Valerie Sheldon – Шоколадные хлопья с ванильным молоком (СИ) (страница 16)

— Туда, куда мы поедем, ты сам знаешь, работают профессионалы. Твое беспокойство впустую, братик. Я все сделаю сама, а ты отдыхай и будь на связи, — проговорила я, целуя его в слабо розовую щеку.

Он согласился и заперся в своей квартире.

Ему не нужно было волноваться так сильно. Я не хотела рисковать ещё и им.

***

После того, как нас привезли в окружную больницу, папу отправили в реанимацию. Я надела халат, бахилы и отправилась за горячим кофе. Когда будут готовы результаты, я должна быть бодрой.

Я позвонила Лео и сказала о последних новостях, заранее заверив его о том, что все пройдет нормально. Он пообещал, что если вдруг что случится, он приедет. Я согласилась и отключилась.

Звонить или не звонить Вик для меня оставалось дилеммой. С одной стороны мне хотелось с ней поделится горем, с другой же — мне не хотелось проплакать перед ней весь оставшийся день. Поэтому я просто уселась ближе к двери, где находился отец, и начала молится. Это все, что мне оставалось делать.

— Квикли? — Мужской голос привлек мое внимание и я посмотрела в сторону.

Это не могло быть реальным. Шон смотрел на меня удивлённым взглядом, медленно подходя ко мне. Он сел рядом и мило улыбнулся. Я просто кивнула.

— Привет, — сипло протянула, крепче сжимая стаканчик с кофе. Он указал на стакан в моей руке и откинулся на спинку железного стула.

— Что, кофе в больницах дешевле, чем в Starbucks или ты решила дождаться поздней ночи, чтобы провести нашествие в морг, чтобы забрать всю кровь? — Он усмехнулся. Я нахмурилась.

— Кто ты вообще такой? — Шон улыбнулся шире и издал разочарованный вздох.

— Теперь уже не знаю. — Он оглядел меня снова и теперь пришла его очередь хмуриться. — А что ты вообще тут делаешь?

— Мой отец… Я жду отца, пока он освободится, — лгу, потому что слишком больно говорить. Но Шон отпускает меня и кивает. Он заправляет спутанные локоны за уши и только сейчас я вижу, насколько сильно он изменился. Появилась щетина, глаза еле излучают оптимизм, а руки стали худыми. Что с ним происходило? Я склоняю голову.

— А ты почему здесь? Ты тоже решил попробовать кофе?

Он усмехается и лениво закатывает глаза. Я протягиваю ему свой стаканчик и он благодарно принимает его.

— Благодарю, Хло. Надеюсь, что у них есть еще запас такого ароматного кофе, как этот, потому что я тут не на одну ночь… — Его щеки сразу краснеют и он отодвигается.

— Извини.

Мое сердце гулко отбивается в груди. Слышу голос медсестры, приближающийся в нашу сторону и Шон переводит с меня свои голубые глаза на нее.

— Мисс? Можно на минуту? — она нервно перебегает своими узкими глазенками с меня на парня и снова на меня. Я поднимаюсь, но холодная рука Шона останавливает меня. Он хватает меня за запястье и я открываю рот. Его запах повсюду. Он накрывает меня, словно плед, и становится все равно на происходящее.

— Если тебе нужна помощь, только скажи, — его голос перешел на шепот. Я только успела рассеяно кивнуть, вдыхая его запах и волосы, пока медсестра стучит каблуками по плитке пола.

Шон улыбается, я чувствую его невероятную улыбку на своей шее. Он поднимает меня и отсаживается от меня. Перед этим, сжав мою руку и сказав, что он будет поблизости, он надел свой капюшон и опустил голову, произнося слова прощения. Я подошла к медсестре с рыжими волосами и начала прислушиваться к ее словам.

Она долго еще смотрела на меня, но, все-таки кивнув, улыбнулась и повергла меня в шок. Мне не хотелось в это верить. Я хотела спрятаться. Я хотела домой.

— Вы уверены? — дрожащим голосом пролепетала я, подходя к ней ближе. Девушка кивает.

— Сожалею, Мисс… — она смотрит в бессмысленные для меня бумаги и вежливо натягивает улыбку. — Квикли.

Когда хочу ее поблагодарить, горло сдавливает так сильно, что не могу проглотить тяжелый ком. Грудь сжимает, руки потеют, а ее лицо расплывается и в ушах пробегают отдаленные и странные голоса. Все смешивается, когда я падаю в пустоту.

Шон

Когда Хло отдалилась от меня, в груди защемило. Мне не нравилось наблюдать за ней издалека. Мне нравилось смотреть на нее возле себя. Когда она была рядом.

Также я был удивлен, когда нашел ее в комнате ожидания. Она сказала, что ждет отца. Но, когда я обернулся, чтобы посмотреть в окно на начинающийся ливень, заметил ее бледное лицо. Эмили — медсестра из Хьюстона, которая два дня назад притащила меня в центр помощи, а позже сказала о каких-то особых курсах по лечению о зависимости наркотиков — сказала ей что-то, что ее явно не обрадовало. Я ринулся к ней.

К счастью, мне удалось словить ее и крепко прижать к груди. Что-то было не так.

— Что с ней? — спросил я Эмили.

Она была самая молодая девушка из всех тут присутствующих. Также она не привлекала меня, как женщина. Чтобы после выхода из этого сумасшедшего дома я попал в тюрьму снова — нет, я этого не хотел. Эмили была милой и добродушной. И только. Эмили пожала плечами и попросила унести ее, пока кто-либо другой ее не заметил в таком состоянии.

Я кивнул.

Я долго смотрел на нее. На ее закрытые веки, бледное лицо и тихое сопение. Почему, но мне понравилось просто так наблюдать за девушкой. Она была другой. Загадкой для меня.

И тогда я понял, она заслуживала другого музыканта.

Не меня.

— Что… ШОН!? — она вскрикнула и стала пятиться назад, но зажмурилась и потерла глаза, когда весь смысл реальности дошёл до ее головы. Я удивленно смотрел на нее, но улыбнулся.

— С возвращением, красавица. Хорошо себя чувствуешь? — изогнул я бровь. Квикли фыркнула и ее щеки порозовели.

— Прекрасно. — Она свесила ноги и спрыгнула. — Лучше расскажи, как я тут оказалась… Имею в виду в этой палате?

Я пожал плечами и потянулся.

— Она моя. Я здесь… Прохожу курсы, — я хотел быть с ней честным. По крайней мере, она должна была знать. Я нахмурился, вспоминая ее неожиданное падение в коридоре.

— А что произошло с тобой? Ты упала в обморок, — напомнил ей я, подходя ближе.

Она с минуту нервно жевала свою покрасневшую губу, а потом подняла заплаканные глаза, тяжело вздыхая.

— Мой папа… Прости… — она зарылась в свой свитер и начала плакать. Я не знал, что делать. Мне хотелось ее крепко обнять. Она плакала в конце концов.

Поэтому я прижал ее к себе и дал время, чтобы девушка пришла в себя. Мне не нравились слезы на ее щеках, горе на ее лице и боль, удушающая ее всю.

— Мой папа. У него инфаркт. Он болел, у него было слабое сердце. Если бы не я он, может быть, был бы жив. — Она всхлипнула и шмыгнула носом.

Но как только я почувствовал, как она вырывается наружу, крепко сжал ее в своих руках. Сердце от ее слов сжалось.

— Тише. Все будет хорошо. Черная полоса появляется у каждого, понимаешь? Нужно просто найти силы, чтобы преодолеть ее и дойти до самого конца.

Я внимательно посмотрел на нее и чмокнул в волосы. Она пахла дождем и ромашками. Ее губы потянулись вверх, но тут же опустились. Она покачала головой и упала мне на грудь. Ей, кажется, нравились мои объятья.

"Или она просто нуждается в утешении, придурок!" — напоминал внутренний голос.

— Как я скажу об этом Лео. Он ждет нас сейчас дома. Нас, Шон. И отца тоже. Как я могу сказать ему, что папы больше нет. Что он больше его не увидит. Не увидит его улыбки, его поддразниваний и никогда с ним больше не поиграет. Он же… Он будет сломлен.

Я вытянул ее на расстоянии руки, чтобы взглянуть в ее лицо. Смахнув ее слезы с лица, я заставил себя натянуть одобряющую улыбку. Но Хло было не до этого.

— Тогда не говори ему. И я могу помочь тебе, только попроси, Хло. — Я сжал ее плечи и ее рот раскрылся в изумлении.

Она еще долго стояла вот так, разинув рот, пока в ее глазах что-то не зажглось. Я начал было радоваться, но то, что сказала она потом, заставило мое сердце остановиться. Она сделала три больших шага в сторону двери и печально покачала головой.

— Нет, мне не нужна твоя помощь. Мне не нужна не чья помощь… Я справлюсь. Я… Виновата. Перед больницей я рассказала ему о нас, там, на озере вчера ночью. Он, как оказалось, застукал нас. Я и должна исправлять свою ошибку. Прощай, Шон.

Последняя слеза скатилась с ее щек, после чего, она просто оставила меня одного.

20 ГЛАВА

Хло

2 недели спустя…

Сердце сильно клокочит, когда допиваю последний стакан виски со льдом. Мне не за чем возвращаться домой. Пока не стоит. Вик несколько раз писала мне, спрашивая что случилось. Но я молчала. Теперь я всегда буду молчать. Молчание — золото. Теперь я это точно поняла. Жаль, что иногда мой разум бывает настолько далек от реальности, что не понимает, к какому исходу приводит меня.

Я утопаю в собственных слезах, продолжая вертеть разговор с братом в голове. Тогда я могла просто наблюдать за ним. Когда я вернулась домой, полностью разбитая и опустошенная, Лео ждал меня на крыльце. Уже по одному его взгляду было ясно, что он был в курсе.

Я покачала головой и отдалась эмоциям. Брат крепко держал меня в своих руках, а потом рассказал полную версию папиной болезни. С каждым днем было все хуже и хуже, но он продолжал жить.

— Почему он не сказал мне об этом? — снова и снова спрашивала я Лео. Он отстранено качнул головой и закрыл веки.

— Он не хотел огорчать тебя. Ты так сияла, когда получила ответ из колледжа. Ты была счастлива, узнав, что со следующего года будешь учится там. Как он мог сообщить тебе о таком? — Лео разочаровано смеется, будто сейчас это вполне обычно. — Он видел тебя: как ты смеешься, как веселишься, наблюдал за тобой… он любил тебя, Ло. Твоей вины здесь нет.