Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 29. Путеводитель по GA 101 - 102 (страница 16)

О речи и сказании

Кто с кем и к кому, о чем, откуда говорит? Говорение (Sprechen) – это собывающее сказание (ereignendes Sagen). У-казывание и отречение. Несказуемое (Unsagbare) – не-показуемо (unzeigbar); лишь намекаемо (zu erwinken). Несказуемое – вовсе не только подразумеваемое: хотя и схватываемое, но не выражаемое.

О падении назад (Zurückfallen)

Останавливаться перед собственной тенью – в попытке перепрыгнуть её – что никому не удается.

История (Geschichte)

История – как опредмеченное историографией (Historie) событие (Geschehen). Это историческое событие бессудьбоно (geschicklos). Но история, со-бытийствованная (ereignete) из судьбы (события), не есть событие в смысле процессов и происшествий. Внезапные, кажущиеся бессвязными дары события.

Язык (Sprache)

Язык говорит как сказание события: звон безмолвия.

Ходячее мнение говорит, что язык определен понятийно (begrifflich) – это должно означать, что сущностным являются «значения» (Bedeutungen), понятые, однако, как представленное всеобщее, роды. Логико-грамматическое истолкование языка.

О безмыслии писателей

Сегодняшние «сочинители пьес» и «изготовители романов» вообще не впускаются в то, что есть. Безмыслие возрастает с ускорением, которое далеко превосходит ускорение технического прогресса. Прогресс техники (вперёд в бездумность) и шаг назад. Куда назад? В ещё назад-лежащее, оставленное позади, сбереженное.

О разговоре (Gespräch)

Нужно иметь многое наготове, что должно остаться несказанным, чтобы правильное говорение в соответствующей ситуации стало возможным надлежащим образом.

О не-действительном (Unwirklichte)

Не-действительное – это то, что совершенно не действует и не может стать каким-либо образом действенным. Самое не-действительное есть: бытие – сокрытое в событии.

О вопрошании и ответах

Неослабное вопрошание пробуждает мышление и держит его бодрствующим. Поспешные ответы усыпляют и делают безмыслием. Но на границе вопрошания только и начинается собственно мышление.

О непонимании моего сказания

Пока они, забывшие бытие, не пробудятся к взгляду внутрь исти́ны (Wahrnis) присутствия, которая больше укрывает, нежели только это присутствие, они никогда не испытают, что мое сказание мышления воспринимает сказанное из события и возвращает его ему. Вместо этого непрестанно распространяют мнение, будто мое мышление состоит в том, чтобы из ходячих значений схваченных слов дистиллировать новые, неупотребительные значения. Но даже если допустить, что это мнение правомерно, всё равно оставалось бы обдумать, почему тогда эти значения не распадаются в произвольность, в то время как сказанное соответствует единству продуманного дела. Следовательно, должна быть руководящая точка зрения на дело мышления. Так оно и есть – и речь идет не о голых значениях слов, а о сказании самого дела.

О Гёльдерлине

Гёльдерлин никогда, как полагают, не заклинал грядущую судьбу, то есть он ничего подобного ни изобретал, ни пытался. Гёльдерлин испытал щадящее нас бегство богов как судьбу и сообразно этому основал область этого щадящего бегства в своем поэтическом слове. Эта область есть пребывающее (Bleibende) – как по сравнению с самими убежавшими богами, так и тем более по сравнению с просто фактически-исторически-констатируемым бессудьбоным.

Но что такое «судьба»? Событие (как Es gibt присутствие) не есть «будущее», не прошедшее, не настоящее, но близкое – как принесение самой близости. Поэтому не только не нужно размышлять о «грядущей судьбе» – это бессмысленно – чистый не-разум (Unverstand).

О Гегеле и «Логике»

«Логика» Гегеля («Наука логики») есть последняя и одновременно единственная разработанная онтология. Вопрос о бытии, напротив, не может быть обсужден онтологически и потому также не «трансцендентально».

О Ясперсе и Сартре

Всегда досадно, когда пытаются определить мышление, навешивая на него имя прежнего мыслителя: Сартр через Декарта, Ясперс через Канта. В отличие от неокантианства, Ясперс, правда, воспринял целое Кантовской философии и развернул его как философию существования: мироориентация – прояснение экзистенции – шифры трансценденции. Если вместо трансценденции подставить «природу» в самом широком метафизическом смысле Шеллинга, то одно предложение из Кантовской «Критики способности суждения» наиболее ясно характеризует способ, которым Ясперс понимает метафизику: «Природа в своих прекрасных формах говорит с нами образно, и дар истолкования её иероглифического письма дан нам в моральном чувстве».

Не анализы положения, но: осмысление (Besinnung) пути.

О Лёвите

Карл Лёвит. Ныне никто уже не может себе представить, в каком состоянии тот студент-ботаник приехал в 1919 году во Фрайбург – где он впервые – и не через своего мнимого учителя Гуссерля – услышал о Якобе Буркхардте, с которым сегодняшние подхалимы его даже отождествляют. Лёвит и сегодня ещё ботаник; он собирает читательские плоды.

О диалектике и символике

Диалектика: она принадлежит к логике метафизики – стоит и падает с метафизикой. Равным образом: символика. С обеими оперируют теперь усерднее, чем когда-либо.

О фазах мышления

Сначала снова и снова должно быть показано, что мой путь мышления в каждой фазе мыслит То же самое; следует заострить взгляд для этого. Только тогда можно со всей решительностью изложить многообразное различие фаз. Фазы развиваются не по плану; незваное, толчками мышление употребляется в соответствующую фазу до тех пор, пока – не вступит в прощание к На-чалу.

О поэзии как литературе

Поэзия как литература. 1. Литература как писательство. Писательство как информация. Информация как репортаж. Репортаж как развлечение. Развлечение как скука.

О публикации лекций и «наследии»

Некоторые люди возбуждаются из-за того, что мои прежние лекции публикуются. Вероятно, у этих людей есть свои причины для возбуждения; ибо они живут годами с записей этих лекций, которые ходят из рук в руки и даже «продаются»; что остается неизвестным современникам. Фальшивомонетничество и клептомания большого стиля.

К «наследию» см. выше с. 8.

Мышление как благодарение (Denken als Danken)

Мышление в смысле спекулятивного, то есть здесь за-и внутрь-глядящего (aus- und einblickenden) мышления есть: благодарение (Danken). Это определение, правда, нельзя прибавить как объяснение; оно должно быть со-опытно в отношении к мыслимому и к со-говорющему сказанию. В этом отношении «мышление» – тяжелее и реже, чем поэзия (Dichten): мышление в событии.

Мы видим только то, что мы мыслим, что в присутствующе-отсутствующем сказывается нам. Но мы не мыслим собственно того, что собственно видим.

Новое? Старое.

Ничего нового не мог бы принести вопрос о бытии, но вести к Тому, что для ука́зывающего достижимо только из отрекающейся сокровенности (Bewahrnis) скрывающегося – ускользающего.

Непокрытость, утаивание, забвение

Непокрытость (Unverborgenheit) – утаивание (Verbergung) как забвение (Vergessenheit). Забвение непокрытого как такового – забвение исти́ны (Wahrnis) допущения-присутствия (Anwesen-Lassen).

О трезвости и терроре СМИ

«Трезво» (nüchtern) – полагают, что это синонимично «тривиальному» (trivial). Террор массовых информационных медиа в отношении искажения всех мерил.

О «продумывании до конца»

Поговорка «продумать до конца» – как будто такой конец сам собой наступает, если только достаточно долго идти дальше. Но куда дальше? Конец здесь есть завершение. Оно может быть достигнуто лишь простым приставлением ещё недостающих частей к целому. Откуда и как взгляд в целое? Завершение возможно только там, где целое усмотрено от его начала вплоть до замыкания – в гегелевском обозрении целого истории философии, усмотренном из инсайта в «абсолютную» идею – единой идентичности бытия и истины, то есть здесь: предметности и абсолютной достоверности в движении «мысли».

О возникновении «Бытия и времени»

«Бытие и время». Летом 1963 – сорок лет назад – я начал разработку «Бытия и времени» – сначала, предваряя, с наброска «Время и бытие» и определения присутствия как выдающегося сущего (выдающегося здесь ввиду вопроса о бытии) через – бытие. Попытка ещё вполне традиционными средствами поиска соответствующих «понятий» – всё в ретроспективе также на предпринятые в предыдущих семестрах истолкования Аристотеля. Присутствие и принадлежащее ему «время». – Тем временем прошло 40 лет. Всё ещё вопрошаемый вопрос о бытии метафизически ложно истолковывается. Всё ещё отсутствует обсуждение этого вопроса. Не видят также, что поворот (Kehre) вопроса от присутствия к бытию в вопрос от бытия к присутствию был бы совершенно невозможен, если бы основополагающий опыт – определенность, и именно присутствия, из бытия – не стал руководящим с самого начала.

О неприятии вопроса о бытии

Почему вопрос о бытии – даже в первой редакции – оставляет равнодушными? Отговариваются непрестанным порицанием странного «языка». Не задумываются о том, не само ли мыслимое дело – «бытие» – предлагает сказанию трудности. Но чего можно ожидать от «man»?

То, что «вопрос о бытии» не принимается для обсуждения – хотя бы и критического – остается тем более удивительным, что в «Бытии и времени» тотчас в § 2 под заголовком «Формальная структура вопроса о бытии» (с. 5-8) начертано всё необходимое, чтобы либо вступить на путь, либо тотчас же доказать вопрос как невозможный. Не происходит ни того, ни другого. Вместо этого распространилась бесконечная болтовня о страхе и ничто и о решимости, а простая – и оттого, правда, трудная – задача со-вопрошать, закрыта.