Валерий Алексеев – Люди Флинта (страница 2)
— В чем дело? — Старик надел шляпу и переглянулся с шофером, улыбнувшимся в глубине кабины. — Может быть, ты все-таки оденешься, прежде чем со мной разговаривать? Или и мне снять штаны прикажешь?
Кто-то тихо засмеялся. Я заглянул через Семкино плечо и увидел весь каменский малинник: девчата сидели на лавочке у нашей веранды и с интересом прислушивались к разговору. В мире нет никого любопытнее и смелее целинных девчонок. Смелость — от малочисленности: каждой — сотня защитников, будь она хоть страшнее германской войны.
— И все-таки — в чем дело? — настойчиво переспросил Левка. — Ваши инсинуации меня…
— Инсинуации?.. — Старик сощурясь оглядел Левку с головы до ног. — Ах ты сопля…
— Давайте оставим взаимные оскорбления, — побледнев, сказал Левка. — Перейдем лучше к делу…
Я понял, что его занесло и что вмешиваться бесполезно. Поэтому я подтянул штаны, присел на теплое крыло «Матильды» и отвернулся.
— Ну ладно, — сказал Старик, остывая, — ладно, перейдем к делу. С лентой без меня ходили?
— Ходили.
— Считайте, что этого не было. Ни одной прямой не нашел, где бы метра на два не обсчитались. А у скотных дворов тридцать метров потеряли. Даже если ленту зигзагами класть, все равно так не получится.
Левка открыл было рот, но не сказал ничего. Я тоже был удивлен: обмеры участка мы проводили тщательно, некоторые прямые даже перемеряли два раза и ожидали за это по меньшей мере похвалы.
— Фанфаронство, а не работа, — жестко заключил Старик. — Ну, а ямы какие вы мне накопали?
— Метр восемьдесят, — хмуро ответил я.
— Метр восемьдесят? — Старик подмигнул Борьке, учтиво взиравшему на нас с высоты. — Да в эти ваши метр восемьдесят, извиняюсь, дерьма куриного не закопать. А я вот репера привез, куда их прикажете ставить?
Левка демонстративно промолчал. Он этим ямам вообще не придавал значения: считал, что Старик их выдумал исключительно с воспитательной целью. Я по этому вопросу не имел собственного мнения и целиком полагался на Левку: как-никак это его брат был геологом, а не мой. А вообще-то смутное убеждение, что мы оказались не у дел в результате чьих-то интриг, у меня было. Слишком незначительным казалось то, чем мы здесь занимались: копали ямы, обмеряли дома, которые все равно предстояло сносить. Ох уж и дома это были! Белые только с виду, а на деле — сколоченные из разных там щепочек и брусочков, обмазанных глиной: глина кусками отваливалась при пустячном толчке.
— Нет, знал бы я, что вы такая шантрапа… — Старик устало вздохнул и спрыгнул на землю. — А я-то всем говорю: в Каменке ребята — орлы, моя личная команда…
Борька хмыкнул и сплюнул мне на голову косточку.
Семка поставил миску на скамейку и участливо посмотрел на меня.
— Я им говорил, что вроде бы ямы мелковаты… — сказал он. — Если для шахты, конечно. Они тут все рассказывают, что золото ищут.
— Товарищ начальник! — подала голос от веранды Ленка. — Это правда, что нашу Каменку будут взрывать динамитом?
Старик вытер ладонью лоб и нехорошо улыбнулся.
— Это вот у них спросите… Они вам тут все взорвут, террористы…
— Пираты… — поддакнул Боря. Я погрозил ему кулаком.
— А ну, — махнул рукой Старик, — садись в кузов, к чертовой матери!..
Девчата на лавочке оживленно зашептались. Левка стал медленно натягивать свои джинсы.
— Ты что же, товарищ, совсем их от нас забираешь? — прищурясь, спросил Семка.
— Посмотрим, — коротко ответил Старик.
— Эй, геологи! — хором закричали девчата. — Оставьте нам своего оранжевого!
Мы быстро вскарабкались в кузов, начальник закрылся в кабине, и «Матильда», переваливаясь, как баркас, медленно выкатилась на дорогу.
— И щуку бросили в реку, — сказал мне Левка.
— Правильно твоя губа шлепнула, — ответил я.
«Матильда» весело бежала по поселку. Справа и слева тянулись ряды белых домов. Хоть бы одно деревцо! Только в палисадниках буйно растут кусты, усыпанные несъедобными, но отчаянно красными ягодами. Почти в каждом дворе за калиткой стоит трехтонка, трактор или комбайн. Чайхана с крылечком на граненых столбиках. Серый, огромный, мрачноватого вида клуб. И снова целый зоопарк горбатых коричневых комбайнов.
— Побрился бы, — мрачно посоветовал я Боре. — Ты же на каннибала похож.
— Дышите носом, Алик, — ответил Боря и величественно положил вишенку в рот.
Нельзя сказать, чтобы мы были особенно счастливы, хотя изо всех сил старались это изобразить. Так, как сегодня, Старик с нами никогда не разговаривал. С самого начала экспедиции мы с Левкой были его верными телохранителями: носились на «Матильде» из совхозов в Кустанай и обратно, получали грузы и деньги, отправляли телеграммы. Левка так набил себе руку на составлении разных там накладных и актов, что Старик никому, кроме него, это дело не поручал.
Да, веселое было времечко…
— Брат твой тоже рыжий? — спросил однажды Левку Старик.
— Нет, а что? — Левка сразу понял, в чем дело, и съежился.
— Да так, ничего, — равнодушно ответил Старик. — Малый напористый. Уж не знаю, как он догадался, что вы на целину подались… явился в нашу московскую контору и давай шуметь: «Кто дал право принимать на работу десятиклассников?» У них, мол, впереди ответственный год, им в Сочи отдыхать надо, а не под Кустанаем надрываться… Ну, Москва мне телефоном, конечно: «Это у тебя там беглецы работают?» А я и знать ничего не знаю…
Старик умолк. Мы затаили дыхание.
— А дальше? — спросил наконец я.
— Что — дальше? — Старик усмехнулся. — Будете дурака валять — вышлю обоих заказной бандеролью.
— Но ведь мы не валяем дурака? — умоляюще сказал Левка.
— Пока нет, — коротко ответил Старик.
…Горбоносая «Матильда» мчит нас по широким улицам незнакомой центральной усадьбы. А мы с Левкой, обнявшись, как братья, стоим в кузове и во все горло поем пиратскую песню:
Придерживая шляпу, Старик высовывается из окна кабины, смеется, морща лицо и показывая желтые крепкие зубы.
— Не вылетите, эй, молодцы! — кричит он нам. — А то мне с вашими родителями вовек не рассчитаться!
Присев на передние колеса, «Матильда» останавливается на площади у молоденького парка. Жидкие, болезненные деревья, вид у них такой, словно их посадили вчера. Мы перескакиваем через борт и из желто-зеленого ветра странствий попадаем прямо в черный от солнца день. Суровые, замкнутые, как послы иностранных держав, идем мы сквозь толпы любопытных людей.
«Кто такие?»
«Геодезисты!»
«Ну?» — с недоверием и однако же многозначительно, как умеют говорить это «ну» только здесь.
Этим людям не внове слово «геодезисты», здесь геологами нас не зовут. Им известно: геодезисты — это перемены, это стройка завтра, на худой конец — послезавтра. Мы — предвестники реконструкций, мы — полпреды перемен.
Старик шагает впереди, лихо сбив на затылок шляпу. Это у него мы научились идти навстречу толпам, вскинув голову и глядя им прямо в глаза. В этом было что-то флибустьерское, так нам казалось по крайней мере. И директора совхозов с уважением встречали нас на крыльце своих контор.
«Это ваши люди?» — спрашивали у Старика.
Тот кивал головой, и мы с безучастным видом проходили мимо. Короткая ночевка на полу чужой квартиры — и снова сумасшедший полет по дорогам целины. Ох уж эти целинные дороги! Горбатые, ухабистые, в жаркие дни они гудели под колесами, как бетон. Но когда начинало дождить, они превращались в реки жидкой грязи.
В экспедиции мы были на положении любимчиков. Техники один за другим оседали в совхозах, ходили с рейками, что-то высчитывали, что-то чертили. Одни мы метеором носились по области, наводя порядок в огромном хозяйстве отряда.
И вдруг все переменилось. Нас высадили в Каменке, перекинули через борт наши спальные мешки — и прощай «Матильда»… А ведь это именно мы назвали ее так. Без нас это была просто хмурая, запыленная трехтонка с расшатанным кузовом.
Старик примерился, всадил в землю вешку и сказал:
— Копать здесь.
Это было хуже всякой ссылки…
— Эй, хлопчики! — сказал кто-то снизу.
И тут только мы заметили, что на дне кузова на полуразвернутом спальном мешке сидит еще один человек. В черном тренировочном костюме, изрядно посеревшем от солнца. Голова наголо острижена. Крутая шея, твердый подбородок, внимательные серые глаза. Незнакомец сидел, обхватив руками колени, и смотрел на нас снизу вверх с веселым любопытством. Копия — Кристофер из «Великолепной семерки». Не хватало только черной шляпы и кольта на бедре.