Valerie Sheldon – Шоколадные хлопья с ванильным молоком (СИ) (страница 17)

Тогда мне хотелось плакать. Я не могла простить его, но и не могла обижаться всю жизнь. Он был моим отцом.

На следующее утро, Лео не оказалось дома. Перед тем, как начать уже обзванивать все морги и полицию, пришло сообщение.

"Я все решил, Хло. Я соглашаюсь на операцию в Израиле. Скоро буду. Не волнуйся, пожалуйста.

Люблю."

Я снова осматриваю крохотную сцену в Red Bull. Сегодня играет местная группа FreSile. Девушка, с вьющимися локонами до поясницы, цветом пепельной розы, медленно раскачивается, повисая на микрофоне.

Она начинает тихо рассказывать о том, что ее душевное состояние превращается в стертую дыру на бумаге, как и она сама. Она начинает рассыпаться на мелкие кусочки, но снова и снова собирает себя воедино, чтоб только увидеть свое Чудо по ту сторону безымянной реки.

Я усмехаюсь, качая головой. Но стакан в руке повисает в воздухе, когда приходит осознание, что ее проблемы схожи с моими. Мне нужно было с самого начала поговорить с ним. Я видела его лицо по утрам, боли и скрючивания каждый раз, когда он собирался работать на заднем дворе. Но вместо того, чтобы сидеть сейчас в тепле, укутавшись пледом или греясь возле камина, сидя в кресле — я сижу тут. В паршивом пабе, чтобы заглушить рану глубоко внутри.

Телефон в кармане снова начинает подавать сигналы о прибытии сообщения, но я не реагирую. Я допиваю свою последнюю порцию виски и сбегаю.

Кровь в висках начинает бурлить так сильно, что становится больно. Я стряхиваю глупые мысли и жму на газ. Дорогу совсем не видно, щетки не помогают, лишь размывая остатки уличной грязи по стеклу. Из глаз начинают течь слезы, застилая вид на дорогу. Вдруг одна фара часто часто начинает моргать, а затем и вовсе погасает. Я хочу затормозить, но педаль заела. Теперь мне действительно это все не нравится…

Пальцами начинаю вжиматься в руль, давить на педаль с новой силой, но все завершается тем, что ситуация ухудшается еще больше. Машину начинает завораживать в кювет.

В голове проносятся самые яркие моменты, пока в конце концов ничего не остается. Я закрываю глаза и вжимаю голову в плечи.

— Эй, осторожно! — слышу голос с той стороны дороги. Я медленно открываю глаза и осматриваюсь. Тело потряхивает, пальцы скрючены и меня тянет вниз.

Дверь со скрипом открывается и в салоне появляется лицо Шона. Я изумленно хлопаю глазами, пытаясь собрать мысли в кучу. Но в итоге ничего не происходит. Я продолжаю глазеть на него, как на приведение. Парень улыбается мне и протягивает руку.

— Если ты будешь продолжать на меня так смотреть, то я, пожалуй, развернусь и уеду, — говорит он, уже уходя.

— Погоди… — хриплю я в панике и Шон останавливается, но не разворачивается ко мне лицом. Что если это подарок с неба? Пусть он и не Колтон Хейнс (актер и модель), но лучше, чем в одиночку да еще и в потемках разгуливать по улице. Я выбралась наружу, поправляя одежду и волосы.

— Как ты тут вообще оказался? Я думала, что ты на гастролях? — Я узнала об этом после похорон, как раз через неделю после больницы.

Как рассказал мой отец, Шон был никому не нужным ребенком в семье. Он рос и воспитывался самостоятельно. Никто ему не помогал. Пока парня не нашел его родной отец и не пригласил к себе. Теперь я знала о нем все. По крайней мере часть из его жизни.

Я верила своему отцу, а значит, возможно, такая его жизнь и была. Он предлагал мне пари? Зачем теперь спорить, если я знаю правду?

Я хотела отстраниться от него. От всех, чтобы защитить себя. И не только. Мне нужно было уладить свои проблемы, а Шон не был частью этого. Он не вписывался в мою обыденность. Он был музыкантом. Знаменит и, скорее всего, богат. У него были женщины — возможно даже сейчас есть. Что он делал здесь по середине шоссе — я не имела понятия.

Шон резко обернулся и его лицо озарила острая боль. Он взмахнул руки в воздух и скрестил их на затылке, всматриваясь в мое лицо. От его взгляда мне хотелось спрятаться, но было некуда.

Голубизна поражала настолько, что дыхание перехватывало. Его кожа была просто идеальна. У парней она не могла быть настолько фарфоровой. Это нечестно! Тени, падающие от деревьев возле тротуара, придавали ему какую-ту угрюмость.

— Откуда ты знаешь про тур? — удивленно вопрошает он, сощуриваю глаза. Я сглатываю, усмехаясь.

— Ты солист группы Sweet Lips, Шон Райдер. Как можно не знать самые последние новости, или о том, что ты ждешь не дождешься долгожданного шестимесячного тура, а? — Я приподнимаю бровь, хотя все сжимается, когда говорю это.

Шон усмехается, отходит дальше и минуту молчит. Я уже надеюсь, что он меня бросит, но он только наблюдает за вечерним небом, а потом оборачивается.

Он подходит ко мне, подзывая подойти. Я широко расплываюсь в улыбке и, покачивая бедрами, тянусь к нему. Он снова усмехается в ответ, но брови хмурятся, когда он чует чем мое тело, одежда и даже, возможно, волосы пропитаны.

Ой, кажется, ему это не очень то нравится…

Его голубизна в глазах исчезает, окрашиваясь в темно-синий цвет, будто в его глазах застыл шум прибоя. Однако теперь в глазах Шона он — бесконечен. Его рука обхватывает меня за талию и, крепко сжимая, притягивает к себе.

— Неужели ты настолько в стельку, что не понимаешь, что творишь, малышка? — шепчет он возле моих спутанных волос.

Уголки губ приподнимаются вверх, я качаю головой, но вымолвить что-то разумное сейчас не в состоянии. Я откидываю голову, смотря на него сверху вниз.

— Извините меня, Мистер Райдер. У меня горе, поэтому я обратилась к самому проверенному и надежному выходу, — мямлю возле его груди, почти утыкаясь носом в рубашку. От него разило дешевыми сигаретами и чем-то необычным, вроде дерева вперемешку с цветами.

Ноги подкашивались и я не могла стойко держаться на ногах. Я пошатнулась, когда Шон словил меня и взял на руки, как ребенка.

От легкого головокружения моя голова просто гудела, а к горлу подступала тошнота. Руки стали вялыми и единственное, что мне по-настоящему хотелось — просто лечь спать. Спать с Райдером, в его коконе из рук.

— Если тебе нужна помощь, детка, только скажи, — пропел Шон, одаривая меня своей сногсшибательной полуулыбкой. Он подмигнул мне и мое сердце, я была уверена, остановилась, затем бешено унеслось вскачь. Я хотела ему сказать еще кое-что, но глаза закрылись и я провалилась в темную вуаль густого тумана.

Шон

Я долго лежал на своей кровати и смотрел на нее, наблюдая как она спит. Ее густые черные ресницы почти касались щек, а кукольные губы были похожи на белоснежный снег в Рождественскую ночь. Когда ее веки задрожали и она, потянувшись, медленно открыла глаза, я улыбнулся.

Осторожно Хло пробежалась взглядом по всему моему телу, затем встретилась со мной, изучая, как если бы я был обычной куклой из магазина для детей от пяти лет. Она не понимала, где находилась и, возможно, что произошло.

Я нашел ее возле дороги, которая вела в местную ферму Уитлок. Поговаривали, что на той самой ферме обитал жадный мальчик по имени Вуди, вечно охотившийся на местных молодых девушек, вроде Хло или Кенди — девушка с розовыми волосами, моя бывшая подруга из школы.

Помню, как-то раз она спросила меня, что я буду делать, когда вырасту. На что я ответил ей, что просто выучусь на юриста и засажу в клетку по-настоящему самых плохих парней в округе и выпущу на свободу невинных. Тогда Кенди громко посмеялась над моей мечтой и заявила, что не нужно вот так с легкостью отдаваться будущему — оно не постоянно. Я не понимал ее слов, потому что рос по другому. Но ее беззаботное поведение меня убивало. Тогда я задал ей встречный вопрос:

— Что будешь делать ты, когда вырастешь? — Кенди загадочно улыбнулась и пожала плечами, будто для нее это было, как два пальца обо асфальт.

— Я буду солисткой в рок-группе. Перекрашу волосы в пепельный цвет, набью татуировку на руках и бедрах, а после соберу всю свою группу и научу всему, что знаю сама.

Через шесть лет я узнал, что она стала копом в Портленде, штат Мейн. А я вместо нее — известной рок-звездой, разъезжающей по всему миру.

Жизнь бывает тем еще подарком…

"Не нужно отдаваться с легкостью будущему — оно не постоянно…" — вертелись ее слова в моей голове снова и снова.

Казалось, как такое вообще возможно? Помнить то, что давным давно прошло. Не думаю, что когда-нибудь ее забуду. Наверное, она была знаком для меня. Чтобы начать жизнь, мне надо было повстречать ее. По коже пробежал легкий холодок, когда я пришел из своих мыслей в реальность.

Хло подтягивается и усаживается напротив, прикрывая одеялом свои прелести. Я протянул ей стакан воды и таблетку от головы.

— Возьми, тебе она нужнее, — сказал я. Хло выпила воду и запила ее таблетку, сильно морщась.

— Не люблю запах таблеток, — призналась она, и я усмехнулся.

Меня удивила ее открытость. Девушка была просто чертова загадка для меня. Она не пыталась узнать меня, но и не собиралась убегать, как делали это прошлые особы из моей жизни. Я потянулся к ней, склоняя голову.

— Тогда зачем нужно было так напиваться? — Складка между ее бровей настолько сильно пролегла, что я уже подумал, что лицо Хло рассечется пополам. Она сильнее прижала кусочек одеяла возле себя и громко сглотнула.

— Боль сильнее. И дело тут вовсе не в голове, — усмехнулась она, закатив глаза.