Валерий Афанасьев – Обязательное условие (страница 22)
Администратор стоянки проводил Александра к его кораблю, открыл его заводским ключом и предложил пройти внутрь. Ключ действовал до тех пор, пока корабль не настроен на нового владельца или капитана. Электронный мозг распознает каждого члена экипажа или пассажира и позволяет им действовать в соответствии с присвоенным капитаном статусом. Так, пассажир не может изменить ни одной настройки на корабле, разве что климат в своей каюте, да и то лишь в пределах, не опасных для жизни. Члены экипажа имеют больше полномочий в зависимости от присвоенного статуса. Больше всего полномочий, конечно, у капитана.
Корабль был просто замечательный. Он поражал своими объемами, хотя и не предназначался для перевозки грузов, лишь для экипажа и необходимых для работы технических устройств. Оранжереи, бассейн, уютные каюты. Да здесь можно было жить с комфортом не один год! А какое оборудование… Мечта любого капитана.
Саша прошел в рубку, решив позже осмотреть корабль более внимательно.
«Разрешите вас приветствовать! Выберите способ общения», – появилась надпись на экране информационной панели.
Саша коснулся рукой надписи, гласившей: «Голосовой интерфейс».
– Рад приветствовать вас, сэр, – раздался из динамиков ровный приятный голос. – Разрешите представиться, я – управляющий модуль корабля RS-117. Для произведения настроек и идентификации необходимо дать кораблю название. Хотите сделать это сейчас?
– Подтверждаю. – Александр удобно устроился в кресле и мечтательно закинул руки за голову.
– Устанавливаю связь со статистической службой космопорта, – сказал компьютер.
– Регистрационный компьютер космопорта слушает, – раздалось через секунду.
– Прошу закрепить за данным кораблем название и занести его в реестр, – произнес Александр формально необходимую фразу.
– Принято. Корабль RS-117 среднего тоннажа. Ваш вариант названия?
Название – это важно. Можно было подождать других членов экипажа и посоветоваться. Но когда они появятся – неизвестно. А находиться на корабле не идентифицированном – это все равно что в чужом доме. К тому же большая часть функций недоступна. Даже связь – и та лишь с экстренными службами. Не хочет и не может безымянный корабль общаться с миром, так уж было задумано. А иначе, кто знает, сколько бы слонялось в космосе «Летучих голландцев» без названия. Бардак. Вот потому-то каждый корабль, прежде чем приступить к работе, требует, чтобы ему дали имя, которое должно быть подтверждено статистической службой и занесено в реестр. Блокировка эта глубока, и пока обойти ее никому не удавалось. Ни удалить название из памяти бортового компьютера, ни переименовать его без ведома службы учета и статистики невозможно. Это закладывается на заводе в основы работы управляющего модуля. Капитан – полновластный хозяин на корабле. Он может делать там все, что захочет. Может приказать разбить корабль о встречный астероид или отдать распоряжение о взрыве двигателей. Система выполнит даже эти распоряжения. Не может капитан только одного – запретить кораблю называть свое имя по любому запросу с другого корабля или базы. Так уж корабли устроены – прежде всего назовись, а уже потом будем разговаривать.
Давать имя – это и в самом деле привилегия капитана. Прошлый корабль, на котором довелось работать Александру, был не новым, так что нарекать корабль Александру приходилось впервые. Волнующий момент. Название – это важно. Хотелось бы что-то легендарное и летающее.
– «Сокол», – предложил Александр.
– Имя использовано, – пришел ответ регистрационной службы, – могу предложить «Сокол-18».
Ну ничего себе! Это что, их уже семнадцать? Нет, становиться «Соколом номер восемнадцать» совсем не хотелось.
– «Стремительный», «Парящий», «Мчащийся вдаль».
– Имя занято, имя занято, имя занято…
Не так просто, оказывается, придумать оригинальное название. Хотелось же именно оригинальное. Без приставки – номер такой-то.
– «Пегас», – после непродолжительного раздумья предложил Александр.
А что, тоже летает, хотя и конь. В принципе это даже плюс. Летающий конь – это оригинально.
– Может, предложите что-нибудь еще? – немного подумав, спросил компьютер статистической службы. – Имя «Пегас» уже принадлежит транспортнику среднего тоннажа.
– Ха, пегас-легас. Тоже мне, молодежь.
Фразу эту сказал стоящий в дверях рубки человек в форменном комбинезоне службы дальней космической разведки. Был он сосредоточен и вид имел серьезный и внушительный. Должно быть, все дело в бакенбардах и небольшой аккуратной бороде.
– Название принято, – отозвался статистический компьютер, – вашему кораблю присвоено имя «Легас».
– Что? Нет-нет-нет! Это было не название! Какая регистрация?! – закричал Александр.
– Кораблю RS-117 присвоено название «Легас», – отозвался статистический компьютер.
– Я отменяю регистрацию. Мы назовем корабль по-другому.
– Название занесено во все базы данных, – не сдавался компьютер статистической службы. Наверное, не будь имя таким оригинальным, он бы так не упрямился.
– Тогда мы сейчас переименуем корабль. Поменяем название на другое. – Капитан тоже не хотел уступать.
– Название принято, – продолжал талдычить компьютер. – Переименование возможно не ранее чем через год.
Так вот и получил корабль дальней космической разведки «Легас» свое странное имя. А все благодаря кому? И принесло же этого незнакомца в рубку именно в этот момент!
– Скажите, любезный, какого… вы вмешиваетесь в служебный разговор? Тем более в тот, который вас не касается.
– Ну, скажем, не совсем не касается. Разрешите представиться: с сегодняшнего дня – механик этого замечательного корабля.
– Который по вашей милости теперь называется «Легас». Так назвать корабль мог только последний остолоп.
– Да ладно. Нормальное название. И потом, если что, через год можно будет переименовать. А интерфейс общения, между прочим, можно было выбрать и с помощью клавиатуры.
Это верно. Голосовой интерфейс Александр выбрал сам.
Кэп и механик еще с месяц после этой истории общались друг с другом исключительно на официальные темы. Но постепенно история эта ушла в прошлое, а Кэп и Трофимыч стали лучшими друзьями. «Легас» же, когда прошел год, они переименовывать не стали. Потому как действительно, он такой один. Да и стал он им за год вторым домом. Скорее даже первым.
Историю эту они вспоминали теперь со смехом. Правда, и рассказывать посторонним не спешили. Пусть уж лучше гадают.
3
– Все это, конечно, хорошо, вот только что мы будем делать дальше? – поинтересовался Трофимыч. – Роботами швыряться в ракеты мы не можем. Их у нас не так много, а автономных зондов еще меньше.
Это верно. Случай с запуском сварочного робота был неплохим экспромтом, вот только хорош он был именно как отдельный случай, к дальнейшей обороне следовало подойти более продуманно. Идея, использованная Трофимычем, для постоянного применения не годилась.
– А что, если они определят наш курс и координаты Земли? – забеспокоился Иржи.
– Вряд ли, мы шли не напрямую из-за аномалии. Никогда не думал, что и она на что-то сгодится. Но брать курс на Землю, не стряхнув преследователей с хвоста… Этого делать никак нельзя. Слишком уж агрессивные существа сидят на этих кораблях.
С такой постановкой вопроса все согласились. Тащить следом за собой агрессоров к Земле было совершенно невозможно, тогда уж лучше туда вообще не идти. Любыми способами от хвоста надо было избавляться.
– И оторваться, похоже, не получится. В скорости они выигрывают, – заметил Вячеслав.
– Ну, это мы еще посмотрим, – сказал Кэп. – Слава, что у нас есть поблизости из помех?
Помимо прочего, Вячеслав отвечал еще и за навигацию. Другие члены экипажа тоже неплохо разбирались в звездных дорогах, без этого просто нечего делать в дальней космической разведке. Но по штату штурманом был именно он.
– Сорок градусов в сторону от курса есть астероидный пояс. Это примерно сутки пути на крейсерской скорости, – откликнулся Вячеслав.
– Скорректируй курс. Идем в поле астероидов. Посмотрим, как у наших «друзей» с маневренностью и навигацией, – принял решение капитан.
Вячеслав внес поправки в курс, и «Легас», заложив крутой вираж, направился к собранию каменных глыб, почему-то именуемому полем.
– До них еще добраться надо, до этих астероидов, – проворчал Трофимыч. – Как сутки-то будем отбиваться?
– Давай, старина, испытаем нашу новинку. Мы все равно должны были это сделать, а случая до сих пор так и не представилось. Эта махина занимает целый модуль, должно быть, немалых денег стоит.
– Гравитационный генератор? Непроверенная штука. – Трофимыч задумчиво приподнял бровь, взвешивая плюсы и минусы этого предложения. Плюсов было больше.
– Вот и проверим. Не зря же его ученые проектировали. Запускай, – скомандовал Кэп.
Трофимыч подошел к пульту и ввел код активации программной системы, а затем выбрал команду «запуск». Корабль вздрогнул, как живое существо, напуганное чем-то, быть может, и не страшным, но новым и необычным, и помещение рубки наполнил негромкий монотонный звук, постепенно меняющий интонацию. А на табло появилась надпись: «Один процент номинальной мощности». Немного.
Медленно, очень медленно генератор набирал обороты, на табло менялись цифры: «Два, три, четыре процента мощности».
Шкала мощности дошла до семнадцати процентов, когда неизвестные корабли выпустили новую партию ракет.