Валерий Большаков – Чёрный лама (страница 11)
– Пустяки, – бодро сказал Антон, – держите мой пистолет.
Марина взяла увесистый шестизарядник, и граф подхватил «сыскного агента» на руки. Повернись она лицом к нему, мелькнуло у Антона, губки ее оказались бы совсем близко…
Долго предаваться мечтам Уварову не позволили суровые обстоятельства – со двора в полуподвал ворвались трое девиц в каком-то подобии шаровар и в свободных китайских блузах. Да и сами плосколицые и раскосые «прелестницы» явно были с левого берега Уссури. Кричать, визжать они не стали – деловито выхватив кривые кинжалы, воительницы бросились резать русских.
Хлопок выстрела был не громче звука, издаваемого шампанским при откупоривании. Пуля угодила китаянке в область ключицы, разворачивая амазонку – Потапыч тут же приголубил её своею дубинкой.
Марина, держа оружие двумя руками, выстрелила снова, поражая «следующую в очереди». Третья из «боевых подруг» швырнула нож, не попала, и выхватила пару револьверов, оттягивавших карманы. Маленькой заминки хватило, чтобы и её вывести из строя.
– Запри!
Илья метнулся к тяжелой двери, захлопывая ее, и с лязгом задвинул засов. Пуля, выпущенная снаружи, тут же с треском вышибла щепку в левом верхнем углу.
– Уходим!
– Спустите меня, – простонала Марина, роняя пистолет, – а то я вас испачкаю…
Уваров бережно опустил девушку на пол, и ту стошнило.
– О, Господи… Извините…
– Бежим, Мариночка, и спасибо тебе!
– Пригодится в хозяйстве… – прокряхтел Гора, собирая с пола брошенные китаянкой револьверы.
Придерживая Облонскую под локоток, Антон бросился к короткой лестнице на первый этаж, где располагалась кухня и прочие службы. Перестук роняемых стульев и топот на лестнице «подсказали», откуда ждать атаки.
– Барин! Тут у них гараж!
– Где?
– А вот!
– Сюда! Живо!
В невысоком, но довольно обширном помещении стояло две машины – грузовичок «Фрезе» с фургоном, и черный лимузин марки «Лесснер».
Выбрав легковую, Уваров бросился к ней, распахивая дверцу. Завести паровик было делом минутным.
– Потапыч!
– Уже, барин! – прокряхтел Ерёма, толкая широкую дверь.
Илья подскочил к выходу, готовясь дать отпор, но врагов снаружи не наблюдалось. Зато поднялась стрельба изнутри. Запертая дверь глушила крики, но вскоре она затрещала под напором разгорячённых тел.
– Садимся! Быстро, быстро!
«Лесснер» бодро выкатился на улицу. Пара выстрелов грянула вдогонку, но без последствий, только крышу паромобилю оцарапало.
Выворачивая на главную улицу, Антон бросил взгляд на одинокий фонарь, горевший слева, и заметил уже знакомую фигуру в пальто. Неизвестный молча проследил за их отъездом, после чего развернулся и канул в тень.
КОНЕЦ ОПЕРАЦИИ
1.
«Лесснер» мчался по дороге, мягко покачиваясь и прокладывая путь лучами фар. Погони не наблюдалось, но, вполне возможно, уже мчались посыльные во все концы с приказом остановить беглецов или попросту перебить.
Уваров старался успокоиться, крутя баранку, но это у него плохо получалось – раздражение на себя было сильнее доводов рассудка. Вроде бы, он все сделал правильно, но ведь известно – раз уж стрельба поднялась, да погоня затеялась, стало быть, провал. Тайная операция должна вестись тихо и незаметно, без единого выстрела, на одном
А ему как раз этого самого умения и не хватило. Вывод: хреновый он профессионал. Бегать, да прыгать научился, а вот умишком работать – увы…
С другой стороны, не его вина в том, что спецы из Питера задерживаются. Разве в данном случае его инициатива не заслуживает похвалы? Разве можно было терять время, целых двое суток, дожидаясь подкрепления из столицы? А если за это время китайская агентура заляжет, ничем себя не выдавая? Плюс «несуны» уволокут все «небесные камушки»? И что тогда делать прикажете? Что «сомам»23сказать? Пардон, ребята, зря приплыли?
Антон вздохнул. Нет, выводы он сделал верные, вот только меры принял не слишком профессионально. Ну, это уже на самооговор тянет…
А всё проще – эмоциональное в нём возобладало над рациональным, он буквально вторгся в Тетюхе, не соблюдая простейших законов конспирации. Да, Марина с Ильёй тоже успели напортачить, но он-то начальник, и должен был учесть тот «шлейф», что оставили по себе его подчинённые.
А дружный коллектив региональной канцелярии попёр, не таясь. Спору нет, узнали они многое, но и всполошили местную шушеру изрядно. И шушера нанесла ответный удар…
– А куда мы едем? – спросила Марина с несвойственной ей робостью.
– Посетим Горбушу, – отрывисто сказал граф, – и заглянем на почту. Засветились мы знатно, но отступать никак нельзя. Вывод какой? Вывод простой – продолжаем наступление!
– Особый режим?
– Именно!
Закон позволял Антону ввести по всей Тетюхинской волости особый режим, тем самым возлагая на себя чрезвычайные полномочия. В этом случае, уездные власти обязаны будут следовать инструкции за номером 2475, литера «А», от 12-го мая 1829-го года, утвержденной к исполнению Собственной Его Императорского Величества канцелярией.
В его распоряжение предоставят и флотских с базы в Ольге, и летчиков из Владимиро-Мономахова, и казаков, а он сам получит статус особого агента.
Уваров усмехнулся. Статус! Да он его так нагрузит, такую ответственность взвалит, что ни вздохнуть, ни охнуть! А что делать? Позволять Вонгу, Фынчену и прочим приставам творить непотребства на земле российской? Ну, уж нет!
Горбуша была невелика – аккуратные домишки выстраивались вдоль четырёх параллельных улиц, утопая в зелени. Зданий в два-три этажа было совсем мало, и одно из них занимала почта.
Огней по Горбуше горело мало, на почте светильники тоже были пригашены. Подъехав с заднего двора, Антон вышел из машины и решительно постучал в обитую металлическим листом дверь. Немного погодя глухой голос вопросил:
– Кто там?
– Третье отделение! – ответствовал Уваров. – Открывайте!
Заскрежетал ключ, и из-за створки выглянула встрёпанная голова. Увидев перед собой жетон, она тут же скрылась, а двери распахнулись пошире.
– Вы дежурный?
– Я…
– Пройдёмте, мне нужно срочно отправить почту.
Минут двадцать спустя Антон вышел на улицу, разминая пальцы. Депеши, разосланные им, очень скоро поднимут на ноги многих. Он усмехнулся: не ему же одному маяться без сна, без отдыха… Отдельное послание было адресовано есаулу: в нем особый агент приказывал задержать пристава до выяснения обстоятельств.
– Всё тихо? – спросил Уваров Потапыча.
– Как в погребе.
– Едем!
– Куда теперь?
– К зимовью Юнгани. До самого места на колесах мы вряд ли доберемся, так что часть пути придется ножками одолеть, но это пустяки, ходьба полезна. Надо добраться туда первыми, и продержаться до подхода наших. Нельзя «небесные камушки» всяким манзам отдавать! Обойдутся. Во-от… Так, чего стоим?
Все быстро сели, паровик тронулся с места, и нырнул в темноту, как в воду.
Угнанный «Лесснер» обладал неплохой проходимостью – дороги и даже тропы кончились, паромобиль продирался сквозь таёжные дебри, и все никак не застревал.
Но вот деревья сошлись настолько густо, что и велосипедисту не проехать. Тут и заночевали. Поспать удалось часика три, а на рассвете – «марш вперед, труба зовет».
Повёл всех Гора – ему, охотнику, рыболову, грибнику, было проще не заплутать. Тайга напомнила Уварову африканские джунгли – так же сыро было и душно. И зудело доставучее комарьё.
Лес поражал смешением несовместимого: вот кряжистый краснокорый кедр обвивала мощная лиана – то ли дикого винограда, то ли душистого лимонника. А вот колючий, будто кактус, ствол аралии. В парном воздухе порхали огромные бабочки – махаоны с ладонь величиной, бархатисто-чёрные с зелёным. Даже местная сорока не трещала, а издавала странные трели, не лишенные благозвучия.
Вскоре, однако, Антону стало не до любования видами – дорога умотала. Вверх-вниз, со склона в низину. Бережком холодного ручья, обходя выветрившиеся скалы, в мрачноватый сырой распадок, что почти весь день в тени.
Березы да дубы, перемежавшиеся с соснами, все больше уступали место елкам. Их темная зелень, отдававшая то в черноту, то в синь, покрывала склоны сопок, как тень. А тут и солнышко стало пригревать, и началась парилка. Шли чуть ли не до полудня, пока Еремей Потапыч не вывел своих спутников к потемневшему от времени срубу с толстой земляной крышей, поросшей мхом.
Отворив дверь, подвешенную на кожаных петлях, Уваров ввалился внутрь, и рухнул на тяжёлую лавку. Ф-фу-у…
А Горе хоть бы что!