля, тем более что комбезы входили в моду.
Правда, выпускник уже перерос андроида, но и тот эволюционировал – успел нахвататься стольких слов и понятий за срок своего существования, что малость «очеловечился», а его машинная лексика звучала куда грамотней и стройней, чем у иного москвича. Роман всерьез уверял родителей, что Урчик давно стал разумным роботом…
– Почему ты двигаешься так быстро? – поинтересовался УР.
– А потому что я балда! – буркнул Рома. – Подарок дома забыл! Представляешь?..
Дом их располагался совсем недалеко от школы, на той же Окружной. Батя, когда звонили гости и спрашивали, как добраться до «его берлоги», отвечал, что это как раз напротив станции метро «Варшавское шоссе». Вон, уже заблестел ячеистый купол павильона с красной буквой «М»…
А вот и старая, старинная даже, решетчато-бетонная изгородь.
Само собой, лишних десять шагов до калитки Роман делать не стал – перемахнул прямо на газон, и поскакал, увертываясь от влагораспылителя.
Мимоходом удивившись раздвинутым створкам дверей («Испортились, наверное…»), выпускник влетел в холл и вознегодовал – все было раскидано.
«Как я что-то разбросаю, так сразу замечание! А сами?..»
Кстати, где эти непутёвые родители?
Замерев на секунду, Роман прислушался – из левого крыла доносились голоса. Переговаривались мужчины, но бати слышно не было.
Забежав в гостиную, он резко остановился на пороге. Нет, так не бывает…
– Мам?.. – позвал Рома внезапно осипшим голосом. – Пап?..
Он все видел отчетливо и ясно, но картина, которая отпечаталась на сетчатке его глаз и проникала в мозг, была невозможной.
Отец лежал на ковре, разбросав руки и ноги, а на лице его стыло выражение гнева. Мать распростерлась на диване – длинные, спутанные волосы закрывали ее лицо, один остренький подбородочек выглядывал из-под рассыпавшихся прядей.
Родители были совершенно неподвижны.
Самые темные страхи колыхнулись в Романе, мучая душу кошмаром, прорвавшимся в явь. «Они умерли?!»
– Мама! Папа!
Кнуров бросился к женщине, чья голова безвольно поникла, тронул ее за плечо, потряс сильнее. Откинул волосы – и замер в ужасе. Мама смотрела на него остановившимся взглядом синих глаз, а переносицу ее буравило черное, запекшееся зияние.
Роман оцепенел. С трудом отступил, присел на коленки рядом с отцом (рядом с телом отца?!) – и сразу заметил гибельную отметину, небольшую дырочку над батиным ухом.
Смертельную рану.
– Мама… – беспомощно пролепетал выпускник. – Папа…
Сильная рука обхватила Романа за плечи. Он вскрикнул, но голос УРа сказал негромко:
– Это я. Они возвращаются. Надо спрятаться.
– Их надо убить! – выдохнул Кнуров, кривя губы. – Всех!
– У меня нет оружия.
– Я…
Не слушая человека, робот увлек его в собственную нишу – бокс, где он подзаряжался от сети, – и задвинул пластметалловую штору изнутри, оставив маленькую щелочку.
Роман, мучимый отчаянием и страхом, приник к ней.
В гостиную вошли четверо – это были крепкие парни в синих рабочих комбинезонах. Движения их отличала уверенность, а во взглядах сквозила пустота.
Усатенький молодчик, небрежно помахивавший черным пистолетом, скомандовал:
– Виль! Ян! Ищите пацана!
– Угомонись, Рэм, – пробурчал грузный верзила с круглой, налысо обритой головой. – Мы все уже обыскали.
– В школе он, – заявил плечистый мужчина с тяжелым квадратным лицом.
– Какой ты умный, Джай! – съязвил остролицый типчик, худощавый «полурослик». – А то б мы сами не догадались!
– Заткнись, Шельга, – посоветовал ему плечистый.
– Угомонитесь все! – резко сказал Рэм, и махнул пистолетом: – И за мной…
– Куда? – осведомился остролицый Виль.
– В школу! – хохотнул круглоголовый Ян.
– Чаран, остаешься здесь. Если мальчишка заявится – уложишь баиньки!
– Понял… – буркнул Джай, ставя ударение на последний слог.
Троица киллеров вышла, а четвертый поднялся наверх.
– Надо уходить, – УР тихонько сдвинул штору. – Здесь находиться опасно.
Выведя Романа, робот аккуратно закрыл бокс.
– Я их всех убью… – проговорил Кнуров, пятясь и переводя взгляд с отца на мать, и обратно. – Каждого. По очереди…
Жалость резанула так, что слезы сами брызнули из глаз – горькие, горючие, они жгли невыносимо, но душе было еще больней.
В школе обычно восклицали: «Великий космос!» или «Великие небеса, черные и голубые!», повторяя присловья из сериала о далеком будущем, но вот случилось несчастье, и Роман сразу припомнил ветхозаветное имя божье.
– Господи, мамулька… – прошептал он, утирая мокрую щеку рукавом. – Пап… Да как же…
– Нам надо скрыться, – мерным, однозвучным голосом проговорил андроид.
– Уходим, – безразлично сказал выпускник.
Он не жалел, что покидает привычные, родные стены – у него больше не было дома. Дом – это не место жительства, а убежище, в котором тебя любят и ждут. Сегодня его лишили всего.
Старая жизнь, где царили любовь и доброта, надежда и вера, оборвалась жестоко и страшно. Началась новая – безрадостная, тоскливая, сиротская…
Глава 2. Вирт
Дом не стоял на земле, он был приподнят на тонких опорах. УР бесшумно пробежал под полом до закругленного угла. «Правильно, – равнодушно отметил Роман, – в этом направлении окон нет…»
Шагая первым, робот пересек крошечный садик, огибая кусты любимых маминых роз. Кнуров послушно шагал следом – в нем будто сработали некие потаенные предохранители, не позволяя горю сломить дух, отклоняя личность от безумия к безразличию.
В обычной жизни, когда дни идут размеренной чередой, люди мечутся бестолково, суетятся, расстраиваются из-за совершеннейших пустяков, и лишь когда случается настоящее горе, становится ясно, что в жизни важно и ценно, а что шелуха и обертки. Наверное, это тот самый момент истины, о котором толкуют мудрецы.
Живешь себе, живешь, казнишься ничтожными бедами – и не замечаешь своего маленького счастья. Мамина ласка и папина забота, завтрак по утрам и вечера у камина – это же так незамысловато!
Ты просто лежишь у себя в комнате и клеишь модель звездолета, а из столовой доносятся смех и приглушенный говор, звякает ложечка, жужжит «Сервус», сварливо требуя, чтобы папа поднял ноги…
Все это воспринимается, как необязательный фон, как заставка, как данность. И вдруг ты все это теряешь. Навсегда…
– Милиция, – оповестил УР.
Подвывая сиренами, разбрасывая красные и синие «зайчики», подъехали квадратные «луноходы». Захлопали дверцы, выпуская наружу бравых парней в легкой броне.
Роман замер, развернулся, чтобы бежать навстречу, рассказать обо всем, и пусть оперативники скрутят Джая!
Он успел сделать четыре шага, а тут киллер и сам вышел из дома. Джай не убегал и не сдавался. Вразвалочку пройдя к калитке, он небрежно завернул лацкан куртки – значок у него там, что ли? Милицейский чин в парадной фуражке козырнул убийце, и сделал опергруппе повелительный жест – мол, осмотрите тут все…