Валерий Большаков – Диверсант № 1. Наш человек Судоплатов (страница 24)
Было заметно, что полигон бомбили – ржавые обгорелые остовы пары автобусов, грузовиков и гусеничного тягача подтверждали это со всей очевидностью. Возможно, орудия уцелели по причине того, что навес, схоронивший их, был укрыт еще и рыбацкими сетями, с нашитыми тряпками. Маскировка.
Хмурый и озабоченный, Трошкин приблизился к Судоплатову, сказал негромко:
– Тут один окруженец, из недавних… В общем…
– Не тяни. Что, немцам продался?
– Так вы в курсе?
Павел вздохнул.
– Нас тут ждали, Женя, понимаешь? Немецкая разведка об этом знать не могла. Стало быть, кто-то из наших… Из тех, кого мы считали нашими. К счастью, я тут секретность развел, хоть и ворчали некоторые. Дескать, своим не доверяю. Так в том-то и дело, что из окружения выходили не только свои – немцы частенько агентов засылают, и те выходят к нашим со всеми вместе.
– Так может… – просветлел Трошкин. – Этот наш Бергман – тоже агент?
– Из поволжских немцев?
– Говорил, из Энгельса.
– Может, и так.
Судоплатов задумался. Да, его многоуровневая конспирация помогла. Окруженцы знали только о разъезде, там они и находились. На базу «Олимп» никто из них не попадал, и дороги туда не знал. Вообще не было известно, что есть такая база. Очень малый круг лиц ведал, куда направляется отряд. Именно поэтому, надо полагать, засаду устроили не на полигоне, а по дороге к нему.
Та выморочная деревня с бодрым названием Уборка была объявлена пунктом назначения, вот эта-то информация и ушла к противнику. К счастью, о цели операции знали всего трое, проверенных-перепроверенных. Включая его самого…
– Дешево отделались… – проворчал Трошкин.
– Дешево? Семерых потеряли.
– А могли бы не семь, а семьдесят семь потерять!
– Тоже верно. Ладно, будем бдеть.
– Вот это дуры! – восхитился Шатов, оглядывая мощные стволы на монументальных гусеничных лафетах.
– Приступим, ребята!
Работенка им предстояла адова: снять с лафетов стволы тяжелых – семнадцать с лишним тонн! – гаубиц и уложить в специальные повозки, прицепить их к «Коммунарам», первым советским тракторам на гусеничном ходу. Лафеты вместе с передками – это уже отдельные лафетные повозки, их цепляли к таким же тягачам. А еще тяжеленные стокилограммовые снаряды, да выстрелы… И всю ночь переться по дорогам и полям, почти до самого Бреста.
Судоплатов затеял большую «бяку» – обстрел немецких позиций, с которых ровняли с землей Брестскую крепость. «В прошлой жизни» штурм крепости практически закончился 29 июня. Тогда около пяти сотен ее защитников собрались под командованием майора Гаврилова в Восточном форте, что на северном Кобринском укреплении, и в форте № 5. Немцы обрушили на форты чудовищные бетонобойные снаряды весом под две тонны каждый, выпуская их из парочки сверхтяжелых 600-миллиметровых орудий «Карл». Снаряды эти, разрываясь, оставляли воронки в тридцать метров поперечником, и даже у тех красноармейцев, что скрывались в подвалах, легкие разрывались от ударных волн. И это не считая девяти легких батарей, трех тяжелых батарей и еще трех дивизионов мортир. Мало того, немцы начали бомбардировать Восточный форт с самолетов.
Спешит немчура – сам Гитлер на пару с Муссолини собирается посетить Брест в конце августа.
«Б-4» весьма удачная «пушчонка», только тяжеловата. Зато гусеницы позволяют ей пройти даже по вспаханному полю, а стреляет так, что бойцы, воевавшие с белофиннами, называли гаубицу «карельским скульптором» – такие замысловатые «композиции» получались из бетонных ДОТов после «обработки» из «Б-4». Гаубицы накроют цели даже за семнадцать километров, а группа Парфенова, неделю назад заброшенная в Брест, будет корректировать огонь.
Шатов и Муха со своими людьми встретят отряд «гавриловцев» – Серега Парфенов лично обещал проскользнуть этой ночью в Восточный форт, чтобы передать «весточку с воли». Если ему все удастся, перед рассветом над Кобринским укреплением взлетят три ракеты – зеленая, белая и красная. Могут, конечно, и не взлететь… Тогда хоть артиллеристы душу отведут, попортят немцам жизнь! 3000 выстрелов – это надолго. Правда, парочка «Коммунаров» тащила прицепы всего с тремя сотнями выстрелов, а больше и не надо. Гаубица стреляет один раз в две минуты, для шести орудий снарядов хватит почти на два часа, а долго задерживаться Судоплатов не планировал. Как он сказал Ане Камаевой: «Мы только туда и обратно!»
…Тягачи ехали со скоростью велосипедиста. На дороге разгоняясь до пятнадцати километров в час, по лугам и полям «неслись» вровень с шагавшими бойцами. Судоплатов пристроился дремать в кабине. Трясло жутко, но растревоженный Морфей лишь вспархивал и, успокоясь, обволакивал снова.
– Товарищ майор!
– М-м?
– Агент Вежа вышел на связь! Все три ракеты взлетели!
– Отлично! Мы где? Долго еще?
– Подъезжаем!
В предрассветных потемках тягачи выезжали на позиции. Брест скрывался за горизонтом, вокруг шумел лес. Гаубицы вывезли на несколько небольших полян, и началась сборка. Артиллеристов в отряде было не слишком много, а каждая гаубица требовала полтора десятка человек обслуги. Добровольцев в помощь пушкарям хватало.
– Ася! Вызывай Вежу. Пора!
Лишь забрезжил рассвет, как батарея была приведена в полную боевую.
– К бою!
– Фугасным. Отражатель – ноль. Буссоль – 45. Уровень тридцать. Прицел шестьдесят.
– Зарядить!
– Готово!
– Огонь!
Жахнуло так, что все присели.
Краткая вспышка выстрела осветила поляну и черные деревья вокруг.
– Здорово долбануло! – сказал Муха с восторгом.
– Вежа на связи! – пропищала Ася. – Говорит, двести перелет, пятьдесят вправо!
– Прицел пятьдесят семь! Огонь!
Ася сообщила о недолете.
С четвертого выстрела артиллеристы «сузили вилку» и накрыли цель двумя снарядами, опрокинув и переломав одного из «Карлов». Минуту спустя гаубицы палили по очереди, батарея швырялась снарядами по три штуки в минуту, а прислуга бегала от орудия к орудию, помогая, подтаскивая, подталкивая, подчищая…
Было еще темно, но на западе, в стороне Бреста стало разгораться оранжевое зарево. Стокилограммовые снаряды обрушивались на немецкие мортиры и пушки, превращая те в лом, проламывали крыши казарм 45-й пехотной дивизии Вермахта и разрывались, сдувая солдат с коек, превращая тела в мешки с костями или размазывая в фарш. Горели машины, пылали «наливняки», рушились стены. Тонны земли, цементной и кирпичной пыли висели и вихрились в воздухе, сводя с ума «условно живых» и припорашивая мертвых.
Ася подобралась к Судоплатову и громко пропищала:
– Вежа сообщает о выходе наших из крепости! Говорит, минут через десять можно переносить огонь!
Павел кивнул.
– Слышали, артиллеристы?
– Так точно! – отозвался «главный канонир». – По вокзалу?
– Лупите!
– Есть!
– Муха!
– Рядовой Муха…
– Отставить. Данила, готовь взрывчатку. Начинишь по полной!
– Так точно!
– Володя!
– Я понял! Доставим!
Шесть трофейных «Бюссингов» отъехали к Бресту, навстречу отступавшему отряду Гаврилова. Последняя гаубица еще стреляла по казармам, а первую уже чуток разворачивали для обстрела железнодорожной станции.
Пристрелявшись – Вежа наблюдал за «экзекуцией» с пожарной каланчи, «подрабатывая» корректировщиком, – батарея принялась все так же неторопливо и безжалостно забрасывать снаряды на пути Брест-Литовского железнодорожного узла. Корежить паровозы и вагоны, цистерны и склады. И вот еще одно зарево осветило темное небо…
К рассвету, совершив две ходки, шоферы вывезли всех защитников Брестской крепости. Мест не хватало, но «гавриловцы» готовы были и пешком уходить к своим. Раненый, буквальным образом опаленный войной, командир осажденных подошел к Судоплатову и неловко представился:
– Майор Гаврилов.
– Майор Судоплатов.
– Ну, вы им и врезали, товарищ майор!