Валерий Большаков – Командор (страница 12)
Когда же подняли паруса и шлюпки потихоньку стали одолевать течение, удаляясь от пристани, было не до того, а потом…
А что потом? Ну не возвращаться же только для того, чтобы высадить паршивца?
— Клаас, ты хорошо запомнил, куда нам путь держать?
— Да, господин командор! До урочища Сломанного Копья, потом ещё немного, мимо Гладкого острова — и сразу будет виден форт. Да вы не беспокойтесь, места эти я знаю немного, бывал здесь с отцом пару раз. Давно, правда…
— Ну и то хлеб.
Где там было урочище и кто ломал копья, Сухов так и не понял, но остров он опознал — вытянутый клочок земли посреди реки, идеально ровный, заросший травою так, что больше напоминал газон. Словно кто постриг его.
Будь он в Англии или во Франции, можно было предположить, что это коровы сюда наведываются, но здесь, в Виргинии, даже лошадь была редкостью.
Скотоводческие ранчо и перегоны скота, ковбои и конокрады — всё это было впереди, Америка только начиналась.
— Паруса долой, — приказал Олег. — Не будем зря светиться. Вёсла на воду!
Течение было слабое, так что вельботы нисколько не сбавили в скорости. Может, даже и выиграли чуток.
— Олегар… — сказал де Жюссак, привставая. — Во-он та высота, видишь?
— Вижу-вижу, — прищурился Сухов, разглядывая невысокий холмик напротив форта.
Макушка холма заросла дубняком, а «смотрела» та возвышенность как раз на угол крепости.
Хотя крепостью это сооружение назвать язык не поворачивался. Обширный двор окружал частокол высотою футов в пятнадцать-шестнадцать[21].
Сколько внутри находилось блокгаузов и прочих сооружений, с реки видно не было, зато различались четыре фальконета [22], установленных на вертлюги[23].
Ворота были заперты, и форт казался нежилым, брошенным.
Ан нет, вон чья-то голова показалась над оградой…
Верхушки брёвен, из которых был собран палисад, не были выровнены в одну линию, а торчали на разной высоте.
И это являлось умным решением — так глазу штурмующего было труднее различить осаждённого, если тот вдруг высунется между заострённых стволов, чтобы, к примеру, глянуть, не взбирается ли кто на стену.
Или пальнуть. Или треснуть, как следует, прикладом. Умно.
— К берегу!
— Как же это они упустили, — прокряхтел барон де Сен-Клер, ворочая веслом, — что высота напротив — господствующая? Даже деревья не вырубили…
— А зачем? — пожал плечами Быков. — Форт строили как защиту от индейцев, а у краснокожих не то что пушки, мушкеты — большая редкость.
— Вообще-то, верно…
— Высаживаемся! Сейчас будет самое интересное.
— Что именно? — не понял Шурик.
— Пушки в гору потащим! Взялись!
Выволочь кулеврины на берег было тяжко, но с этим справились.
А потом началось «веселье» — надо было вчетвером приподнять на канатах пушку, просеменить, сколько дыхалки хватит, и опустить груз на землю. Отдышаться и снова вперёд. Вверх…
Подменяясь, всё-таки выволокли кулеврины на макушку холма. Установили, укрепили.
— Понч, заряжай.
Шурик, валявшийся на травке, раскинув руки и ноги, пробормотал:
— Не кантовать… Меня. Угу…
— Подъём, царёк полей! Артиллерия ждёт твоего нежного внимания.
— Ох-хо-хо…
— И не кряхти, как старый дед.
— Ничего не старый. Мне, может, нравится кряхтеть!
— Заряжай давай… Так, товарищи, кто пойдёт парламентёром?
— Я пойду, конечно же! — решительно заявил Акимов.
— Флаг тебе в руки, — пробормотал Яр, — и барабан на шею.
— Нет, — мотнул головой Олег. — Жак? Как ты насчёт прогуляться?
— Да ради бога! Только дайте мне чего-нибудь белого, на палку привязать.
Сухов скинул свой камзол и снял рубашку.
— Держи.
— Жалко…
— Случись бой, а он непременно случится, чует моё сердце, от неё всё равно клочья останутся. Пусть лучше послужит благому делу.
— Ну я пошёл тогда.
— Скажешь, что форт окружён и под прицелом орудий. Выдадут девушку добром, отделаются выкупом. Не выдадут — раскатаем по брёвнышку. Сигналом, чтобы открывать огонь из пушек, будет твой флаг — опустишь его, и мы пальнём. Понял?
— Понял!
— Действуй.
— А мы Галю не заденем? — встревожился Виктор.
— Во двор ядра не полетят, — авторитетно заявил Пончик, — мы по стеночке…
— Пугануть их надо, Вить, чтоб проняло до самых печёнок. А штурмовать придётся в «ручном режиме». Лестницы принесли?
— Тут они, — прогудел Шанго. — Только не знаю, выдержит ли такая меня…
— А мы тебе две лестницы приставим, — серьёзно сказал Шурик. — На одну будешь левой ногой становиться, а на другую — правой.
Африканец хотел рассердиться, но на Пончика он злиться не умел.
— Скажешь тоже… — буркнул чёрный принц.
— Анри, — распорядился Сухов, — берёшь с собою троих с мушкетами, будете прикрывать Жака со спины. Мы ударим отсюда.
— Понял, господин командор.
— Понч, готовсь.
— Всегда готовсь!
Олег испытывал в эти минуты болезненное нетерпение, ему хотелось побыстрее расквитаться с Горном, или с Хоорном, или как его там, и вернуться, и пусть Витька встретиться с любимой, и всё будет хорошо, и они, наконец, покинут эту дурацкую Новую Англию, зачаток будущих Штатов.
Их поход он воспринимал как прогулку, как досадную неизбежность и злился на себя, что вовремя не повесил недоделанного «святого».
Вскоре Сухову пришлось изменить своё мнение — прогулка выдалась долгой…
Глава 4,