Валерий Атамашкин – Битва за Рим (страница 25)
– Чего ты сказал? – опешил он.
– Я сказал, что тебе следует покинуть Рим, Марк, я не шучу! Катилина предал тебя! – твердо повторил ликтор. – Ты должен отвести от римских стен свои войска немедленно!
По мере того, как Фрост говорил эти слова, лицо Марка Робертовича вытягивалось. Олигарх раздраженно сбросил со своих плеч руки Фроста, попытался оттолкнуть от себя ликтора, который, впрочем, так и остался стоять на ногах, будто влитой.
Что возомнил из себя Фрост, чтобы делать ему такие предложения? Кого он увидел в олигархе – пацана, у которого на губах все еще не обсохло молоко?! Рука Марка Робертовича схватилась за рукоять меча, но усилием воли он остановил себя. Безумной казалась сама только мысль тягаться в военном искусстве с ликтором, который был на голову выше Крассовского и гораздо шире в плечах. Олигарх усилием воли убрал руку с рукояти меча. Фрост призывал Крассовского отвести от Рима войско и покинуть город немедленно, называя Катилину предателем… Поток мыслей, вскруживших голову Крассовского, прервал Фрост. Ликтор отвесил олигарху хлесткую пощечину, чуть было не свалившую Крассовского с ног. Марка Робертовича откинуло на стену дома, кожу на лице обожгло, он схватился за щеку, на которой отпечаталась пятерня.
– Возьми себя в руки! Мы теряем время! – прокричал ликтор прямо ему в лицо.
Дерзость, которая бы при любых иных обстоятельствах не сошла с рук обидчику. Сейчас же Крассовский лишь смотрел на Фроста, потирая ушибленную щеку, тяжело дыша. Был не в себе и сам Фрост. Видя, что олигарх не верит его словам, ликтор не находил себе места. Впервые за время их знакомства показалось, что Лиций нервничает. Крассовский, напротив, попытался взять себя в руки. Удалось с трудом. Он сплюнул кровь из разбитой с внутренней стороны щеки.
– Не поленись объясниться, что значат твои слова! – процедил он. – С какого перепугу я должен отводить легионы? Почему ты называешь Каталину предателем?
Фрост от волнения начал ходить туда-сюда вдоль узкого переулка между домами, что-то бормоча себе под нос.
– Договаривай, или, клянусь, если ты не объяснишься, то через час будешь висеть у римских стен, на распятье, как жалкий раб! – проскрежетал Крассовский. – Или ты возомнил…
Крассовский не договорил. Пальцы Фроста сжали его горло, перекрывая кислород. Лицо ликтора побагровело, ноздри расширились, на лбу выступила вена. Свободная рука Фроста сжалась в кулак, готовая размозжить череп олигарха. Он глубоко вздохнул, гулко, со свистом выдохнул воздух, грудь выгнулась колесом. Было видно, как тяжело ликтору сдерживаться, чтобы не разорвать Марка Робертовича на куски. Фрост сдержался. Хват его пальцев ослаб, но он не отпустил Крассовского. Заговорил медленно, тщательно подбирая слова.
– Возьми себя в руки, Марк, и раскрой наконец глаза! Не я твой враг! – просипел он.
Фрост наконец отпустил перепуганного насмерть олигарха, отошел, разминая затекшую шею.
– Если бы ты послушал меня, а не спорил, то понял бы, что еще немного, и о своих легионах ты забудешь раз и навсегда! Можешь сказать спасибо Катилине!
Олигарх с трудом держался на ногах, подавляя в себе желание сползти наземь, растирал шею. Кожа в том месте, где его схватил Фрост, болела, наверняка останутся синяки. Но прием ликтора напрочь отбил у олигарха желание спорить. Разгоряченный Фрост продолжил.
– Если в легионах узнают о межсословной войне – пиши пропало! – Фрост трижды ударил себя ладонью по лбу.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Крассовский.
– Ты не понимаешь, что твоя многотысячная армия и есть Рим, только миниатюрный, образцовый? Твоя армия поделена на сословия, Марк! Как ты думаешь, патриции и всадники будут равнодушно наблюдать за тем, как сегодня ночью у их сословий, а значит у них, заберут все права?
– Ты путаешь армию с бродячим цирком!
Фрост рассмеялся в лицо олигарху.
– Нет, Марк, я ничего не путаю. Революцию поддержат солдафоны, не спорю! Те люди, которые служат не одну компанию и проводят в марше не один год, прежде чем получают жалкий клочок земли в провинции, чтобы никогда больше не увидеть Рим! Но что скажут сытые ветераны, взращённые на закоренелых устоях Республики? Что скажут легаты, офицеры разных чинов! Кто все эти люди в подавляющем своем большинстве? Всадники? Зажравшиеся плебеи? Чью сторону они займут в развернувшейся войне? В лучшем случае солдаты откажутся подчиняться своим офицерам, Марк, вот что произойдет!
– Если кто-то ослушается, я проведу децимации, если взбунтуются офицеры, я велю казнить каждого… – взорвался Крассовский, но его пыл так же быстро остудил Фрост.
– Ты знаешь, что ничего не выйдет! Легион, лишенный офицерского звена, это толпа! Отдались со своими легионами от городских стен, не допусти их распада!
Крассовский ничего не ответил. С утверждением ликтора было глупо спорить. Как бы ни хотел Марк Робертович признавать слова Фроста, но эти слова были прописной истиной. Олигарх схватился за голову. С потерей офицерского звена, утратой легатов, военных трибунов, в конце концов центурионов его войско ждал крах. Оно разом превратилось бы в толпу неумех, ничего не сумевших бы противопоставить врагу в бою. Лукуллы с легкостью разобьют его легионы, выставят на посмешище и поставят крест в неначавшейся войне. От этих мыслей Марку Робертовичу стало не по себе. Фрост сумел сделать то, что не получалось у самого олигарха. Ликтор открыл Крассовскому глаза. Теперь олигарх видел в лице Каталины предателя. Выходит, Марк Робертович пригрел змею… Или показался перекресток, на котором путям олигарха и квестора было суждено разойтись, а это была плата? С какой бы стороны ни заходил Марк Робертович, крыть ему было нечем. Катилина умело доставал из рукава все новые козыри.
– Марк!
Крассовский с головой погрузился в свои думы и не сразу услышал Фроста, которому несколько раз пришлось повторить имя олигарха, прежде чем Марк Робертович обратил на ликтора свое внимание.
– Дело дрянь, – буркнул олигарх.
Фрост поспешно кивнул, его рука нырнула в складки тоги.
– Вот только это не все…
Находясь в отвратительном расположении духа, Марк Робертович не заметил, что Фрост протягивает ему свиток.
– Дурные новости, Марк. Тебе стоит это прочитать!
Крассовский выхватил из рук ликтора свиток, поспешно развернул и пробежался по строкам. Его лицо сделалось еще более бледным, руки предательски затряслись. Он дочитал свиток, уставился на небольшую трещину на стене дома напротив.
– Это правда? – процедил он сквозь плотно сжатые зубы.
Так паршиво, как сейчас, олигарх еще не выглядел никогда. Стараясь не поддаваться панике, чтобы не наломать еще больших дров, он посмотрел на Фроста.
– Что тебе известно, помимо того, что сказано в свитке?
– Я знаю ровно столько, сколько теперь и ты!
– Почему ты молчал! – взъярился Крассовский.
– Свиток выпал у Валерия Флакка на Форуме, а мне так и не удалось остаться с тобой наедине.
У Флакка, значит… Варрон Лукулл запрашивал у сената дальнейших распоряжений. Коротко и ясно. Больше в свитке не было сказано ничего. Ни о том, удалось ли Лукуллу разгромить Спартака у Брундизия, ни о судьбе легионов Крассовского. Нет, просто сухой, фактический вопрос. Вот только от вопроса этого олигарху стало не по себе. Что бы это могло значить? Лукулл и Скрофа расправились со Спартаком… Если так, почему от Скрофы до сих пор не было никаких вестей? Может быть, потому, что Лукулл высадился в другом порту и не решился вмешаться в борьбу у Брундизия без разрешения сената? Вопросы! Марк Робертович не имел на них ответов. Ошибиться же он вовсе не мог. Случись так, что Лукулл двинется к стенам Рима, обойдя Брундизий, не дожидаясь брата, как только узнает о постигшей Рим беде, пиши пропало. Самое паршивое, что подобного варианта нельзя было исключать! Знал ли об этом Сергий Катилина? Что если нет? Как правильно заметил Фрост, квестор все это время находился рука об руку с олигархом. Все окончательно перепуталось. Достоверно известно было одно – Лукуллу удалось установить с сенатом связь.
– Вели Квинкцию отвести от стен войска! Немедленно! – скомандовал олигарх.
Фрост бросился исполнять поручение. Действительно, ликтор показал свиток в самое подходящее время. Марк Робертович взглянул на него, бережно спрятал за пазуху. Вести были по-настоящему паршивы. С другой стороны, появлялась возможность проверить Катилину на вшивость. Сергий должен был предупредить об угрозе Марка Лукулла олигарха, но Катилина ничего не сделал и не спешил отводить от стен Рима войска… Не потому ли, что хотел защитить себя от угрозы Лукулла? Мысль о том, что Варрон посчитал невозможным вмешиваться в противостояние Скрофы и Спартака, высадив войска в другом месте и теперь ожидая распоряжений сената, казалась все более очевидной. Сделать из предположений факты мог только один человек – Луций Сергий Катилина. Марк Робертович сжал кулаки. Пора было прихлопнуть предателя, забрать инициативу во внутриполитической борьбе в свои руки.
С этими мыслями он поплелся вдоль переулка, к дороге, ведущей на площадь Форума, куда стекалась толпа, но вдруг замер как вкопанный. В переулке между домами вырос Сергий Катилина. Взмыленный и покрытый копотью. Казалось, его глаза вот-вот выкатятся из орбит. Он остановился, уперся ладонями в колени и начал говорить.