Valerie Sheldon – The Lost Soul (СИ) (страница 56)

— Господи, Керри, извини! — Мэгги протянула ко мне свои руки, но я отстранилась назад, чтобы в случае чего она не сломала мне еще что-нибудь.

— Ты издеваешься?

Щека сильно горела, будто по мне долго проводили горячим железом. Она выпрыгнула из тонкого дырявого пледа и подошла ближе.

— Что ты хотела сказать?

— Мне нужно идти. — Произношу, показывая большим пальцем в сторону коридора. Она проследила за моим пальцем, а потом кивнула, поправляя волосы.

— Хорошо, напиши, как доберешься. Кстати, Кер… — Она подняла на меня печальные глаза. — Прости, что пришлось звонить Питеру. Я испугалась.

Она выдохнула и, пройдя через всю комнату, села на обкуренный диван. Я закрываю глаза, обнимая девушку за плечо.

— Проехали, ладно? Я знаю, что ты звонила Питеру. — Отстранившись от нее, поспешно встаю. Она недоверчиво склонила голову.

— Как?

Я ухмыльнулась.

— Он сам рассказал мне.

Я двинулась к коридору, где на лютом морозе нервозно подпрыгивал Питер, широко махая мне руками на крыльце.

Легкий ветерок обдувает сзади, проникая до самого нижнего белья. Кожа становится гусиной. Я обхватываю себя руками и бегу к Питеру. Он стоял возле серой машины, издающей жалостные стоны. Питер улыбнулся, обнажая белоснежные зубы.

— Прыгай, а то в скором времени окажемся сосульками как на крыше этого дома.

Он открыл дверь. Я поежилась, озираясь по сторонам.

— Я совсем забыла, не могу оставить здесь машину.

— У тебя появилась машина? — Его брови поднялись удивленно вверх. Я быстро киваю, слегка шатаясь. Питер покачал головой и сжал ручку двери.

— Напиши Мэг. Уверен, она найдет, что с ней сделать.

В салоне было теплее, чем дома в студеную зиму. Питер уселся, закрывая за собой дверь, включил зажигание и повернул ключ.

Машина плавно двинулась вперед, укачивая на ходу. Я наблюдала, как серые тучи следовали за нами. Питер тихо дышал, выдыхая через нос. Он вырулил налево и резко остановил машину.

— Почему мы приехали к тебе? — Спросила, переводя взгляд с серости за окном на него. На лице парня появилась улыбка.

— У меня есть сюрприз, — проговорил он, открывая со своей стороны дверь, и протянул руку, — идем.

Ноги трясутся словно у трусливого кролика. Я встаю сбоку от Питера, вглядываясь в его изумрудные глаза. Он берет меня за руку и крепко сжимает.

Открылась дверь. Мы зашли внутрь и в нос сразу же ударяет резкий запах лаванды. Я втянула воздух, но узел не дал ему пройти дальше. Питер усадил меня на белоснежный диван и скрылся за стеной.

Блики тумана растекались по дому, соприкасаясь с полом. По пяткам проходит морозный ветерок — значит где-то снова открыто окно. В самом доме стоит явное безмолвие. Кевина не оказалось, и я подумала, что все исчезли, а дом постепенно увядал.

Питер очутился позади как привидение. Он нес небольшую коробку, обмотанную темно-красной тканью.

— С днем рождения, Кер. — прошептал он благовенно, усаживаясь рядом.

Пальцы дрожали, открывая верхнюю коробку. Я наблюдаю за его прерывистым дыханием. Питер широко улыбнулся, хоть и пытался утаить видный восторг в глазах.

— Надень его. — Попросил он, ерзая. Мне пришлось несколько раз затянуться новой порцией кислорода, прежде чем вытянуть серебряный полукруглый браслет. На железной оправе была гравировка, уходящая змейчатым узором и переплетавшаяся в перевернутую цифру восемь.

— Вечность. — Прошептала я, поглаживая основание браслета. Я улыбнулась и по телу растеклась горячая волна. Питер подстегнул, кивая головой.

— Вечность. — Повторил он, бегло посматривая на меня краем глаза.

— Что же это значит? — Парень пожал плечами, устремляя глаза на мои руки.

— Всё. — Кидает он, небрежно пожимая плечами. Мы смотрим друг на друга, глаза прожигали дыру.

— Ты красивая. — Выпалил Питер полушепотом, пробегая глазами к моей шеи. Ощущение, что он будто раздевает меня, хотя он даже еще и не прикасался. Странно, что одни лишь глаза могут проникнуться в душу. Я только молчала, загипнотизированная.

В голову прорезалась старая история про Бабочку и Пламя. Отец рассказывал ее, когда я получала ссадины на руках или коленках.

Бабочке все говорили:

— Не летай возле огня, иначе обожжешься!

Но бабочка была упряма и любопытна. Она все равно полетела на языки жгучего пламени, невзирая на предупреждения. Крылышки, в результате соприкосновения с безжалостным огнем, сгорели, а сама бабочка обернулась в черную горстку пепла.

Боюсь, что со мной будет то же самое. Приближусь к Питеру, раскрою ему душу — и сгорю.

— О чем ты думаешь? — Спросил Питер, возвращая в реальность. Я покачала головой, и он забегал глазами.

— Скажи хоть что-нибудь. Прошу, Керри. — Голос стал более умоляющим, а глаза тверже.

— Мне лучше уйти.

Я встала на ноги, крепко удерживая подарок.

— Куда ты? — Питер схватил мое запястье и наши пальцы переплелись. Я на секунду задержалась на этом мгновении, но, взглянув на наши руки, затем на лицо Питера,

вздохнула и закрыла веки.

— Домой.

Он встал на ноги и перегородил мне проход. Меня отделяли какие-то нелепые три ступеньки.

— Питер, пожалуйста, дай пройти. — Умоляюще проговариваю, делая шаг навстречу. Но он не отходил.

— Что случилось?

— Я сильно устала и нуждаюсь в крепком сне. — Вру, не смотря ему в лицо. Он подходит ближе, обхватывает мой подбородок и поднимает вверх. Глаза требуют правды, нос парня морщится и он качает головой в неверии.

— Я устала Питер. Мне нужно уйти.

Чем дальше я от него буду, тем больше чувства к нему будут постепенно угасать. Лучше будет дома, в родных стенах, где смогу спокойно прийти в себя и наладить порядок в голове.

Питер кивнул и нехотя отошел в сторону, опуская голову.

Легкие наполнялись водой, сердце сжималось в груди. Я думала, что этого не выдержу и разревусь на глазах у Питера. Поэтому хватаюсь за ручку и распахиваю дверь, наступая одной ногой на мокрый асфальт.

— Спасибо, за подарок. — Вымолвила я из последних сил.

Оказавшись дома, сразу скатываюсь вниз и зарываюсь в колени с головой, обхватив себя руками. По лицу катились горячие слезы, которые я пыталась кое-как скрыть, вытирая рукавом куртки. Но безуспешно. Почему нельзя просто отключить все чувства и продолжать жить?

Дом пустовал, как и все внутри меня. Лишь боль засела в груди, которая постепенно сжигала внутренности.

На самом деле мне нравится одиночество. Люблю, когда никого нет. Когда ты один.

Люди просто идут по своим делам, не обращая внимания на тебя. Они превращаются в роботов: в бездушных, черствых машин. От нас им только нужно, чтобы мы, дети, не путались у них под ногами.

Скрежет в двери оглушил меня на секунду и я напряглась, как струна, ожидая, кто же это.

— Керри, ты дома? — Послышался голос мамы, и я облегченно выдохнула, разжимая побелевшие кулаки.

— Привет, Керри.

На кухню вошла мама, ставя пакеты с продуктами на стол. Она улыбнулась и на ее щеках появились складки.

— Где были? — Спрашиваю, поднимаясь и принимаясь помогать с пакетами. Она отмахнулась, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Задержались в продуктовом, а потом попали в пробку.