Валерий Большаков – Инкорпорация (страница 12)
– Здорово, Дюх.
– Здоров. Есть проблема, Сергей, – начал я подводить к интересующей меня теме. – И, заодно, её решение.
Сфокусировав взгляд и отведя его от Ясмины, комсорг замычал:
– М-м-м… М-м?
Девушка крепилась, чтобы не распуститься в цвету улыбки, а я весомо сказал:
– Слышал, что нашему стройотряду перепадёт работёнка в Выборгском районе…
– А-а! – скривился Ананьевский. – Это всё Чижик… Чижов, то есть, бывший командир ССО. У него там родня!
– Бывший? – сощурился я.
– Охладел Чижик к стройкам, – последовал вздох. – В аспирантуру подался, кандидатскую сочиняет.
– Ага… – задумался я на секундочку. – Тут предложение есть, инициатива снизу – передислоцировать студотряд на Коми АССР! Есть там посёлочек такой… зовётся Мандач.
Услыхав название славного населённого пункта, народ весело загоготал, а Яся густо покраснела.
– Ну, и чего ржёте? – забурчал я неодобрительно. – Местная топонимика такая! Короче, условия там не слишком комфортные, и работа тяжёлая, но рублей пятьсот-шестьсот заработать можно.
Котомин живо ушки навострил, а вот комсорг ожидаемо крякнул, морщась со смущением и досадою:
– Горячо поддерживаю и одобряю, но… Дюх, я даже не знаю, когда смогу этим заняться! Мне уже столько общественной работы накидали…
– Спокойствие, только спокойствие! – молвил я тоном Карлсона, «низводящего» фрекен Бок. – Командовать парадом буду я! И стройотрядом тоже. С тебя – весь официал: оформление, согласование, утверждение… Кстати, познакомься: Ясмина Акчурина, готовый комиссар стройотряда «Антарес»! Да, Ясь?
Девушка лихо козырнула, метнув ладошку к виску, и сверкнула улыбкой. Взбодрившийся Ананьевский заново пожал мне руку.
– Замётано! Но чтоб к апрелю все заявления были у меня на столе!
– Так точно, товарищ комсорг!
Бросив последний голодный взгляд на «комиссара», Сергей ускакал, а в следующую минуту по коридору загулял звонок, словно громкое, дребезжащее эхо школьной поры. Яся подтянулась, и жарко зашептала мне на ухо:
– Дю-юш… А, давай, не пойдём? Давай?
– Пропустить диффгеометрию?! – деланно ужаснулся я.
– Ага! – хихикнула девушка. – Софа мне ключики оставила… Ей родители сняли однушку на Голодае. Часика три у нас точно есть!
– Поехали быстрее! – подхватился я.
Студенты шумною толпою спешили на занятия, а мы с Ясей двинулись против течения и выскользнули на улицу, где дул холодный октябрьский ветер, зло обрывая жёлтые листья.
Но нам было тепло.
Встречу Минцев назначил не на явочной квартире, и не на конспиративной, а у себя дома – «Светик» решила прогуляться в райком вместе с Михаилом Георгиевичем.
Из декрета Чернобурка ещё не вышла, но по работе уже соскучилась. Благо, дитя вело себя смирно – даже описавшись, не орало, не надрывалось в плаче, а лишь ворочалось и кряхтело недовольно.
Все эти пикантные подробности я узнал от подполковника, стоило мне переступить порог его двухкомнатной со всеми удобствами. Потолки на жилплощади Минцевых были высокими, лепнина богатой, а окна большими и зеркальными – правда, они упирались в стену недавно выстроенного жёлтого дома, зато похожего на чертог султана далёкой южной Джунгахоры.
Мутноватый охристый свет падал на резной буфет вишнёвого дерева, на тяжёлые книжные шкафы с точёными колонками, и, чудилось, что над квадратными метрами витает знойный отблеск пустынных барханов.
– Располагайся, Андрей! – громко сказал куратор, и романтический флёр лопнул, как радужный мыльный пузырь. – Чуешь, чем пахнет?
Я послушно вобрал носом тёплый воздух.
– Молоком?
– В точку! – хохотнул Минцев. – Главное – пахнет! А то ещё весной здесь воняло – кислятиной и… Впрочем, Света воспринимала запахи очень… хм… своеобразно, как все мамочки. Даже ту субстанцию, которой Михайло марал пелёнки, она нежно называла… Знаешь как? «Ка́кушки»!
Мы оба рассмеялись – с тем немного чванливым чувством мужского превосходства, которое женщинам кажется обидным. Хотя это всего лишь защитная реакция сильного пола, за которой «мачо вот с таким кулаком» прячут свою робость перед новой жизнью.
– Садись, Андрей, – велел Георгий Викторович с тающей улыбкой.
Я устроился на старом потёртом, но всё ещё упругом диване с резными полочками на спинке, а хозяин квартиры разлёгся в кресле напротив.
– Удивительно, но твоего нечаянного знакомца действительно зовут Ефимом Лейбовичем… – Минцев положил ногу на ногу и покачивал ею, удерживая тапок кончиками пальцев. – Ефим Лейбович Вайзель. Биография более чем обычная: учился в школе, отслужил, после дембеля работал парикмахером… Да и сейчас работает. Хм… Весьма удобное прикрытие для разведчика, кстати. С виду – обслуживаешь клиента, а сам выслушиваешь доклад или выдаёшь задание… Мне, что ли, переквалифицироваться? – хмыкнул он. – Шучу! Вайзель нас никогда не интересовал – этот Фима как раз из тех, кто «не замечен, не состоял, не имел родственников за границей»! Однако он был в курсе и того, кем тебя считают в ЦРУ, и того, на какую акцию замахнулись летом. Откуда Вайзелю известны даже её детали? Это первый, но не самый интересный вопрос. Ведь существует простейший ответ: Ефим свет Лейбович случайно подслушал разговор «моссадовцев»! Или же посланцы Земли Обетованной упросили его оказать некую услугу… Впрочем, меня куда больше интересует, почему Вайзель откровенничал с тобой! Для какой цели? Ну, не просто же так делятся сведениями с грифом «Совершенно секретно»!
– Самому любопытно, – заворчал я, чувствуя неуют. – Думал уже, чего для…
– Дупель-пусто? – кривовато усмехнулся Минцев.
Я молча развёл руками.
– М-да… – затянул куратор. – Ну, об ещё одном интересном, весьма интересном вопросе умолчу. Лучше по делу. А оно вот в чём… Мы тут немножко последили, понаблюдали за Ефимом Лейбовичем… Да! Перебью сам себя. Знаешь, что ещё забавно? Вайзель – прирождённый актёр! Он талантливо играет роль «старого больного еврея», хотя здоров, как космонавт, и ему едва за сорок! Но это к слову. В общем, понаблюдали мы – и очень удивились. За Вайзелем уже вели слежку! Грубо, непрофессионально, однако с выдумкой. Двое шли за Ефимом Лейбовичем по разным сторонам улицы, третий лидировал, а ещё один был на подхвате. За четверть часа троих по очереди сменила другая тройка. Итого семь человек, молодых и рьяных! Им всем по семнадцать-восемнадцать. Тот, что постарше, работает учеником на заводе, который помладше – в техучилище числится, двое – студенты из ЛЭТИ, а еще одна парочка… С Матмеха ЛГУ.
Я не похолодел, как обычно пишут в книгах про такие моменты. Просто мне стало очень неприятно. Гадко.
– Кто? – вытолкнул я.
– Не скажу, – серьёзно ответил Минцев. – Надо сначала разобраться в их мотивах и намерениях. Зачем сразу подозревать мальчишей, что они Плохиши? Может, они в Кибальчишей играют, выслеживают буржуинских наймитов! Просто будь осторожен, Андрей. А то вдруг игра окажется серьёзней, чем мне кажется. Так что… Бди!
– Понял, Георгий Викторович, – сдержанно сказал я. – Буду бдеть.
В кабинете у Блеера было душно после совещания, и генерал отворил форточку. Дерзкий ветерок с Невы тотчас же ворвался, колыхнув шторы, заметался между стен, вороша бумаги.
С легким недовольством посматривая на форточку, Владлен Николаевич отшагнул от сквозняка, вдыхая занесённые осенние запахи – сырости, прели и унынья. Классика.
Косясь на задумчивого Минцева, генерал ворчливо поинтересовался:
– Разобрался с этими… юными друзьями нелегалов?
– Да как сказать… – протянул подполковник. – Чем дальше в лес, тем больше дров. В воскресенье я встречался со Щербиной… Помните такого? – наметил он улыбку. – Спящий агент нашего общего друга Фредди Вудроффа.
– На память пока не жалуюсь! – фыркнул Блеер. – И что там поведал Богдан Алексеевич?
– Нервничал Богдан Алексеевич, – усмехнулся Минцев. – У человека жизнь сложилась – женился вон, а шпионское прошлое цепко держит! «Чего мне ждать? – спрашивает. – Надеяться на что?» Вроде, и вреда нанёс немного… Сознался, раскаялся… Помог, чем мог. А в воскресенье был ему сигнал, и Щербина явился ко мне с закладкой – пачкой из-под «Столичных». Внутри – туго скатанный рулончик четвертных, ровно тысяча рублей, и задание: войти в контакт с Ефимом Вайзелем, чтобы завербовать. Если будет против – вариант «Б»: при необходимости – ликвидировать, но сначала допросить. Какие у Вайзеля функции в «Моссаде»? Один он или под контролем? Кто руководитель? Ну, и далее по списку.
– Как интере-есно… – усмехнулся Блеер, возвращаясь на свое место. Присев, он облокотился на стол и сцепил пальцы в замок. – Если я верно проследил за ходом твоих мыслей, Жора, то ты, получается, связал этих… студентиков-инициативников и станцию ЦРУ?
– В точку, товарищ генерал! – как уж Минцеву удавалось развалиться на стуле, неясно, но он-таки развалился, опасно балансируя на двух ножках.
– Да сядь ты нормально! – не выдержал Владлен Николаевич. – Смотреть страшно. Грохнешься же!
С коротким стуком вернув стул на место, подполковник привалился грудью к столу.
– Смотрите, товарищ генерал. Мы крайне осложнили жизнь цэрэушникам в городе. За оперативниками Вудроффа постоянно приглядывают наши. Шаг влево, шаг вправо… Синти Фолк или Дэнни Лофтин проезжают иногда, высматривают сигналы в условных местах, но сделать ту же закладку для Щербины им удалось потому лишь, что мы позволили – сделали вид, что нас нет! Спрашивается: откуда они узнали о Вайзеле? Мы-то их напрягаем с самого июля! Вывод один – у ЦРУ объявились добровольные помощнички! Вот эти самые студентишки. Следили ли они за Фимой по заданию Вудроффа или сдали его, чтобы заслужить одобрение американцев, пока не знаю. Но узнаю обязательно!