Валерий Белоусов – Утомленное солнце. Триумф Брестской крепости (страница 62)
— Эх, товарищ генерал… ну зачем вы так? Мы бы ушли! — вздохнул летчик. — А теперь мы бог знает где… Минск в 180 километрах… и зачем Вы меня заставили так сильно на Запад уклониться?
— Посмотри, кто там на мотоцикле едет?
Летчик, приставив ладонь ко лбу на манер козырька:
— Вроде… в сером? Это же немцы! Товарищ генерал, бегите, я Вас прик…
Выстрела в упор летчик уже не услышал. Свою пулю не услышишь никогда…
Трухин отбросил дымящийся ТК и вынул из кармана белейший батистовый носовой платок.
Когда мотоцикл подъехал поближе, Трухин гордо произнес:
— Ich — der sowjetische General. Ich habe die eilige und wichtige Mitteilung fur das Deutsche Kommando! — И продемонстрировал портфель с секретными документами.
— Sie kapitulieren? — С удивлением глядя на советского генерала, произнес сидевший в коляске немец.
— Ja, ja, naturlich! — радостно кивнул Трухин.
— Und wen er? — показывая на убитого летчика, около головы которого уже расплывалась черная лужица, спросил немец.
— Es ist der fanatische Bolschewik! — угодливо отвечал Трухин, заглядывая ему в глаза.
— Ну, мне, в общем, все ясно… — на чистом русском языке сказал немец, обращаясь к своему напарнику, сидящему за рулем. — Вася, а у нас веревочка есть?
— А как же, дядя Фима… Обязательно есть. Крепкая! — утвердительно кивнул Корж, запасливый как все бульбаши.
Трухин запрокинул голову и завыл…
Через полчаса только пилотский шлем на свежем холмике напоминал о трагедии. А июньский ветерок шаловливо раскачивал поскрипывающую под тяжелым грузом ветку старой осины…
Char de cavalerie Somua S35… Это то, чего именно здесь и именно в это время быть не может.
Ну не использовали немецкие войска трофейной техники, это вам любой демократический историк скажет. Принципиально не использовали. Категорически!
Тем более французской… Что говорите? 1-а ПТАБ? Подбитые танки «Рено»? Таблички с французскими надписями? Ерунда.
Это просто немецкие Панцер-ваффе изучали французский язык по методу Илоны Давыдовой. Написали на табличках «La sortie», «l'Entree», «l'Issue de secours», «la Toilette», «le Striptease-bar», «le Bistro» и развесили в боевых машинах, чтобы постоянно перед глазами были. Воюешь и учишься, очень удобно.
Что изволили заметить? «Великий танковый грабеж?» Со всех европ немцы добра набрали? Поклеп! Мощнейшая экономика Германии в это время не нуждалась в поставках чудес враждебной техники. Мощнейшая экономика Германии в это время… Выпускала садовые лестнички, стиральные машины, бытовые рефрижераторы и телевизионные радиоприемники, для дома, для семьи… На танки внимание обращали как-то поменьше.
Но не могли немецкие войска использовать именно французские танки! У них в башне — один человек за все про все! Не могли, не могли, не могли!!! Тем не менее «шары», в количестве шести единиц, неторопливо переползали по уложенным через полупересохший ров фашинный мост.
Ну конечно, это не «Котин-Ворошилову»… Однако, смотря с чем сравнивать… 47-мм пушка? Так на T-III 3,7-см… Лобовая броня 56 мм, борт 40 мм, для конца тридцатых — солидно!
Правда, скорость по ровному месту 30 км в час… так зачем ПЕХОТНОМУ танку скорость? Излишняя роскошь. Зольдатен иначе за ними не поспеют.
За ЭТИМИ — вполне поспевали. В хорошем стиле «D'une Grande Guerre», а-ля апрель 1916 года, «штурмовые артиллерийские трактора», то есть, ме pardonnez, средние кавалерийские «шары» с Das Eiserne Kreuz на башнях, неторопливо вползали на Пограничный.
Грохоча гусеницами, серо-зеленый, с грязными коричневыми камуфляжными разводами, похожими на присохшее дерьмо, фашистский танк вполз на советскую землю.
Лейтенант Кижеватов затаил дыхание, и на счет «и — раз, и — два…» осторожно выбрал холостой ход спускового крючка…
Бронебойная пуля, выпущенная из старой, доброй мосинской трехлинейки, быстрее скорости звука промчалась над поникшей травой. Разбрызгав медно-никелевую оболочку и свинцовую рубашку пули, стальной стерженек вдребезги разбил стекло наблюдательного прибора… Пустячок, а приятно!
К сожалению, это было все, что припас для фашистов на героической Девятой заставе Наркомат боеприпасов. Далее следовало полагаться на домашние средства.
Когда Кижеватову стало понятно, что ЭТО — не инцидент, а вторжение… Тогда же ему стало ясно, что на «Непобедимую и Легендарную» особых надежд питать не стоит.
Поэтому старшина Москаленко срочно прервал траур по безвременно почившему Ющеру и напрасно погибшей каптерке («Куртка кожаная, три! Не актированная!») и смотался в город, откуда вернулся глухой ночью, на телеге, побрякивая мешком с пустыми бутылками…
Кроме пустой стеклотары, на телеге уютно угнездились две двадцатилитровые канистры и пара обмотанных рогожей бутылей…
Вначале бойцы усомнились в мощи нового оружия («Это ведь только в пивной драться! По кумполу шарахнуть… а потом ЕГО „розочкой“, „розочкой“!») Но после эффектной демонстрации, закончившейся у самых нерасторопных бойцов парой долго не заживающих ожогов, новинку оценили.
И сейчас два десятка De los anti-tanquistas, как назвали бы их в Университетском городке республиканского Мадрида, готовили иноземцам горячую встречу.