Валерий Белоусов – Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости (страница 71)
Карандаш Меллентина опять сломался…
Краснокирпичная колокольня готического собора стремительно вонзалась в синее-синее, до черноты в глазах, июньское небо. С этого ракурса колокольня была особенно высока и красива. Особенно когда лежишь на спине и смотришь в небесную безбрежную высь. Лежишь себе, неторопливо размышляешь…
— А ведь сегодня 24 июня. Вторник. Значит, что? Начинается срок моей путевки в Окружном санатории в Ялте…
Когда я звонил домой в последний раз — 21-го числа, около 16 часов — так и сказал Танюшке — мол, я быстренько приму дела и поедем вместе отдыхать. Еще комкор шутил, мол, зачем в Тулу да со своим самоваром едешь? Хороший мужик, мой однофамилец, генерал Егоров…
Где ты сейчас, Евгений Алексеевич? Видимо, там же, где остался весь наш геройский 4-й стрелковый корпус…
Господи, что же такое-то, а? Ни руками, ни ногами не двинуть…
Турманом ведь слетел с колокольни, ты скажи, а? Это меня взрывной волной сбросило. И ведь живой…
Совсем как тот сельский батюшка, который на Пасху вот также сверзился… его спрашивают: батька, как же ты жив остался? А он отвечает — чада мои духовные, у нас Светлая Пасха каждый год… привык уже!
Вот и я — еще повоюю — и привыкну с колоколен летать…
Ан нет, видно, уже не судьба…
Голоса. Чужие…
Подошли. На лампасы мои смотрят, чтоб им…
Подняли, несут. Как больно… больно как!!! — чернота.
… — Ну, ватку-то уже уберите, воняет… я в сознании. Что тебе от меня надо, урод?
Пошел на хуй!
Перед носом твоим собачьим — что? Не мое ли удостоверение личности? Читай, мудило! Там все написано!
Пошел на хуй!
За Финскую. И Звезду Героя тоже дали за Финскую…
Егоров Сергей Андреевич, 1899 года рождения.
Ты что, пушки на петлицах не видишь? И звезды на рукаве?
Пошел тогда на хуй…
Не знаю. А и знал бы — все равно вам, гадам, не сказал.
Пошел на хуй еще раз!
Резе-е-ервы? А как же!
Записывайте! Все военные округа Центральной России, а также Урал, Восточная и Западная Сибирь, Средняя Азия, и про Дальний Восток тоже не забудь…
Будет вам, сволочи, скоро больш-о-о-й пиздец!
Да, комиссар. Большевик, чем и горжусь!
Спасибо, не курю. Не хочу портить здоровье! Да и брезгую я вами, мерзавцами…
Ну надо же, на руках носят… до чего я дожил. Фашисты носят меня на руках!
Как меня сажаете, сволочи? К стене спиной меня сажайте! Не сметь мне глаза завязывать…
Стой! Не стреляй! Может, я еще встану… ну хоть попробую!
Ура! Встал! Стою!
Ну ладно. Все нормально. Дело-то насквозь житейское…
А вы, сволочи, не радуйтесь, мы еще верне…
«Здесь Богданов»
«Здесь Зам. Наркомвнудел С.С.С.Р. по войскам Масленников. Что там у тебя?»
«Доложить трудно ввиду большой неясности. Все, что сейчас имеет место быть очень похоже на начало Халхин-Гола подчеркнуто. Только значительно большем масштабе подчеркнуто. По дорогам едут машинах группы бойцов перепутавшихся родов войск и частей сильно измотанных деморализованных и подавленных. При звуке самолета, невзирая на то что свой или чужой машины прибавляют скорость и ни смотря на то что такое беспорядочное движение приводит панике. Слухи о десантах и диверсантах приводят частому убийству ни в чем неповинных людей особенно часто достается милиционерам. Чудом отбил сегодня летчика хотели расстрелять потому что бородатый. Полковника Бабаджаняна побили вольнонаемные санитарки из госпиталя Молодечно потому что лысый и фуражка не форменная. Твои из 9-й бригады ЖД чуть моего Старинова не рассчитали который осматривал мост на предмет подготовки к взрыву мандат за подписью Тимошенко и моей для них ничто»
«Сообщи кто там такой сверхбдительный»
«Не важно Старинов и сам хорош нечего было с охраной залупаться цаца какая. Сейчас контроль тылом в целом восстановлен но обстановка фронте представляется мне очень смутно. На основании слухов и сообщений командиров отступающих старой границе. Встретил большое количество буквально целых авиационных частей целиком потерявших вернее бросивших матчасть. Деморализация тылов произошла вследствие потери управления Сев-Зап Фронтом и незнания конкретной обстановки отсутствия связи. Большую роль играют в распространении паники бегущие горе-руководители спасающие так называемые архивы. Считаю что семьи руководства панически бежавшие Минск и распространяющие слухи и пораженческие настроения сослать Красноярский край без права возвращения оттуда конца войны.»
«Ну давай там построже. Держитесь. Береги себя.»
«Есть себя сейф запру ключ потеряю»
«Шутник Как там наш Нарком» «Жив Здоров Воюет.»[136]
Одинокий грузовик с ранеными осторожно пробирается по узкой проселочной дороге. Военфельдшер Боженко, периодически выглядывая из окна, тревожно всматривается в ставшее враждебным голубое, безоблачное небо. Измотанный, вторые сутки не спавший водитель, сержант П. С. Коптяев, не отрывает воспаленных красных глаз от колеи — не уснуть бы…
Впереди развилка, на ней военный регулировщик, флажком указывающий ехать вправо. Через несколько минут полуторка выбирается из леса и… останавливается.
Впереди заболоченный берег реки, через мокнущую зелень поймы идет насыпь. И вся насыпь забита стоящими автомашинами. Впереди поврежденный мост, и водители автоколонны под руководством какого-то полковника просто камнями, бревнами, фашинами перекрывают русло реки…
Где-то вдали слышится гул авиационных двигателей, и осторожный Коптяев, сдав назад, оставляет машину под деревьями. Как он потом себя за это хвалил!
Коптяев выходит из кабины и идет к голове колонны — помогать…
Но работа уже практически завершена — кто-то говорит, что всю ночь и весь день трудились. Так что сейчас уже тронутся…
Полковник громко командует:
— К машинам! Заводи моторы! По зеленой ракете начать движение!
И тут стоящий рядом с полковником лейтенант выхватывает пистолет и стреляет ему в спину. А потом дает красную ракету. На этот сигнал из-за кромки леса налетают пикировщики…
Когда Коптяев выводит свой чудом уцелевший грузовик из кровавого ада и возвращается назад, регулировщика на перекрестке уже нет. А когда он поехал по левой дороге, то скоро приехал к совершенно исправному понтонному мосту, на котором стояли пограничники с автоматами, ожидавшие ту самую, только что погибшую на насыпи колонну…[137]
— Das verfluchte Vieh! Halt es, Fritz!
— Бе-е-е!