Валерий Алексеев – Люди Флинта (страница 9)

— Уй, гады! — сдавленно прокричал Левка и вывернулся из постели. Какое-то мгновение он очумело разглядывал ведро, потом приподнялся на локтях.

Я благоразумно отскочил в сторону.

— Эй, мичман! — крикнул я. — В трюме течь, капитан бежал, бригантина тонет…

Раздумывал Левка недолго. Он схватил ботинок, вскочил, и мы с топотом помчались из комнаты в кухню, оттуда через сени на улицу. Я был достаточно умен, чтобы не дать Левке загнать меня на веранду.

Наш капитан сидел в центре двора на перевернутой канистре и разговаривал с черным лохматым Тарзаном. Собака смирно сидела перед ним и, внимательно вертя головой, вслушивалась в каждое слово Криса.

— Теперь ты понял, почему ты подлец? — строго сказал Крис Тарзану, и пес глухо заворчал: он не любил, когда ему грозили пальцем. — А раз ты подлец, — наставительно продолжал Крис, — то получай по заслугам. — И он щелкнул пса по ушам.

Тарзан нервно откинул голову и, оскалившись, зарычал. Но на морде у него было написано удовольствие: на целине собак не балуют вниманием.

Мы с Левкой перестали драться и робко приблизились к Крису со спины.

— Гена, — жалобно сказал я, — мы на речку успеем сходить?

Крис, видимо, хотел сказать собаке еще что-то поучительное, и они оба недовольно повернулись к нам. Глаза у Криса были узкие, сонные, лицо припухло со сна.

Он долго не отвечал, разглядывая нас с головы до ног, и мы затаили дыхание: ждали ругани, криков, обидных насмешек, чего угодно… Только ударить Крис не мог: в этом мы почему-то были уверены.

Но Крис махнул рукой и сказал:

— Валяйте… И охота вам…

Черный пес, сидя как столбик, нетерпеливо ждал, когда мы уйдем.

Когда мы вернулись, Криса уже не было во дворе. Он лежал в комнате на сложенных штабелем мешках и загадочно смотрел в потолок. Никаких следов подготовки к выходу в поле не было видно.

Мы встали по стойке «смирно», преданно глядя ему в лицо.

— Какие будут указания, капитан? — спросил Левка.

Крис посмотрел на нас изучающе, нехотя усмехнулся и сказал:

— Никаких.

— Как то есть? — растерялись мы.

— А так! — неожиданно вспылил Крис. Он даже покраснел от злости. — Вы не поинтересовались, во сколько я вчера вернулся? Так вот, к вашему сведению, в три. А при моей хрупкой конструкции это может сказаться на психике. И уже сказалось, не видите? Надо мне восстановить утраченные силы? Надо или нет?

— Надо, — сказал я.

— Но мы не успеем! — сказал Левка. — Если к послезавтра…

Крис, раздувая ноздри, посмотрел Левке в лицо, и тот замолчал. Потом Крис раздраженно закрыл глаза и повернулся лицом к стенке.

Мы долго стояли у его ног и робко ждали.

Потом Крис, видимо успокоившись, взглянул на нас и благодушно сказал:

— Гуляйте, други. Отдаю вам этот город на три дня…

— Смеешься, Крис?.. — спросил я.

— Ты скажи прямо, если обиделся, что проспали! — перебил меня Левка.

— Вот чудаки! — шумно вздохнув, Крис поднялся, сел на постели и улыбнулся. — Поймите вы, что ваша миссия окончена. О-кон-че-на! И это ни в коей мере не отразится на вашей зарплате. Все остальное я беру на себя. Мы прошли с нивелиром тридцать точек. Честно прошли, без дураков. Осталось еще пятьдесят, которые мы проходить не будем. Важно только, чтобы плюс превышения сошелся с минусом и чтобы разность данных на каждой стоянке составила 4786. А там кому какое дело, был я на этой стоянке или не был. Считать я умею, хотя в гимназиях и не обучался.

— А это можно? — осторожно спросил Левка.

— Это нужно, — отрезал Крис и лег. Заложив руки за голову, он снова уставился в потолок. — Не думаете же вы, что я действительно собрался еще два дня так надрываться… С ума сойти! Это нужно было только в первый день, для успокоения больного сердца Петровича. Площадка здесь относительно ровная, босс просмотрит подсчеты и умилится.

— А обмер? — поинтересовался Левка.

— Ну, это уж не ваша печаль. Рисовать вы умеете? Нет. Ну, а я умею. Пройду с блокнотом по поселку и зарисую за двадцать минут все дома. А на ватмане они выйдут такими беленькими и прямоугольными, какими и в жизни никогда не были. Не в первый раз, детки. У меня рука верная.

Наступила долгая пауза, Крис опять закрыл глаза.

— Значит, что? — недоуменно, наморщив лоб, спросил Левка.

— Значит, дуйте к соседям и просите три удочки. Посмотрим, какая здесь в реке живность водится. Но это после трех. А до трех — чтоб ни одной образины в комнате не было! Ясно?

— Ясно! — крикнул я. — Ура капитану?

— Ура! — подтвердил Левка.

И, толкаясь, мы выбежали в сени.

Довольно быстро мы поняли, что валять дурака совсем не так интересно, как кажется поначалу. Мы старательно приготовили удочки; это заняло двадцать минут. Потом наловили на кухне мух; на это ушло еще около получаса. Потом мы сбегали на Тобол, торопливо искупались и, не повалявшись на песке, рысцой пустились обратно: как бы Крис не ушел без нас на реку, забрав и удочки и мух. От него можно было этого ожидать.

Но капитан еще не подавал признаков жизни. Встав на завалинку, я заглянул в окно горницы: разметавшись на полу, Крис спал богатырским сном. Голова его была под столом, ноги упирались в хозяйскую перегородку. Крис легонько похрапывал; серый кот забрался к нему на грудь и сидел, покачиваясь при дыхании капитана и сладко жмурясь.

— Спит? — шепотом спросил из палисадника Левка.

Я молча кивнул и спрыгнул вниз.

Еще полчаса мы бесцельно слонялись по усадьбе. Солнце пекло до одурения, ветер жег плечи больнее, чем солнце. И нельзя было даже сесть в тенек и почитать что-нибудь, потому что все наши книги лежали в горнице, а Крис запретил нам туда входить.

Только около двух наш капитан соизволил проснуться. Мы сидели на веранде и на Семкином верстаке строили из костяшек домино небоскребы. Сквозь стекло, чуть прикрытое тюлем, нам было видно, как Крис шевельнулся, чихнул, потом поднес руку к глазам.

— Ну, знаете ли, — сказал он коту, — в приличном обществе за это морду бьют…

С хриплым мяуканьем кот вылетел в сени. Потом капитан стянул через голову свитер, встал и, потягиваясь, вышел на веранду. Нас он словно не замечал. Понуро присел на крылечке и, сгорбясь, долго наблюдал за гулявшими по двору курами.

— Хорошо быть петухом… — пробормотал он, ни к кому не обращаясь, и зевнул. — Хотя, с другой стороны, умрешь насильственной смертью. Верно?

Из приличия мы промолчали.

Крис подошел к нам, тупо уставился в Левкино сооружение.

— Это что? — спросил он, нахмурясь. — Крематорий вроде?

— Нет, — улыбнулся Левка, — это небоскреб, капитан.

— Чего?

— Небоскреб в степи, — пояснил Левка. — Контраст горизонталей и вертикалей. Представляешь: бригантина мчится вдоль ровного-ровного берега, а на горизонте стоят вот такие параллелепипеды!..

— Параллеле… кто? — дурашливо спросил капитан и ткнул черный небоскреб пальцем. Строение с грохотом рассыпалось. Крису стало смешно.

— Просили тебя, что ли? — недовольно сказал Левка. — Я хотел посмотреть, как они будут выглядеть…

— Да никак они не будут выглядеть! — засмеялся Крис. — Ровным счетом никак. Непонятно, почему вам не хочется верить, что мы делаем обыкновенное, скучное дело! Понастроят здесь серых блочных коробок высотою в два этажа — и будьте здоровы. Небоскребы строят в городах, где участки земли дорогие. А здесь это влетит в копеечку.

— Ничего не влетит! — упрямо сказал Левка, достраивая свой параллелепипед.

Меня разозлила его тупость.

— Ты же сам говорил, что экономически не оправданно! — ехидно заметил я.

Левка молча взглянул на меня и ничего не ответил, но в глазах его я прочитал, что лучше бы мне не раскрывать рта.

Вечером в доме царило деловое молчание. Крис сидел за столом под низко спущенной лампой и расчерчивал на ватмане план участка. Вся нивелировка была уже подсчитана и аккуратно расписана в полевые журналы. Я сидел слева от Криса и время от времени отрывался от книги, любуясь его безошибочными движениями. Инструменты из распахнутой готовальни сами порхали к нему в руки. Линии на бумаге ложились ослепительно тонкими, как порез бритвой, цифры вдоль линий сползались в ровный, приятный для глаза узор. Иногда Крис поднимал на меня невидящие глаза, беззвучно шевелил губами, а потом спрашивал:

— Сорок пять тысяч восемьсот шестнадцать минус двадцать две тысячи сто тридцать восемь, сколько будет? Считай.

И я брал карандаш и подсчитывал на уголке «Монте-Кристо», а потом подсовывал книгу Крису и с удовольствием наблюдал, как моя цифра вплетается в общий орнамент.