Valerie Sheldon – The Lost Soul (СИ) (страница 93)
— Ну, будет тебе, будет, — мурлычит она, облаченная все той же мантией кричаще алого цвета. Ее глаза-сапфиры поблескивают даже сейчас. Она берет мою руку, мягко поглаживая.
— Все в этом мире не вечно: каждому отдан свой срок жизни, — успокаивая, воркует девушка. Она косится за мое плечо, бросая головой в сторону парня.
— Его жизнь сочтена, милая. Позволь ему уйти.
Меня начинает всю выворачивать наизнанку, я шмыгаю носом и говорю слабо "нет" Эльзе, но она лишь непринужденно улыбается. Эльза проходит мимо меня, садится подле Питера и обхватывает его запястье. Она закрывает глаза и на долгие минуты уходит в себя; ее зрачки бегают как одна быстрая строка. Я выжидаю ее сурового вердикта, сидя по другую сторону от них.
— У меня есть одно условие, — произносит Эльза, приходя в себя. Она указывает на медальон, уже превратившийся из серебряного в угольно-черный. Я настораживаюсь, скрещивая руки на груди, пряча безделушку. Эльза снова смотрит на меня, затем переходит на мирно спящего Питера.
— Ты сможешь спасти его, но тебе придется пожертвовать собой.
Я раскрываю рот от изумления. Жертвовать ради него? Сомнения кусали меня до последнего, пока я не почувствовала принятие осязаемого. Я вздернула подбородок к верху, слезы разом высохли. Будто сейчас меня защищал непроницаемый щит, хоть я и не могла увидеть его, но могла его ощущать поверх себя. Я почувствовала шепот Питера у себя над головой, как он приобнял мои плечи и крепко сжал. Я остолбенела, слыша лишь свой учащенный трепет сердца.
— Я не стою такой жертвы, Кер! Не надо убивать себя ради меня. Живи.
Я часто заморгала, Эльза, видимо, поняла мой молчаливый намек, тихо улыбнулась.
— Он говорит с тобой? — подстегнула она, изгибая бровь. Я качаю головой, закрываю глаза и отхожу в сторону.
— Я согласна на твое условие, — обреченно выговариваю ей в лицо. Эльза, ухмыляясь, поднимается, проскальзывает ко мне и берет за руки.
— Милая, тебе нужно привыкнуть к утратам. — Она приподнимает мой подбородок, заглядывая в меня. — Жертва ничего не значит. Лучше быть жертвой, чем палачом.
Я фыркаю, закатывая глаза к потолку.
— Но сейчас я чувствую совсем другое.
***
Эльза аккуратно привлекла меня к изножию кровати и тихо шепнула на ухо:
— А теперь закрой глаза и вытяни руку.
Я так и сделала. Рука все еще дрожала, сердце отбивало бешеный ритм в груди. Я спрятала голову в плечи, прижимая угольно-черный медальон.
— Решайся, милая, — шепчет Эльза, обходя меня. Она кладет руку на грудь и медленно постукивает пальцем.
— Слушай свое сердце и тогда ты спасешь весь мир.
Я глубоко тяну в себя воздух; медальон снова самовольно открывается, и я чувствую, как оттуда выползает змейкой синяя оболочка, осуществляет один круговой оборот, захватывая меня и парня. Тело отделяется от меня само собой. Остановить это я не в силах, все идет своим чередом.
Чувствую внутренний мандраж, легкие сжимаются в тугой узел, начинается головокружение, я чувствую рвотный позыв.
Единственное, что управляет мной — мысль о спасение Питера, который уже заливается собственной пеной. Я распахиваю глаза, и меня обволакивает еле заметная стена. Питер открывает глаза, мотает головой, стряхивая зимний иней с темных волос. Я улыбаюсь, зову его, когда наши глаза встречаются. Он подбегает к стене, проталкиваясь ко мне, но мы все равно далеки друг от друга. Питер нападает на довольную Эльзу, но в ответ на свои удары парень получает внушительную пощечину. Питер озирается по сторонам, я бью стену кулаками, разрывая кожу.
— Нет, не смей! — воплю я. Эльза ухмыляется и взмахивает рукой, играя в воздухе пальцами. Ограда стирается, и я падаю на колени.
— Кер!
Меня поднимает Питер, всматривается в мое лицо. Когда я киваю в ответ, он ограждает меня от Эльзы.
Девушка раскрывает капюшон, откидывая его назад, и измеряет комнату размеренными шагами, сцепив руки за спиной. Я прохожу мимо обеспокоенного Питера к Эльзе и тихо молю:
— Эльза, пожалуйста, оставь его в живых!
Она останавливается и вздымает в удивлении брови: ее лицо косится, она начинает покрываться красными пятнами.
— Это ты его спасла, не я. Ты должна научиться решать проблемы самостоятельно, — шипит она, тыкая на меня пальцем. Я отступаю назад. Эльза распахивает окно и ступает одной ногой из него.
— Керолайн, ты не виновата в этом, просто… — Я прерываю ее, уже слыша эту песню не в первый раз.
— Просто такова судьба, — закончила я. Эльза склоняет голову в мягкой улыбке.
— Видишь, ты сама все понимаешь.
Она бросает быстрый взгляд на Питера.
— У него есть ровно три месяца, — слышу ее завершающий вердикт. Я вздыхаю, но киваю в понимании. Эльза дарит последнюю мягкую улыбку, от которой внутри растекается тепло. Она прячет себя под слоем мантии и спрыгивает с тонкого карниза.
— Что она тебе наговорила? — рычит в нетерпении Питер, кладя руки поверх моих плеч. Я вздрагиваю от холода при одном прикосновении. Качаю головой, все еще взирая взгляд на открытое окно, где желтая листва слабо колышется на прохладном ветерке.
— Ничего, все хорошо. Пока…
***
После томительной дороги домой я не помнила и половины того, что произошло. Нам осталось проехать всего лишь сутки, и я уже буду дома. Фил всё еще одержим найти сундук, который поможет ему в своем личном деле. Йорки со мной не разговаривает, при виде нас вместе с Питером он проходит мимо. Когда они встретились после спасения Питера, Йорки лишь сухо фыркнул в его сторону, уходя в свою комнату, чуть задевая меня плечом.
— Что с ним такое? — спрашивал Питер, кивая на место, где стоял Йорки. Я лишь пожимала плечами.
Когда солнце уходит за горизонт, последние лучи играются в салоне, отчего веки дрожат, и я засыпаю. Дневная тряска в ночное время сменяется легким покачиванием из стороны в сторону. Лишь так я могла понять, что за рулем сидел Фил. Всю дорогу я думаю о доме, что будет с мамой, встретит ли она меня или ее уже убили? Придется ли мне терять еще и ее? Этого я точно не вытерплю. Чувствую, как постепенно сжимается мое сердце, с каждым новым днем наполняясь жестокой ядовитой кислотой, разжигая внутри крупных размеров пламя.
Что бы не произошло на месте, я все сделаю, чтобы избежать крушений.
— Керри, мы дома, — будит мужской, сиплый голос. Я потираю глаза и разом встаю, выгружаясь на знакомые места обитания. Потянувшись, вдыхаю чистый кислород, наполняя легкие свежестью. Озираюсь по сторонам, и замечаю свой дом. Он стоит в гордом одиночестве, засыпанный весь хрустящей листвой и тонной пыли.
— Готова вернуться назад к семье? — спрашивает Йорк, вежливо надевая мой рюкзачок на плечи. Я искренне улыбаюсь, ловя его на его добродушии.
Он утвердительно кивает, я киваю в ответ. Йорки берет мою правую руку, сует комок помятой бумажки.
— Открой его, когда мы исчезнем, — просит парень. Когда остальные потягиваются к нам, становясь ближе, я незаметно соглашаюсь, и он отходит от меня, ухмыляясь в последний раз.
Дом встретил меня с шумным скрипом под ногами, когда мы поднимались на крыльцо и когда я открывала дверь. Древесина уже вся испортилась, оставляя черные полосы после неизвестного мне бедствия. А может я просто этого раньше не замечала…
Проведя по выключателю, лампочки с содроганием засветили, освещая все пространство комнаты. Парни на долго не остались. Фил тут же ушел, когда я только вошла в дом, сказав, что того, как он думал, здесь хранится, нету. Йорки и парень с выбритыми висками топтались в коридоре, когда как Питер свободно перемещался, куда его душе хотелось.
— Еще увидимся, Керри! — махнул рукой парень-Хохолок, широко улыбаясь. Он почесал растерянно подбородок и на уголках глаз появились морщинки.
— Надеюсь, — засмеялась я, — Э…
— Флоуп, — подсказал он, изгибая брови. Я щелкнула пальцем и кивнула.
— Флоуп… Хм, странные у вас имена, парни, — замешкалась, нервно глотая. Они оба громко засмеялись.
— Нет. Мое редкое, — отстаивал Флоуп. Я кивнула в одобрении.
— А у остальных?
— Уникальное, — подловил Йорки, мягко смеясь.
Когда дверь за ними закрылась, сверху послышался громкий звук разбитого стекла. Ухватившись за шаткие перила, ринулась на второй этаж. В своей комнате стоял хаус: везде бардак, окна заклеены плотным серебряным скотчем, кровати аккуратно заправлены и почти нетронутые. Питер сидел на коленях на полу, смотря на свои ладони. И только сейчас я заметила, что на ладонях парня сочится кровь. Я подскочила на месте, подбежала к нему.
— Пит! — обхватила его ладонь и стала пытаться остановить хлынувший поток. Он поднял на меня виноватый взгляд и покачал головой.
— Извини, я не хотел.
Я попыталась поднять его, но вышло неловко и непросто. Усадив его, наконец, на кровать, крепко обхватила его раненную руку.
— Сейчас будет неприятно, — предупредила я, доставая уже не первый раз за это время новый, но мощный овальный предмет. — Закрой глаза.
Он нахмурился.
— Что это?
— Закрой. Глаза, — грозно парировала, нажав на рану. В результате он пискнул, слушаясь выполнил просьбу. Я сделала то же самое, что и в грузовике, лишь с одной новой частью: я попыталась попробовать забрать у него
ноющую боль, что так мучила его. Но в следствии рана на шершавой ладони лишь затянулась, оставив сухой шрам. Чтобы привести себя в порядок, мне понадобилась целых пять минут. Питер удивленно разглядывал меня, разминая руку. Его глаза потеплели и он улыбнулся.