Valerie Sheldon – THE LOST SOUL (страница 92)

— Йорки? Это правда ты? — я попыталась встать. Йорки нахмурено разглядывал меня с минуту, что-то говоря под нос; я заметила, как двигались его губы. Он почесал затылок и кивнул.

— Когда ты ушла, я остался здесь. Тебя не было сутки, и мне стало не по себе, поэтому я начал биться о стену, кричал и просил тебя вернуться. Но ты не приходила. Тогда я в конец иссяк, надеясь на проблеск в темноте, на какое-нибудь чудо. Я нашел тебя лежащей на грязной земле, ты была вся в мокрой траве, с красными щеками, будто в лихорадке, вся тряслась.

Слушая его, я не верила в это, я была уверена, что видела отца, как бежали с Йорки из трепещущей ямы, из которой, на самом деле, мы так и не выбрались. Я вздохнула, прикрывая веки.

— Нет… Я была с папой и говорила с ним, Йорк! — Парень встрепенулся, отошел на пару шагов от меня и завел руки за голову.

— Ух! Как же тебя вертит после него, Керри! — ошеломленно прикрикнул темноволосый. Я качнула головой, не понимая, о чем он толкует.

— О чем ты? После чего?

Йорки молча указал на мою шею, и моя рука тут же потянулась к месту чуть выше груди. Ощутив на своей шее тяжесть от некого груза, поморщилась. На шее висела тонкая цепочка, с которой свисал медальон. Я покосилась на невзрачный предмет недоразумения. Неужели это все из-за какой-то железяки?

— Тогда что… — я сглотнула, — что произошло на самом деле?

Йорки потер свое плечо, усаживаясь напротив меня, скрещивая ноги.

— После твоего ухода передо мной появилась непробиваемая стена. Я мог видеть тебя, наблюдать за твоими действиями, но ты не слышала моего голоса. Я видел, как ты надела его, он указал на медальон, покоившийся на моей шее, и тебя окружила какая-то синяя оболочка, становящаяся с каждым разом все больше, пульсируя. Ты улыбнулась, а потом я потерял зрение и все исчезло. — Йорки закрыл глаза, переводя дыхание. На его лице исказилась жгучая боль, появилась обеспокоенная складка между бровей.

— Сейчас в моей голове пустота, я помню только сильный удар от синей вспышки… — Йорки почесал лоб и всплеснул руками.

— Ты ничего из этого не помнишь?

Я растеряно покачала головой. Я не могла произнести хоть что-нибудь связное. Разум покинул меня, оставляя задыхаться в молчаливом крике. Йорки подскочил на месте, хватая меня за плечи и подтягивая наверх. Мои спутавшиеся локоны запрыгали в воздухе, когда я крутнулась на месте. Когда Йорки обхватил мой локоть и стал вытаскивать из глухо одинокой клетки, меня как молнией ударило. Я резко остановилась.

— Стой!

Парень обернулся, озадаченно разглядывая меня.

— Что? Ты что-то вспомнила? — Он подошел ближе, разглядывая место, где мы находились. Его пальцы напряглись на моих плечах, он втянул воздух, ноздри расширились.

— Только одно, — Йорки перевел на меня глаза, склоняя голову вбок. Я нервно улыбнулась, показывая ему медальон. — Он поможет Питеру.

Темноволосый сощурился. Он протяжно выдохнул, качая головой.

— Ох, не нравится мне это все.

Вдруг Йорки рассмеялся и приобнял меня за плечи, выходя на слабый свет в конце бесконечно длинного тоннеля.

— Ладно. Главное, что память тебе не отшило! — Он указал на цепочку на моей шее. — А это, пожалуй, лучше спрячь.

Я облегченно вздохнула, закатывая глаза, но все-таки спрятала медальон подальше.

***

Когда мы показались снаружи, к нам тут же прибежал Раш с явной тревогой в глазах. Йорки обреченно закатил глаза, выставив перед собой руки. Я облокотилась на парня, вставая вперед, но Йорки качнул головой и шикнул:

— Отойди в сторону, а то хуже будет.

Я сделала, что он велел, понурив взгляд.

— Где вас носило?! — прикрикнул Раш, грозно наступая нам на пятки. Он пылал огнем, — я уверена, даже был готов пустить в нас грозовые молнии.

Йорки весь напрягся, стиснув зубы, он покосился на меня. Он метался между тем, рассказать ли или все-таки промолчать, спокойно выдержав нападки со стороны друга. Я мельком мотнула головой, пытаясь донести до него, чтобы он не сболтнул чего лишнего. Остальным знать это не обязательно. Йорки снова кивнул и вернулся к Рашу.

— Ну мы же вернулись, — он пожал плечами. С минуту Раш поочередно разглядывал нас, я заметила, что кое-кого нет.

— Где Питер? — отозвалась я, приподнимаясь на носки. Раш перегнулся, сжал кулаки и отошел в сторону. Лицо парня резко сменилось: глаза потемнели, на щеках появился розовый румянец.

— Он ждет тебя.

Я сглотнула нервный ком в горле, ловя себя на мысли, что же будет после? Краем глаза заметив нервозность на лицах обоих парней, мое сердце забилось чаще. Раш кротко кивнул, разворачиваясь к закатному небу.

— Все путем, Кер, — тихо шепнул Йорки, прикладывая на мое плечо тяжесть своей руки. Я робко закивала, но силы пойти не было. Я сжала кулаки. Чувствую, как поднимается температура и перед глазами все расплывается. Деревья покачнулись, и золотистые листья завертелись, кружась, двинулись по пыльной тропе к грузовику.

— Иди. Сама же говорила, что его нужно спасти, — проговорил темноволосый, прикасаясь к моим дрожащим пальцам. Я покосилась на него, склоняя голову. Один уголок губ приподнялся вверх.

— Что? — спросил Йорки, замечая мою резкую смену настроения. Я покачала головой в неверии.

— Почему ты так беспокоишься за него?

Щеки Йорка стали пунцовыми, кончики волос заколыхались на слабом ветру. Он пожал правым плечом, ухмыляясь.

— Он твой друг, и я вижу, как ты беспокоишься за него. — Йорк обхватил мое запястье и слабо стиснул, прикасаясь губами к моим волосам. Он тяжело обдал меня своим горячим дыханием, пока я пыталась собрать свои мысли в кучу.

— Если обратить ничего уже будет невозможно, просто знай, что рядом есть тот, кто готов выслушать тебя и поддержать в любое время.

Я снова взглянула на его лицо, на черноту его глаз, где лишь одно таинство и сплошная загадка. Он слабо улыбнулся, отстранился и удалился. Покидая меня, темноволосый еще долго не убирал с меня пристального взгляда, пока я решалась.

Один момент, одна ошибка, допустимая тобой, одно неправильное слово — может изменить твою жизнь под самый корень. Я сглотнула, провела тыльной стороной ладони по лбу, стряхивая капельки пота. Я сжала медальон на груди и пошла на дрожащих ногах к железной двери, разрисованной различными граффити.

Преодолев расстояние от коридора до небольшой комнаты, где стояла хрустальная балерина, я увидела спящего Питера на кровати. Рядом с ним сидел Фил, а по другую сторону Мегги. Она была снова живой и яркой звездой. Будто я ее и не теряла. Сделав шаг на встречу, входя в комнатку, Мэгги заметила меня и встрепенулась. Она подбежала ко мне и крепко обняла, завизжав от счастья.

— Керри, ты здесь!

Я притянула ее к себе и не отпускала, пока полностью не убедилась, что она действительно в порядке. Я кивнула и улыбнулась, ощущая в себе приток энергии. Она подвсла меня к кровати, где лежал Питер. Фил бегло оглядел меня, и тухло мотнул головой, уступая свое место.

— Как он? — приглушенно сказала я, изучая лишь парня на кровати. Мегги испустила жалкий вздох, Фил издал досадный стон.

— Он не просыпается. Я даю ему еду, пытаюсь чем-то накормить, говорить, но Питер как в кому впал. — Проговаривает Фил досадно.

— В вечную, — подлавливает Меган, озираясь по сторонам. Я посылаю ей убийственный взгляд, та тут же умолкает.

Пробегаю дрожащими пальцами по утончённым изгибам лица парня, от него разит холодом и чистой лавандой. Мое сердце сжимается при виде такой отчужденной картины. Я притягиваю медальон к груди, закрываю веки и тихо шепчу:

— Выйдите все.

Фил, вздыхая, топчется из комнаты. Через минуту все мое тело начинает медленно вибрировать, но прилив эмоций останавливает рука Мег на моем плече.

— Что ты намерена делать? — спрашивает она, пытаясь вглядеться в мои остекленевшие глаза. Я качаю головой и молча показываю ей побрекушку, висящую на шее.

— Этим. Не знаю, как точно, но это единственный выход. — Я вздыхаю. Подруга бережно обнимает меня за плечи, поправляя спутанные локоны, и целует в лоб.

— У тебя все получится, — заверяет она и тихо отступает, притворяя за собой дверь.

Я еще долго пялюсь на дверь, пока до меня не доносятся стоны. Я оборачиваюсь и сжимаю кулаки, резко распахнув медальон. Питер корчится на месте, цепляясь за одеяло и простынь. Его веки дрожат, но сам он не в состоянии открыть их полностью. Он считает себя узником в собственном теле.

— Питер, все хорошо, — тараторю, взволнованно снимая кулон. На нем что-то написано, но из-за пелены перед глазами все видится расплывчато. Я смахиваю катившиеся слезы, громко шмыгая. Самозащита уходит на второй план, когда близкий человек в опасности.

Парень изгибается, гулко мычит, что-то несвязное вырывается из его уст. Но понять мне его сейчас нелегко.

— Подожди секунду, Пит, прошу! — молю я. Медальон в руках не по-детски начинает собственную тряску: строки перебегают друг через друга, пока не собираются в одну цепочку. Я вытираю последнюю слезу и читаю, хоть голос неузнаваем даже в этот момент.

— Борись или умри…

Произнеся последнее слово, медальон самовольно захлопывается перед носом; пробегает лютый мороз, покалывая нежную кожу. Я с надеждой оглядываю Питера, но тот лежит, как статуя: неподвижно и безмолвно. Слезы начинают течь с новой силой.

— Ты готова, каро? — слышится голос Эльзы за спиной. Я обхватываю себя руками, встаю, прикрывая парня своим тельцем, мотаю отрицательно головой. Эльза пересекает расстояние от кровати до меня, качая головой, цокает и вытирает слезинки с моих щек.